vins von kino

Биография:
Винс Вон (Полное имя – Винсент Энтони Вон).
Мать Винса имела склонность к букве «В» – отсюда имена Винса, его сестер (Вэлери, Виктория), а также имена собак (Викинг, Веро, Владимир).

За последний год на экраны вышло три фильма с участием Винса Вона – драма «Возвращение в рай», «черная» комедия «Мишени» и римейк знаменитого триллера Хичкока «Психоз». На подходе – драма «Прохладное сухое место», где Вон играет отца-одиночку.
Сегодня Винса Вона называют главным претендентом на амплуа всеамериканского героя в следующем столетии. 29-летний Вон не вписывается в амплуа молодежного героя; не претендует на роль положительного яппи; не собирается осваивать роль бунтаря; но при этом ухитряется быть и тем, и другим, и третьим, причем даже не прикладывая к тому особых усилий. Когда его спросили о его любимой роли, он спокойно ответил: «Роль Винса Вона».

Удивительная харизматичность позволяет Вону даже тогда, когда он заходит очень далеко, не терять симпатий зрителей. Разве может кто-нибудь еще так упрямо отстаивать консервативные ценности в политически корректном Голливуде? А Вон в прошлом году осмелился заявить на страницах журнала с полуторамиллионным тиражом, что в 1968 году во время схватки студентов с полицией права была полиция! «Эти парни плевали в лицо полицейским, обзывали их свиньями, убийцами… Нельзя плевать в лицо человеку, а потом удивляться, что он ударил тебя дубинкой по голове! Этот полицейский не Иисус Христос, а всего лишь человек, у которого не было денег, чтобы учиться в колледже!»
После такой отповеди любого другого лицедея записали бы в махровые реакционеры. А Вону все нипочем – его всего лишь стали чаще сравнивать с Джоном Уэйном, что чрезвычайно нравится актеру: он с детства обожал вестерны.
Он никогда не притворяется, что лицедейство для него – смысл жизни. «Меня удивляет, когда актеры называют свою работу священнодействием. Для меня это было и остается игрой, чем-то понарошным, напоминающим детство, когда мы с ребятами играли в ковбоев и индейцев».

Он не строит из себя интеллектуала. Когда одна журналистка пригласила его на интервью в Музей американского искусства и для проверки «на вшивость» провела по залам современной живописи, Вон не стал притворяться, что ему нравятся абстрактные холсты. Он сразу же сбежал в залы, где были выставлены реалистичные полотна и со вкусом обсудил с музейным охранником картины военных сражений и кулачных боев.

При этом женщины от него без ума – как простушки, так и интеллектуалки. Среди его любовных побед называют Эшли Джадд, Жанин Гарофало и – что и вовсе курьезно – лесбиянку Энн Хэйч, с которой он снимался в двух фильмах: «Психоз» и «Возвращение в рай».
«Мы с Энн очень хорошие друзья, – пожимает плечами Вон. – Во время съемок нас часто снимали папарацци – как мы разговариваем, смеемся. Наверное, кому-то захотелось заработать, вот он и придумал эту историю. С Жанин мы тоже просто друзья».
Он категорически отказывается говорить о своих любовных похождениях, «потому что это не по-джентльменски». Максимум, что удалось выжать из него во время многочисленных интервью и пресс-конференций, это то, что его подругой жизни является актриса Джои Лорен Эдамс, известная по фильму «В погоне за Эми»; что они познакомились на съемках фильма «Прохладное сухое место», где играли мужа и жену; что они снимают квартиру в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке и что в ближайшее время вступать в брак они не собираются. А остальное никого не касается.

«Винс удивительно чист и невинен, – говорит Дэвид Добкин, снявший с участием Вона фильм «Мишени». – Он кажется большим ребенком. Он до сих пор остается идеалистом».
Вон не скрывает своего патриотизма. «Он любит Америку, любит яблочные пироги, пикники на открытом воздухе, футбол, Рейгана – одним словом, все, что ассоциируется с Америкой», – говорит его друг, актер и режиссер Джон Фавро.
Друзья Вона вспоминают, как во время Каннского фестиваля он заметил, что американский флаг на набережной Круазетт висит вверх ногами. Он тотчас же пошел к администратору отеля, перед которым были вывешены флаги, и попросил его перевесить флаг. Когда через несколько часов они вернулись, флаг по-прежнему висел вверх ногами. Вон снова пошел к администратору, и его снова заверили, что флаг вот-вот перевесят. Когда они вернулись поздно вечером, флаг по-прежнему висел вверх ногами. Вон устроил скандал. Он кричал в офисе администратора, что его дед воевал в Нормандии и что если бы не Америка, то все французы говорили бы на немецком языке. Он заявил, что, если в течение 10 минут флаг не будет перевешен, он залезет на мачту и перевесит его сам. Через пять минут администрация уладила конфликт – флаг повесили правильно.

Вон был и остается гулякой и задирой. Он любит выпить, курит, играет в карты – и политкорректный Голливуд прощает ему эти слабости. Правда, порой друзья покачивают головой – не слишком ли перегибает палку новый голливудский герой? Во время съемок «Психоза» он вместе со своим приятелем Дуайтом Йоакамом отправился на день рождения к их общему другу. Хохмы ради Вон решил подарить ему на день рождения один из ножей, которыми орудует в фильме маньяк, и уговорил бутафора подарить им этот ценный реквизит. По дороге выяснилось, что нож очень острый, а по прибытии на пирушку оказалось, что все гости уже изрядно поддали. Кульминацией вечера стал момент, когда в стельку пьяный именинник начал бегать за своими друзьями, размахивая ножом. Вигго Мортенсен, также снимавшийся в «Психозе», присутствовал на этом развеселом мероприятии и говорит, что никогда не забудет ту гулянку. «Но для Винса это наверняка был самый обычный вечер», – добавляет он.

Слава Вона – завсегдатая баров началась задолго до славы Вона-актера. В 1988 году он приехал в Лос-Анджелес из Чикаго – покорять Голливуд. Ему казалось, что весь мир уже лежит у его ног. В первый же день он отправился в престижнейшее агентство ICM и предложил им, чтобы именно оно отныне его представляло. Естественно, он получил от ворот поворот. «Мне сказали, что в этом агентстве работают только со звездами, – вспоминает Вон. – Я в ответ: «Ну и пожалуйста, очень вы мне нужны!» По-моему, они очень удивились. В конце концов работники ICM рекомендовали Вона в одно маленькое агентство, и он начал ходить на прослушивания.

Сегодня он признается, что постоянные отказы порой приводили его в отчаяние. За первые восемь лет пребывания в Голливуде Вон несколько раз попал на ТВ, снялся в массовке фильма «Для мальчиков» и сыграл маленькую роль в спортивном фильме «Руди».
«В этом фильме я почти все время был в шлеме, – вспоминает он. – Когда «Руди» вышел в прокат, я позвонил родителям и сказал: «Рассмотрите повнимательнее парня под номером 44!»
Поначалу Вон поставил себе цель стать звездой к 22 годам. «Я рассуждал просто, – вспоминает он. – Обычно в 22 года люди заканчивают колледж. Значит, к этому времени я тоже должен стать высокооплачиваемым и уважаемым профессионалом. Потом я понял, что в шоу-бизнесе время течет иначе. Порой меня удивляло то, что сегодня у меня есть работа, а завтра ее нет. Я еще пытался мерить все критериями обычной жизни».

Но даже сплошные неудачи на профессиональном поприще не могли поколебать оптимизма Вона и его любви к веселой жизни. Сразу же по приезде он снял однокомнатную квартиру на паях с четырьмя другими такими же начинающими лицедеями. Вон с его тогдашней девушкой (чье имя он хранит в тайне) заняли крохотную спальню, а остальные четверо обосновались в четырех углах довольно просторной гостиной. Поначалу Вон решил, что «для подстраховки» попробует поступить в колледж, но судьба распорядилась так, что вступительные экзамены и прослушивание совпали по времени, и Вон, не колеблясь, выбрал прослушивание. Разумеется, на прослушивании его завернули. И в колледж, естественно, он тоже не попал.
Он предпочел «учиться жизни» в барах и ночных клубах. Актер Питер Биллингсли, деливший квартиру с Воном, вспоминает, как они на пару разыгрывали «сцены» перед входом в клуб, чтобы попасть туда без очереди и на халяву.

«Каждый вечер Винс намечал новый маршрут, – вспоминает Биллингсли. – Мы ехали в какой-нибудь наимоднейший ночной клуб, где собирались кинозвезды. Очередь обычно тянулась на весь квартал. Винс с небрежным видом подходил к швейцару и спрашивал: «А как тут у вас с охраной, нормально? А кто готовит?» И потом невзначай бросал ему: «Знаешь, я менеджер, привез сюда очень важных людей, у них денег куры не клюют, но им нужна полная конфиденциальность, и чтобы все было тип-топ». И нас, как правило, впускали – чтобы мы могли воочию убедиться, что заведение подходящее».
Оказавшись внутри, приятели опять же действовали по заранее разработанному плану. Биллингсли шел проверить пути для отступления, а когда он возвращался в зал, Вон уже сидел в компании девушек и хохмил на всю катушку. «Он ухитрялся работать сразу на несколько фронтов, – вспоминает Биллингсли. – Однажды я видел незабываемую сцену: он утешал одну рыдающую барышню и одновременно смешил еще нескольких, рассказывая им анекдоты».

Несколько раз Вон был на грани получения большой роли. Он не перечисляет всех фильмов, в которые не попал, но рассказывает, как проходил пробу в фильм «Под кайфом и в смятении»: «Они должны были снимать пицца-вечеринку. Собрали человек 30, принесли пиццу, но оказалось, что пиццы мало, а народу много. Сначала нас попытались спарить – по два человека на пиццу. Потом половину ребят отправили домой».
Вон оказался в числе отправленных домой. Не в первый и не в последний раз. Он вспоминает, что не раз просыпался по ночам и спрашивал себя, что он здесь делает и не пора ли собираться домой? «Наверное, я просто не умел хорошо себя подать на пробах, – отвечает он на вопрос, почему ему пришлось пробиваться долгих восемь лет. – Знаете, я был взращен в простой семье, у нас считалось, что выпендриваться – последнее дело. Поначалу мне и в голову не приходило, что себя нужно «продавать». Я скромно приходил, садился в сторонке и ждал, когда меня вызовут. А потом делал только то, что велели».

Возможно, Вон со своей скромностью так и остался бы на скамейке запасных, если бы на съемках «Руди» он не подружился со своим земляком, чикагцем Джоном Фавро. Тот незадолго до знакомства с Воном поругался с любимой девушкой и пребывал в глубокой депрессии. Новоявленный приятель решил вывести Фавро из подавленного состояния c помощью старых проверенных методов – то есть уже вошедших в привычку ночных прогулок по барам и модным клубам. Через несколько месяцев оправившийся от депресссии Фавро написал сценарий «Свингующих», который по сути стал компиляцией самых ярких моментов их клубной эпопеи.
Друзья долго искали средства, чтобы снять свой фильм. В конце концов им удалось наскрести 250 тысяч долларов; Фавро выступил на проекте режиссером, а Вон сыграл главную роль неотразимого нахала и бабника Трента, который чувствует себя в ночном мире Лос-Анджелеса как рыба в воде.

Друзья признаются, что снимали «Свингующих» просто для забавы. Однако неожиданно для всех их опус стал одним из самых хипповых фильмов 1996 года; Miramax приобрела его для проката за 5 миллионов долларов; и вскоре фразочки Трента, вроде «бабы – это которые с бабками», «детка, ты очаровательна, как новенький доллар», вошли в обиход голливудской «золотой молодежи», а носителя этих новых истин превознесли как самого интересного молодого актера.
Вскоре Вону позвонил Спилберг. Сам Спилберг! Оказалось, что он хочет пригласить его в фильм следующего сезона «Затерянный мир: парк юрского периода». Почти одновременно Вон получил главную роль в малобюджетной драме «Саранча», где, по иронии судьбы, ему пришлось по ходу сюжета душить героиню, которую играла Кейт Кэпшоу, жена Спилберга.
«Спилберг приехал в тот день на съемочную площадку, – усмехаясь, вспоминает Вон. – Он сказал, что хочет посмотреть, как я работаю на съемках. Поскольку мне нужно было душить Кейт при ее муже, я очень надеялся, что он уйдет. Но он не ушел, а только после первого дубля посоветовал мне снять рубашку».

«Я ничего не знал о Винсе, пока не посмотрел «Свингующих», – вспоминает Спилберг. – Меня удивило его имя – оно как будто бы было придумано в 40-е годы, когда актерам подбирали псевдонимы под стать их внешности. Но потом мне сказали, что имя у Вона настоящее. Я решил встретиться с этим парнем, еще не зная, какую роль он может у меня сыграть. Поначалу я был уверен, что Винс и есть Трент – уж больно смачно он его сыграл. Но когда мы познакомились, оказалось, что Винс совершенно иной по характеру. Я понял, что из него может получиться очень хороший характерный актер».
«Если Стивен в чем-то и сомневался, то после первых же крупных планов его сомнения полностью отпали, – говорит Джефф Голдблюм, ветеран «юрской» эпопеи. – Он жалел только об одном – что сценаристы не вписали героя Винса в финал».
Голдблюм и Вон нашли друг в друге идеальных сообщников по приколам и шуткам. По воспоминаниям Спилберга, их розыгрыши начались еще в самолете, на котором съемочная группа летела на Гавайи. Вон надел на голову полиэтиленовый пакет и имитировал удушье. Голдблюм в долгу не остался – он обмотал вокруг шеи шнур от наушников. «Стюардесса смотрела на них, и в ее глазах совершенно ясно читалась мысль: «Жаль, что этих двоих нельзя вывести!» – вспоминает Спилберг.

Вон охотно соглашается с теми, кто называет его ребенком. Он говорит, что действительно ничуть не изменился с тех лет, когда за проказливость его определили в «спецкласс» для трудных детей. «Я был не такой как все, и мне всегда было интересно жить», – говорит он.
Винс Вон родился 28 марта 1970 года в Миннеаполисе, штат Миннесота. Его отец Вернон в молодости работал на заводе, но потом окончил колледж и стал коммивояжером. Его жена Шэрон поначалу не имела никакой профессии, но пример мужа ее вдохновил, и она, уже будучи матерью троих детей, сдала экзамены и стала агентом по торговле недвижимостью.
О своих «предках» Вон говорит с гордостью: «Мой дед работал сталеваром и воевал на фронте. Отец в молодости зарабатывал на жизнь тем, что по ночам дежурил в психушке, а потом – во время кубинского кризиса – служил в военно-морском флоте. Мама росла в очень бедной семье: ее мать работала в косметическом салоне и после развода в одиночку растила свою дочь. Мама в детстве спала на двух стульях, связанных веревкой. Мои родители прекрасно знали, чего стоят заработанные деньги, и они научили меня уважать труд».

С неменьшим энтузиазмом Вон рассказывает и об отцовском детстве на ферме: «Папа рос на ферме, где было принято мыться раз в неделю. Они ходили на реку, набирали воду и грели ее на костре. Сначала мылся старший брат, потом средний, потом мой отец. И все – в одной и той же воде».
Отец и мать Винса познакомились, когда оба были очень бедны. Но несмотря на это, они смогли вырастить троих детей – Викторию, Валерию и Винсента (маме Шэрон нравилось двойное «В» в инициалах мужа, и поэтому, подбирая имена детям, она старалась сохранить эту особенность). Кроме того, в семье были три собаки – Викинг, Веро и Владимир.
«Папа с самого начала научил меня двум вещам, – вспоминает Вон. – Во-первых, нельзя врать; во-вторых, нельзя отказываться от своей мечты».
Вскоре после рождения Винса семья уехала из Миннеаполиса. Сначала отец нашел работу в городке Буффало-Гроув в штате Иллинойс, а когда Винсу было 12 лет, отцу подвернулось место в Чикаго, и он перевез семью в чикагское предместье Лекс-Форест. Для юного Винса этот переезд был все равно что путешествие на другую планету. «Отец привык к жизни в провинции и говорил, что большой город – это место, где живут пижоны и мошенники, – вспоминает Вон. – Но в конечном итоге он сам привез нас в город и смог там преуспеть».

Вон вспоминает, что в детстве любил смотреть вестерны в компании отца и что родители всячески поощряли его увлечения. Но он уверяет, что уклад жизни в его семье был далек от традиционного. Мать работала, а дети рано повзрослели, потому что им самим приходилось решать свои проблемы. «Я не помню семейных обедов, – говорит он. – Мы редко ходили куда-нибудь всей семьей. Но зато родители сумели внушить мне и сестрам, что мы – одна кровь и должны горой стоять друг за друга».

Отец водил Винса на бега и с раннего детства научил детей играть в карты, причем с самого начала – на деньги (ставки, конечно, были минимальными). А мама в 7 лет объяснила Винсу значение слова fuck и попросила по возможности пореже его употреблять. «Родители обращались с нами, как со взрослыми людьми, – говорит Вон. – Они никогда не смотрели на нас сверху вниз».
В школе Винс учился очень плохо. «Я до сих пор не могу понять, что в этом хорошего, если сорок учеников в классе делают одно и то же, – говорит он. – Я вообще никогда не чувствовал себя комфортно, если был членом какой-то группы. Тусовка – без проблем, это я люблю. Но когда все одеты в одну форму, даже футбольную… В общем, мне было неуютно».

Вскоре школьные врачи поставили индивидуалисту Винсу диагноз – гиперактивность – и предложили родителям провести курс лечения сильнодействующими психотропными препаратами. Родители категорически отказались, и тогда Винса перевели в спецкласс.
«Поначалу я ненавидел моих новых одноклассников, – вспоминает Вон. – Я думал: «Но я же не такой, как они!» А потом понял, что все мы не такие, какими нас видят учителя. В этом классе была самая высокая девочка в школе. Там были ребята из бедных семей, которые ходили в рванье. И когда я понял, что мы братья по несчастью, то начал защищать их от остальных. Я даже спорил с учителями. Они вскоре поняли, что переспорить меня нельзя, и поэтому просто не разговаривали со мной».
Даже будучи учеником спецкласса, Винс оставался кумиром и героем остальных школьников. Во-первых, он был красив и смел дерзить учителям. Во-вторых, занимался спортом и был членом двух команд – футбольной и борцовской. В третьих, играл в школьном театре… Впрочем, это отдельная история.

Бабушка Винса в молодости мечтала стать актрисой. Когда родители разбогатели, они взяли ее к себе, и она всячески поощряла участие внука в театральных мероприятих. Мать тоже очень любила театр и охотно отпускала Винса на репетиции. А поскольку в школьном театре по обыкновению не хватало парней, принимали всех – даже хулиганов из спецкласса.
«Я помню какую-то постановку, где героиню играла
15-летняя девушка, а ее партнером был 8-летний мальчишка, – со смехом вспоминает Вон. – Поэтому, как только туда пришел я, мне сразу же стали давать главные роли. Правда, там ставили одни мюзиклы, а у меня нет голоса. Приходилось заниматься мелодекламацией. Тогда-то я и научился говорить убедительно».
В 13 лет он решил, что спорт нравится ему больше всего, и четыре года усиленно тренировался. Но в 17 лет Винс попал в автокатастрофу и сильно повредил спину. Врачи запретили ему большие физические нагрузки.
«Тогда я снова стал играть в театре, – вспоминает он. – В школе ставили мюзикл «Кордебалет». Учитель предложил мне сыграть танцора-трансвестита. Я был очень удивлен, и он объяснил мне, что другие ребята, если им дать такую роль, наверняка побоятся насмешек, но такой популярный человек, как я, может ничего не опасаться. Я был польщен и дал согласие. И, знаете, тогда я впервые почувствовал, что могу стать другим. И мне понравилось на время становиться другим!»

Но, разумеется, ныряя со сцены в реальную жизнь, он оставался прежним Винсом – хулиганом и двоечником. Он часто попадал в переделки – его арестовывали, например, за кражу… дорожных знаков. Когда его спрашивают, зачем он это делал, Вон только пожимает плечами.
Он рано узнал вкус спиртного и в 16 лет, по его признанию, пережил самое страшное похмелье в своей жизни: на спор с приятелем выпил бутылку Smirnoff. «Потом я всю ночь блевал, вздыхает он. – А потом еще неделю от меня пахло водкой. Ничем не мог отбить водочный запах. Думал, это навсегда».
Его родители наверняка были страшно удивлены, когда в выпускном классе Винс стал президентом класса. Сам он объясняет это весьма прозаически: «Я пошел на это, чтобы сдать экзамены. Я понял, что они не смогут вышибить президента класса – несолидно все-таки!» Он действительно смог кое-как окончить школу, но при выдаче свидетельства директор школы посоветовала ему поскорее найти какую-нибудь простую работу и даже не думать о колледже. Винс пообещал, что так и сделает, потому что к этому времени уже твердо решил, что станет актером.

Во время учебы в выпускном классе Винс за компанию с приятелем пошел на прослушивание, которое проводила чикагская полулюбительская театральная труппа. Режиссер попросил его прочитать монолог. Он прочитал, и его взяли на одну из ролей. Три месяца он играл в труппе, одновременно ходил на другие прослушивания, и вдруг ему обломилась роль в рекламном ролике фирмы «Шевроле»! За пару дней съемок он заработал кучу денег, и к тому же его физиономию увидела вся Америка!
«Я был уверен, что в Лос-Анджелесе меня ждет такой же быстрый успех! – говорит Вон. – Я не думал, что мне придется почти восемь лет ждать удачи».

Интересно, а если бы он знал, что путь будет таким длинным и тернистым, отправился бы покорять Голливуд? «Вряд ли, – отвечает Вон. – Думаю, что я стал актером только потому, что у меня нет никаких особых талантов!»
Не верьте ему. В этом году Вон впервые испробует себя на режиссерском поприще. Вместе с Джоном Фавро он снимает фильм Marshal of Revelation, в котором друзья исполнят главные роли.
«Я играю парня из Чикаго, который спит с женой богатого скотовода. Муж хочет убить меня, я убегаю на Дикий Запад и попадаю в кучу переделок. А Джон играет ковбоя-хасида».
Интересно, это правда или очередной прикол?

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: