Hurley Elizabeth  kinoЧто можно сказать об актрисе, пришедшей в кино из мира моды? Актрисе, которая прославилась на весь мир не фильмом, не ролью, а вызывающим платьем? Об актрисе, чей дружок был арестован полицией нравов “за акт орального секса в общественном месте”? А теперь представьте себе, что эта актриса решила стать продюсером; что первым фильмом, в котором она выступила в этом качестве, стал напряженный триллер с участием такого аса, как Джин Хэкман; и что этот фильм – “Крайние меры” – имел в США если не оглушительный, то, по крайней мере, вполне ощутимый успех.

Речь идет об англичанке Элизабет Хэрли; оставаясь “лицом” косметической фирмы Estee Lauder, она вместе со своим спутником жизни Хью Грантом основала кинопроизводственную фирму Simian Films и в прошлом году спродюсировала первое детище этой компании – медицинский триллер “Крайние меры”. Грант сыграл врача, случайно узнающего о секретных опытах над людьми, которые ставит его начальник (Хэкман); затем по следам героя, узнавшего слишком много, разумеется, устремляются наемные убийцы… В прошлом году съемки триллера были продолжены на улицах в Нью-Йорке; многие горожане подходили за автографами к Хью Гранту, но никто не узналвал Элизабет Хэрли. Да и можно ли было опознать ослепительную фотомодель а этой деловой, собранной и решительной женщине в джинсах и куртке?

Хэрли и Грант познакомились в 1986 году. “Мы встретились на обеде, который устроил один испанский режиссер, – вспоминает Грант. – Он хотел пригласить нас на главные роли. Я увидел Элизабет и решил: вот прекрасный повод сняться в этой ленте”. Картина называлась “Весла по ветру”. У Гранта к тому времени уже был некоторый актерский опыт – это был второй или третий его фильм. Хэрли впервые стояла перед камерой. “В тот день, когда мы познакомились, у нее были очень длинные волосы и очень короткая юбка, – смеется Грант. – Я сразу же понял, что буду сниматься в этом странном европудинге, хотя и не сомневался, что его вряд ли кто-нибудь увидит. И я ни в чем не ошибся: зрительская аудитория у “Весел…” оказалась очень маленькой, а радость, которую мне принесло общение с Лиз, – очень большой”. Они стали друзьями-любовниками. Грант никогда не скрывал, что решающую роль в их союзе играет Хэрли. “Она устрашающая женщина, – с легкой иронией признавался он. – Я, например, всегда ее побаиваюсь. Она умеет гневаться так, как не гневается никто в мире. Поэтому у нас порой складываются напряженные отношения. Но я очень ее люблю. Она знает, что ее гнев меня заводит”.

Трудно удержаться от вопроса к Хэрли: как же проявляется ее несравненный гнев? Она пожимает плечами: “Я просто перестаю разговаривать c Хью. – И почти без паузы добавляет. – Грант зря говорит о нас. Мы ведь поклялись друг другу: никогда не посвящать прессу в наши отношения”. Хэрли уверяет, что эта клятва была ими дана задолго до “той самой” истории. Она не хочет даже упоминать имя Дивайн Браун, проститутки, с которой Грант был задержан лос-анджелесской полицией нравов. “Боже, я не знаю, что об этом можно сказать, и зачем вообще об этом говорить, – бормочет она. – Мне кажется, в определенных ситуациях люди должны без комментариев принимать факты такими, какие они есть. Все видят, что мы по-прежнему вместе… Любой умный человек поймет, что не стоит лезть нам в душу. Я вообще очень скрытный человек и терпеть не могу говорить о себе, в особенности о своей интимной жизни”. Поскольку Хэрли не хочет об этом говорить, приходится обращаться к другим источникам, тем более что летом 1995 года все бульварные издания публиковали материалы по принципу: “об этом, об этом же, еще раз об этом же и немного о спорте”.

Суд назначается только на 18 июля, и Грант немедленно улетает домой, в Англию, под крылышко к Хэрли, с которой его последний раз видели в мае на Каннском фестивале. В аэропорту пресса буквально прогоняет Хью и Элизабет сквозь строй фотовспышек и провокационных вопросов, на которые те не отвечают. 2 июля выходят News of the World с подробным рассказом Дивайн Браун о “фантастической ночи” с Хью Грантом. Трудно сказать, что в ее словах правда, а что ложь, но одно известно точно: “ночь”, которую она так смачно описывает (Грант якобы после акта назвал Дивайн “сексуальной фантазией), продолжалась всего несколько минут. Браун сообщает, что понятия не имела, кого подцепила; ей показалось, что у этого парня напряженно с деньгами: он отказался подняться с ней в номер, узнав, что это будет стоить на 20 долларов дороже орального секса.

Тем временем в Лондоне Грант, перебравшийся на квартиру к приятелю, не высовывает носа на улицу; Хэрли же, которая не может отказаться от деловых встреч, ускользает от папарацци, с помощью светлого парика и темных очков… 8 июля студия-прокатчик “Девяти месяцев” вызывает Гранта в США; Хэрли едет с ним. Грант вынужден участвовать во всех телепередачах, в которые его пригласили, и отвечать на одни и те же вопросы. Он с этим прекрасно справляется, ухитряясь выйти из конфузной ситуации чуть ли не героем. 10 июля Грант в синем костюме и розовом галстуке, выступая в самом популярном шоу Джея Лино, просит извинения за свое непристойное поведение перед всей Америкой. “Это очень непросто сделать, – начал он свою речь. – Люди сами подсказывают мне объяснения, почему я так поступил, подсовывают психологические теории, оправдывающие мой поступок тем, у меня был стресс, что я устал от съемок, что мне было одиноко, поскольку моя подруга Лиз в это время была во Франции, и даже тем, что в детстве я упал с лестницы. Но мне кажется, что мужчина не может прятаться за словами. Все мы знаем, что в жизни хорошо, а что плохо. Я поступил плохо. Плохо, и тут ничего не попишешь”.

На вопрос о том, как отреагировала на случившееся Элизабет, Грант ответил: “Я совершил чудовищный проступок. Она же поразила меня тем, что смогла понять и помочь мне. В газетах пишут гадости, но Лиз сумела по-настоящему поддержать меня в трудную минуту”. А как повели себя его родители? Папа сказал мне: “Сынок, я был в армии и понимаю, что к чему”. К тому времени, когда передача закончилась, возле студии собралась толпа поклонников актера. Одна женщина держала плакат: “Хью, я бы сама тебе заплатила!” Ведущий Джей Лино с экрана телевизора посоветовал всем разойтись по домам подобру-поздорову. На премьеру “Девяти месяцев” Грант и Хэрли явились вместе, рука об руку. 11 июля в Лос-Анджелесе проходит досрочный суд над Грантом: его адвокат Ховард Вейцман устраивает так, что масс-медиа узнает об этом только после вынесения приговора, поэтому пикантные подробности разбирательства проходят мимо бульварной прессы. Гранта приговаривают к штрафу в 1180 долларов и обязательному прохождению курса безопасного секса. Первый облегченный вздох. На следующий день становятся известны результаты премьерного уик-энда “Девяти месяцев”: 12 миллионов долларов. Второй облегченный вздох (на сей раз – на студии). Неделю спустя в интервью американскому телеканалу АВС Элизабет Хэрли заявляет, что пока не собирается выходить замуж за Хью Гранта.

“Сейчас многие с самыми лучшими намерениями спрашивают меня, когда состоится наша свадьба. Мне кажется, это самый странный вопрос, который я когда-либо слышала”. А как она может по-прежнему встречаться с Грантом после того, как его задержали в компании проститутки? Этот вопрос вовсе не ставит ее в тупик: “Бить лежачего нечестно”, – говорит Хэрли.
Дело можно считать закрытым. Однако всех до сих пор волнует, простила или не простила Элизабет своего ветреного дружка? В интервью Daily Express Генри Броклхерст, друг Хью и Элизабет, заметил: “После того что случилось, они должны либо расстаться, в чем я сомневаюсь, либо пожениться, что, как мне кажется, скоро произойдет”. Однако пока этого не произошло. Хэрли может понять. Она может простить. Но она не желает себя связывать. “Все почему-то хотят, чтобы мы поженились, – раздраженно говорит Хэрли. – Люди видят в нас чуть ли не своих родственников и жаждут услышать от нас нечто такое, что пригодилось бы им в их собственной семейной жизни. Их интересует, что мы едим, как мы обставляем квартиру, и почему я одеваюсь так, а не иначе. Я предпочитаю не отвечать на такие вопросы. У меня нет рецептов для других людей”.

Хорошо, тогда поставим вопрос иначе: Почему до сих пор ни одно издание не опубликовало фотографий жилища Лиз и Хью? Ведь другие знаменитости охотно демонстрируют свои виллы и городские апартаменты… “Виллы? Апартаменты? – фыркает она. – У нас нет вилл. Когда мы в Нью-Йорке, то снимаем квартиру в Нью-Йорке. Можно, конечно, жить в отеле, но там труднее затеряться. Когда едем в Лос-Анджелес, снимаем что-нибудь в Лос-Анджелесе. А дома, в Лондоне, у нас крохотная квартира и там постоянно бардак! Нам обоим некогда, а главное – нет смысла наводить порядок. Я не знаю, когда я снова буду там жить. Я никогда не знаю, куда попаду через месяц”. В прошлом году Хэрли жила в Южной Африке, где снималась в фильме “Опасная зона” режиссера Даррелла Роодта. Сейчас она занята международным продвижением своего фильма “Крайние меры”, поэтому ей приходиттся переезжать вместе с Хью Грантом из страны в страну перед очередной премьерой.

К частым переездам Элизабет Хэрли привыкла с детства. Ее мать – учительница, отец – военный. Семья постоянно кочевала с одной военной базы на другую, пока девочке не исполнилось 12 лет. Элизабет вместе с братом и сестрой росла в походных условиях. Она признается, что с восьми лет мечтала стать балериной, однако ей очень не понравилась атмосфера балетной школы-интерната, куда родители Лиз, подчинившись желанию дочери, в конце концов отдали ее. Проучившись там несколько месяцев, она вернулась домой, продолжая танцевать “для себя и подруг”. По окончании школы выяснилось, что денег на колледж нет; Лиз проявила характер: сдала экзамены на стипендию в Лондонский студийный центр (колледж, где изучают балет и театральное искусство). В отличие от остальных абитуриентов, подготовивших только танцевальные номера, Элизабет прочитала еще поэму Лоуренса, после чего была принята как стипендиатка. Ей пришлось переехать в Лондон, где у нее не было ни родных, ни друзей, ни связей. Какое-то время она панковала: ходила в рваных тряпках, с нечесаными розовыми волосами и серьгой в ноздре и жила в квартирке, которую сегодня называет “убогой трущобой”. Всех остальных считала “презренными буржуа”. Хэрли, однако, быстро поняла, что это не ее стиль. Через год она уже организовала собственную танцевальную труппу с многообещающим названием “Грешные тела”, в программе которой, как говорит Хэрли, “были очень жаркие танцы”. “Грешные тела” выступали в ночных клубах и вскоре стали очень популярны. У Хэрли появился постоянный заработок, собственный агент и карточка члена профсоюза. По окончании колледжа она уже была настолько уверена в себе, что решила начать актерскую карьеру. И на первом же кинопроекте познакомилась с Грантом.

“Мы оба удивились, как же много у нас общего, – вспоминает Хэрли. – Мы похожи – и внешне, и по манере говорить. В детстве оба любили книги Энид Блайтон. И еду любим одинаковую. Мы – как брат и сестра”. Грант тоже согласен с таким определением, хотя и горячо утверждает, что все это ничуть не умаляет роли секса в их отношениях. “Я даже считаю, – говорит он, – что в инцесте есть своя привлекательная сторона!” Но, наверное, между ними все-таки есть хоть какие-то различия? Хэрли смеется. “Хью просто помешан на чистоте и опрятности. Он всегда кладет вещи на свои места. Меня это ужасно бесит”. За одиннадцать лет совместной жизни они провели вместе целых три месяца только во время съемок “Крайних мер”. Трудно ли любить друг друга, находясь все время в разлуке? “Мы же не в средние века живем! – восклицает Хэрли. – Постоянно перезваниваемся, рассказываем друг другу, что произошло за день, советуемся. При этом вовсе не обязательно вступать в брак”.

Hurley Elizabeth  kino“У них есть все, что им нужно, зачем же портить идеальную ситуацию свадебной церемонией?” – сказал Том Арнольд, друг и партнер Хью Гранта по “Девяти месяцам”, когда я спросила его, что он думает относительно взаимоотношений Элизабет и Хью. А вот Хэрли не считает, что у нее есть все. В то время как карьера Гранта в 1994 году, сделав крутой вираж, вознеслась к небесам после невероятного успеха комедии “Четыре свадьбы и похороны”, Хэрли досталась довольно неблагодарная роль “подружки того самого Хью Гранта”. Конечно, она и эту роль сумела сыграть чрезвычайно эффектно: весь мир ахнул, когда на премьере фильма Хэрли появилась в платье, сделанном из кусков лент различной длины, едва скрепленных булавками. Фотография Гранта и Хэрли обошла все журналы, и трудно сказать, кто больше привлек внимание читателей – исполнитель главной роли или его ослепительная подруга жизни. В 1995 году британский киножурнал Empire включил Хэрли в список самых сексуальных актрис на свете, причем в графе “самая сексуальная роль” значилось: подруга Гранта на премьере “Четырех свадеб и похорон”.

Год назад казалось, что кинокарьера Хэрли застыла на нулевой точке. Ее фильм “Бедлам” критика назвала “загрязнением окружающей среды”. Следующую ленту с ее участием – “Бешеные псы и англичане”, – просто не заметили. Очевидно, именно поэтому два года назад Хэрли почти одновременно дала согласие стать “лицом” фирмы Estee Lauder и основала вместе с Грантом собственную кинокомпанию, которая называется Simian Films. Почему Simian (“Обезьяньи фильмы”)? “Потому что Хью гениально изображает обезьяну, – смеясь, говорит Хэрли. – И раз уж мы стали деловыми партнерами, нужно относиться к этому с иронией!” Simian Films работает под эгидой Castle Rock Pictures, с которой подписан контракт на право приоритетного отбора сценариев. Однако Хэрли потребовалось немало времени, чтобы отыскать давно пылившийся на полках сценарий триллера “Крайние меры”. Подсчеты показали, что можно уложиться в средний бюджет ≈ около 13 миллионов. Хэрли получила зеленый свет, и по Голливуду поползли слухи, что “девушка Гранта” наверняка провалит фильм. Президент Castle Rock Мартин Шафер немедленно выступил в ее защиту: “Элизабет невероятно собранный и преданный своему делу человек. Для нее нет ни слишком сложной, ни слишком мелкой работы. Хотя Хэрли и Грант вместе владеют фирмой, я всегда звоню Хэрли, если возникает какая-то проблема”. “Хью очень умный парень, скрывающийся за маской рассеянного чудака, – говорит режиссер Майк Ньюэлл, поставивший “Четыре свадьбы и похороны”. – Но Элизабет не глупее него. К тому же Хью может позволить себе расслабиться, а она – никогда. Элизабет всегда остается деловой, энергичной женщиной. Вдвоем они – идеальная команда”.

После того как сценарий был выбран, Хэрли год работала над ним вместе со сценаристом Тони Гилроем и знаменитым сценарным доктором Уильямом Голдманом. Грант сначала отказывался сниматься: агент не советовал ему переключаться с комедий на триллеры, да и сам он с большим трудом мог представить себя в роли врача-американца. Но вскоре после инцидента с Дивайн Браун Хью дал согласие – очевидно, в качестве искупления за грехи. Хэрли и Грант две недели обсуждали этот вопрос в Южной Африке, где Хэрли снималась в “Опасной зоне”; по окончании съемок они уединились в Санта-Монике в маленьком доме на берегу океана и “англизировали” роль Гранта.

На съемках Хэрли работала рука об руку с режиссером Майклом Эптидом; потом, когда съемочный период закончился, проводила все рабочие дни в лос-анджелесской тон-студии, а по выходным моталась в Нью-Йорк на фотосеансы для Estee Lauder, всегда оставаясь ровной и приветливой в общении. Неудивительно поэтому, что глава фирмы Estee Lauder Леонард Лаудер на вопрос, почему “лицом фирмы” стала малоизвестная актриса, ответил: “В Элизабет Хэрли чувствуется неисчерпаемое дружелюбие”. Сара Джессика Паркер, которая играет в “Крайних мерах” медсестру, помогающую герою Гранта, говорит про свою продюсершу: “В первый день репетиций я заметила, что она ужасно красива. А потом я как-то забыла про это, потому что Элизабет ведет себя так, словно она обычная женщина. Элизабет – странный человек. Ее невозможно объяснить”.

Хэрли же уверяет, что вовсе не является ангелом во плоти. Более того, Элизабет признается, что у нее есть “список ненавистных людей”, в котором она время от времени делает очень жирные пометки. Хэрли говорит, что терпеть не может, когда на нее смотрят просто так: “Я понимаю фотографа, который оценивает, хорошо ли лег свет и не нужно ли изменить ракурс, но зачем люди пялятся без причины? По-моему, это хамство”. Хэрли не раз судилась с бульварными британскими изданиями (она клянется, что в чопорной Англии репортеры желтой прессы в сто раз отвратительнее, чем в Америке) и выигрывала процессы – так, например, одна желтая газетенка, которая опубликовала ее фото в туалете, сделанное с большого расстояния с помощью сверхмощных линз, жестоко за это поплатилась. Сама Хэрли никогда не сплетничает. Ни в одном ее интервью нет ни одного гадкого слова о других людях, будь то ее друзья или недруги. Она признается, что дискомфортно себя чувствует, когда в ее присутствии начинают кого-то обсуждать. Даже если она полностью согласна с мнением остальных, ей все равно становится неуютно. Ну а хуже всего она чувствует себя, когда папарацци начинают преследовать ее на улицах. “Я чувствую, что не могу больше жить в Великобритании, – жалуется Хэрли. – Я приезжала домой на Рождество. Сняла домик в пригороде, пригласила родителей, брата, сестру. Они приехали, а за ними притащились орды папарацци. Даже на Рождество они не могли оставить нас в покое. Конечно, со стороны это может показаться смешным, но мне хотелось их убить!” Не хочет ли она переехать в США?

“Нас с Хью все время мучает вопрос, где обосноваться. Мне было бы трудно прижиться в Америке – я чувствую себя европейской женщиной. Но пора что-то решать. Мы с Хью до сих пор снимаем ту квартирку в Лондоне, которую арендовали восемь лет назад, с одним туалетом на двоих. Живем, как бедные студенты. Все свои вещи я храню в квартире сестры, в чемодане под кроватью. Но как я могу выбирать между Англией и Америкой, если в Америке бываю только наездами?” Конечно, слава имеет свою оборотную сторону, но зато у нее есть Хью Грант, человек, который готов идти за ней в огонь и в воду. Он с ней и дома, и на съемочной площадке… “О, мы очень разные в подходе к работе, – оживляется Хэрли. – Несомненно, Хью более невротичен, чем я. Он постоянно тревожится за меня… В прежние времена все было просто: каждый из нас снимался в своем фильме. Да, мы давали друг другу советы, но и у него, и у меня была своя работа. Раньше мы не боялись подвести друг друга, а теперь такое возможно. С одной стороны, для меня это было идеально – продюсировать фильм с Хью Грантом. С ним я могла спорить гораздо смелее, чем с любым другим актером. Наверное, я сильно его доводила во время съемок: будила посреди ночи и говорила: “Слушай, у меня есть идея, как ты должен сыграть вчерашнюю сцену”. – “Вчерашнюю?” – “Да, мы ее сегодня переснимем!” Но, с другой стороны, на нас обоих впервые легла ответственность друг за друга”.

Грант говорит, что на лице его подруги написано “продюсер” даже тогда, когда она пылесосит квартиру: “Лиз по натуре начальник. Она всегда все держит под контролем и может организовать все, кроме собственной жизни”. Трудно сказать, убьет ли Хэрли своего спутника жизни за это утверждение или только смерит мрачным взглядом, однако после этих слов Гранта я не могу не задать ей последний вопрос: доколе? Долго ли она намерена мотаться по съемочным площадкам, ночевать в отелях и оставлять на заднем сиденье автомобиля недоеденные огрызки? Хэрли вздыхает и долго молчит. “У меня три жизни, – медленно говорит она наконец, – актрисы, фотомодели и продюсера. Иногда я вспоминаю, что в промежутках между ними изредка проскальзывает четвертая жизнь… Времени же на нее нет. Это плохо. Мне очень хочется иметь свой дом. И, может быть, даже жить нормальной семейной жизнью. Порой мне очень тяжело. Очень тяжело найти четвертое измерение в уже устоявшемся трехмерном мире”.

В ближайшее время Элизабет Хэрли выступит в амплуа актрисы – она снимается в шпионской комедии “Остин Пауэрс: международный человек-загадка”. А что будет потом? В какое измерение она уйдет в следующем году?

Статьи про актеров

1 комментарий

  1.  

    СТУДИЯ 6 » ЛЮБИМЫЕ ПОЗЫ ЭЛИЗАБЕТ ХЕРЛИ пишет

    12 мая 2017 @ 9:29 дп

    […] апреля 2003 года Элизабет Херли родила сына. 18 апреля отец этого сына, продюсер и […]

Комментарии RSS · Адрес для трекбека