akter ang li“Это моя мечта о Китае, который никогда не существовал“, – говорит режиссер Анг Ли о своем новом фильме “Крадущийся тигр, невидимый дракон”.
Может ли Америка увлечься китайским кино? Лента Анга Ли доказывает, что на свете нет ничего невозможного. Исторический эпос “Крадущийся тигр, невидимый дракон“ заворожил Америку.

История воина Ли Му Бая (Чоу Юнфат) и его мужественной подруги (Мишель Йео), отправившихся на поиски похищенного меча-талисмана Зеленая Судьба, поражает шекспировским размахом страстей. К похищению меча оказываются причастны таинственная красавица (Чжан Зийи), влюбленный в нее бандит (Чан Чень) и множество других людей. Изощренные интриги сменяются головокружительными поединками, из роскошных дворцовых покоев действие переносится в фантастически красивые уголки дикой природы… Выпущенный в США в декабре 2000 года “Крадущийся тигр…“ собрал за первые три месяца свыше 100 миллионов долларов и пожал обильный урожай номинаций и премий, в том числе четыре “Оскара“. Гильдия американских режиссеров признала Анга Ли лучшим постановщиком года. Впервые американцы так сильно заинтересовались героями, говорящими на иностранном языке, живущими в другой стране и в другом веке.

“Этот Китай возникал только в моих детских фантазиях, – говорит Ли. – Я жил на Тайване и подпитывал воображение фильмами о кунфу и приключенческими романами, которые я читал вместо домашних заданий по физике и химии. Истории о воинах и единоборствах всегда были самым популярным развлекательным жанром в китайском обществе. И в литературе, и в кино. Это фантастический мир, который живет по своим законам. Там люди могут летать. Там может случиться все, что угодно. По счастливой иронии судьбы, я смог реализовать свои мечты в современном Китае“. Анг Ли прочитал роман “Крадущийся тигр, невидимый дракон“ писателя Ван Ду Лу только в 1994 году, хотя книга была написана незадолго до Второй мировой войны. “До прихода к власти коммунистов Ван Ду Лу был очень беден и изливал на бумаге свою горечь по поводу несовершенства мира, – говорит режиссер. – Коммунисты дали ему важный пост, но запретили его книги как буржуазное искусство, вредное для народа“. На протяжении нескольких десятилетий книги Ван Ду Лу нельзя было переводить на английский язык и публиковать. Поэтому его роман попал в руки Анга Ли только в середине 90-х годов, после либерализации китайской политики. Шесть лет Ли мечтал снять фильм “Крадущийся тигр, невидимый дракон“. Работа над сценарием шла очень долго. Вместе с соавтором, сценаристом Джеймсом Шаймусом, Ли написал много вариантов сценария, которые бесконечно переводились с английского на китайский и обратно.

“Роман состоит из пяти частей, – рассказывает Ли. – За основу сюжета мы взяли четвертую часть. Ли Му Бай в ней появляется лишь эпизодически, но зато он очень активно действует во второй части. Пришлось внедрять в сюжет линии и мотивы из второй части. Потом, когда мы перевели сценарий с английского на китайский, оказалось, что из текста полностью выветрился весь культурный слой. Потому что современному английскому языку всего несколько сотен лет, а китайский язык существует пять тысяч лет, и каждое слово в нем имеет сотни оттенков смысла. Поэтому мы отдали сценарий на переделку тайваньскому писателю Ван Ху Линю. Он смог наполнить диалоги удивительными деталями и нюансами. Потом мы снова начали перекраивать его сценарий, подгоняя под западную повествовательную структуру. Мне пришлось быть посредником между англоязычными и китайскоязычными авторами. Одной ногой я стоял на западном берегу, другой – на восточном“. Даже в самом названии фильма скрыто множество смысловых оттенков. В имени одной из героинь используется иероглиф, означающий “дракон“. В имени героя есть иероглиф “тигренок“. “Думаю, для китайца фильм имеет гораздо больше смысла, чем для остальных зрителей, – говорит Ли. – Но и в англоязычном названии есть второй смысл. В душе каждого героя есть затаившийся тигр и невидимый дракон“. За те пять лет, что писался сценарий, Ли успел снять в Америке три фильма – “Разум и чувство“ (1995), “Ледяной ветер“ (1997) и “Погоня с дьяволом“ (1999). “Разум и чувство“ имел большой успех, “Ледяной ветер“ зрители и критики приняли снисходительно, а “Погоня с дьяволом“ полностью провалилась.

“Студия утопила этот фильм, – считает Ли. – Для меня это был хороший урок. Я понял, что мне категорически противопоказаны тест-просмотры. Мне было очень интересно работать с молодыми актерами, но студия не дала нам ни единого шанса“. После этой неудачи Анг Ли решил на время прервать свой роман с Голливудом и отправился в Китай. “Мне нужно было вернуться к корням, – говорит он. – Я должен был снова поверить в себя и вернуть контакт со зрителем. Мне казалось очень важным поработать за пределами Америки. А в Китае есть кинопромышленность, есть традиции. Для меня Китай стал моим личным Диким Западом. Я мог диктовать свои условия. Это был самый крупнобюджетный фильм за всю историю китайского кино, хотя по американским меркам он довольно скромен. К тому же в финансировании фильма помогали европейцы. Но зато у меня была полная творческая свобода, я мог делать все, что считал нужным“.

Режиссер признается, что за пять лет работы в США он отвык от “восточных“ темпов съемок. Порой ему приходилось работать по нескольку суток без перерывов на отдых. “В США профсоюзы строго следят за соблюдением правил работы, – смеется он. Здесь никто ни за чем не следил, потому что никаких правил не существует!“ Но зато у Ли появилась возможность создавать новые правила и новый киноязык. Он пригласил знаменитого Юэнь Вупина, ставившего трюки в “Матрице“. “Юэнь Вупин – мой герой, – говорит Ли. – Он поставил трюки в “Пьяном мастере“, с которого началась настоящая карьера Джеки Чана. Думаю, он лучший хореограф поединков в современном кино“. Юэнь Вупин быстро спустил режиссера с небес на землю – он сразу же заявил ему, что большинство его идей невозможно воплотить на экране.

“Я никогда раньше не снимал фильмы о восточных единоборствах, – говорит Ли. – В моих мечтах возникали сцены, которые, как оказалось, вообще нельзя поставить. Юэнь Вупин то и дело говорил мне: “Это получится некрасиво“, “Это невозможно“, или: “На эту сцену уйдет месяц“. Последнее звучало особенно отрезвляюще“. И все же Ли не хотел отступать от задуманного. “Трюки Джеки Чана великолепны, но это классическое каратэ – поединки мужчин, дерущихся на улицах современного города. В нашем фильме поединки должны были быть изящными и плавными, как романтические танцы. В двух центральных поединках фильма заняты женщины. Мишель Йео, играющая главную женскую роль, имеет классическое балетное образование. Поэтому Вупину пришлось в основном ставить трюки с тросами. А потом соизмерять их с движениями камеры, освещением и прочими эстетическими элементами сцены. В фильмах о восточных единоборствах такое случается редко“. Работа с Вупином научила Ли адаптировать его фантастические идеи к возможностям кино. Он говорит, что очень доволен сценой поединка на стеблях бамбука, но эта сцена – целиком заслуга Вупина. “Несколько недель он убеждал меня не снимать эту сцену, – вспоминает Ли. – Затем много недель репетировал. А потом мы три недели снимали ее по три-четыре кадра в день“.

Для этой сцены им понадобились огромные краны, к которым можно было бы прикрепить тросы. На место съемок краны везли сначала по железной дороге, а затем на огромных грузовиках по опасным горным дорогам. После установки кранов Вупин смог подвесить актеров на тросах, чтобы создать впечатление, будто они действительно ходят по ветвям бамбука. Но стоило актеру хотя бы чуть-чуть потерять равновесие – и сцену приходилось начинать сначала. “На протяжении пяти месяцев съемок Юэнь Вупин не сказал мне ни одного доброго слова, – вспоминает Ли. – Уверен, он ненавидел и меня, и мой фильм. Но потом продюсер рассказал мне, что однажды он сквозь зубы меня похвалил. Они смотрели сцену, где Мишель Йео бежит по стене, и вдруг Юэнь Вупин сказал: “Я бы до такого не додумался“. Для меня его слова стали высшим комплиментом“. Благодаря мастерским сценам сражений “Крадущийся тигр…“ стал еще одним мостиком между мейнстримным и артхаусным кино. Впрочем, режиссер уверяет, что не ставил перед собой такой специфической цели. “Меня гораздо больше интересовало скрещивание жанров мелодрамы и фильма о восточных единоборствах, – говорит он. – Мне хотелось вернуть кинематографу его первозданную чистоту и наивность, которые отличали немое кино; тогда никто не стеснялся того, что это развлечение. Претенциозность опасна. Любое кино должно быть прежде всего интересным. От коммерческих фильмов воротят нос те, кто не умеет их снимать. В Китае отношение к кино иное, нежели в Америке. Китайцы очень многого ждали от “Крадущегося тигра…“. Я знал, что не имею права их разочаровать“.

Доминирующим образом картины стал меч Зеленая Судьба. Доминирующим цветом соответственно – зеленый: изумрудные побеги бамбука, зеленые камни нефрит и оникс, имя главной злодейки Джейд (что в переводе означает нефрит). “В даосистской философии самое отдаленное и загадочное место вселенной окрашено в ртутно-зеленые тона, – говорит Ли. – Из этого места берет начало все живое на Земле. Поэтому герой перед смертью решает стать бродягой-призраком, который в компании другого призрака будет вечно блуждать в этих зеленых сумерках. Инь обретает янь. Это прекрасный парадокс романтического кино“. Во всех фильмах Ли любовь окрашена в трагические тона. Он уверяет, что это не случайно. “Ничто не волнует сердца зрителей сильнее грустной любовной истории. Особенно когда на экране удается выразить любовь, загнанную внутрь души“. Многие фильмы Анга Ли переносят зрителей в прошлый век: “Разум и чувство“ – в Англию эпохи Джейн Остин, “Погоня с дьяволом“ – в Америку времен Гражданской войны, а “Крадущийся тигр…“ – в Китай ХIХ века. Почему это время так интересует Ли? Почему он не захотел снимать современную ленту о восточных единоборствах? “Главным для меня было воплотить на экране фантазию, – отвечает Ли. – Поскольку действие происходит в другую эпоху, зритель невольно задает себе вопрос, насколько реально то, что ему показывают. И книга, и фильм сознательно уходят от современного западного стиля и похожи скорее на сказку, чем на реалистическую историю. В фильме на современную тему добиться этого невозможно. Я по крайней мере не вижу, как это можно было бы сделать“.

Фантазия Ли отчетливо окрашена в феминистские тона. Женские характеры ни в чем не уступают мужским. Женщины сражаются плечом к плечу с мужчинами против других мужчин и женщин. Более того, главным злодеем в фильме стала женщина. “В традиционном гонконгском кино доминируют мужчины, – говорит Ли. – Женщины стали частью мужских фантазий. Думаю, сегодня эти фантазии достаточно созрели для того, чтобы вывести женщин на первый план. Такой подход вполне соответствует принципу “дао“, который ищет гармонию через конфликты. И поэтому в мужском жанре инициатива закономерно переходит в руки женщин“.
Появление “Крадущегося тигра…“ также можно рассматривать с позиций философии “дао“. Фильм стал закономерным этапом карьеры Ли, в которой гармония рождается из противостояния восточной и западной культур. Создатель “Крадущегося тигра…“ родился в 1954 году на Тайване. Кинообразование получил в Нью-Йоркском университете, где, в частности, принимал участие в работе над студенческой лентой Спайка Ли “Парикмахерская-ночлежка Джо“ (Joe’s Bed-Sty Barbershop). В 1992 году Ли вернулся на Тайвань, где снял свой первый полнометражный фильм “Нажимая на рычаги“ (Tui shou/Pushing Hands). Год спустя он уже получил Гран-при Берлинского кинофестиваля за картину “Свадебный банкет“ (Hsi yen/The Wedding Banquet), на которой выступил сценаристом, режиссером и продюсером. А еще через год Ли снял фильм “Есть, пить, мужчина, женщина“ (Yin shi nan nu/Eat Drink Man Woman), который получил в США номинации на премию “Независимый дух“ за лучшую режиссуру и сценарий. Все ждали от него продолжения фильмов “восточной“ тематики, но он неожиданно для всех блестяще экранизировал “Разум и чувство“ Джейн Остин.

“Сегодня мне кажется, что “Разум и чувство“ очень похож на “Крадущегося тигра…“, – говорит Ли. – Они отличаются только внешне. В “Крадущемся тигре…“ есть чувство – страстная романтическая сила, которая способна творить и разрушать. И есть разум – кодекс воина, подчинение, послушание. Но в моем новом фильме романтизм превалирует“. Романтичным получился и визуальный ряд картины. Съемки проходили в пустыне Гоби, на плато Такламакана в северо-восточном Тибете неподалеку от границы с Курдистаном. Ряд сцен снимался в Урумчи, в знаменитом бамбуковом лесу в Анджи, в красивейшем летнем дворце в Чен-Де. “Мы объехали всю страну, – говорит Ли. – Павильонные сцены снимали в Пекине, музыку записывали в Шанхае, озвучивание проводили в Гонконге. Когда мы приехали в Пекин, аэропорт пришлось закрыть, поскольку туда съехались все поклонники Чоу Юнфата. А все таможенники выстроились в очередь за автографами. Только тогда я понял, как же он популярен!“ Первоначально Анг Ли планировал снимать в главной роли Джета Ли. Ходили слухи, что он собирался также пригласить Джеки Чана, но сам маэстро это отрицает. “Джеки обривал голову всего раз в жизни. Его окружение сказало, что ему это не идет. И вообще это дурное предзнаменование“.

Джет Ли также не смог дать свое согласие – он подписал контракт на съемки в фильме “Ромео должен умереть“, и рабочие графики двух картин накладывались друг на друга. Чоу Юнфат галантно согласился прийти на выручку. “Он не колебался ни секунды, хотя в том варианте сценария, который попал ему в руки, роль была гораздо меньше по объему, – говорит Ли. – Ради него я значительно расширил и углубил эту роль, даже добавил дополнительные сцены поединков, хотя Чоу Юнфат никогда не держал в руках меча. Я рад, что он захотел со мной работать. На съемочной площадке он – Мистер Совершенство. Он знает по имени всех членов съемочной группы. Думаю, сценарий стал для него источником подлинного вдохновения. Деньги и слава – это еще не все. В Азии он вторая по величине звезда после Джеки Чана. Юнфат – настоящий романтический герой, но в настоящее время он проходит через закономерный кризис среднего возраста. Поэтому наш фильм стал для него очень полезным опытом“. Жена Чоу Юнфата, Джасмин, работает его агентом и менеджером. По словам Ли, ему пришлось потрудиться, чтобы уговорить Джасмин разрешить мужу делать трудные трюки без дублеров. “Я пообещал, что ее муж будет выглядеть потрясающе, – смеется Ли. – Она волновалась только из-за одной сцены – когда мы подвесили Юнфата вверх ногами и, “уронив“ с бамбукового дерева, заставили пролететь почти до самой земли. Она пригрозила, что завтра они вообще уедут домой. Но на следующий день они явились на съемки как ни в чем не бывало. Чоу по-прежнему работал без дублеров, и все обошлось. Мы использовали каскадеров только в самых опасных сценах – например, когда его герой приземляется на скалу. И в финальной сцене, которую снимали на фоне “синего экрана“.

В отличие от Чоу Юнфата его партнерша Мишель Йео не избежала травм: в первую же съемочную неделю она неудачно прыгнула в конце одной сцены и порвала коленные связки. Ее срочно отправили в США на операцию, а съемки поединка отложили на три месяца, чтобы Йео успела полностью восстановиться. Лечиться пришлось прямо на съемочной площадке: работу не останавливали. “Это был обычный прыжок для Мишель, она получила травму буквально на ровном месте, – оправдывается Ли, вспоминая этот инцидент. – Если вы смотрели “испорченные дубли“, которые Джеки Чан всегда показывает на фоне финальных титров, то, наверное, обратили внимание, что актеры получают травмы на мелких трюках, которые просчитываются не очень тщательно. Большие опасные трюки делаются с одного дубля и без ошибок. А в тот день снимали сцену, в которой Мишель наносила удар в прыжке с последующим приземлением. Она боялась за другое колено, которое было травмировано раньше, и поэтому решила поберечь его и принять силу удара на здоровую ногу. Она тысячу раз делала такие прыжки. Мы так и не поняли, как это случилось“. Проблем хватило и с выбором актрисы на роль юной красавицы Джен, которая не хочет выходить замуж за нелюбимого. Ли говорит, что обратился к одной тайваньской актрисе (имени ее он не называет), которая идеально подходила на роль. Оказалось, что рабочий график этой актрисы заполнен на ближайшие пять лет. Ли отправился в Пекин, отсмотрел пробы более ста кандидаток, не нашел ни одной подходящей актрисы и был в отчаянии. И тогда позвонил режиссер Чжан Имоу и предложил встретиться с его новой протеже, юной актрисой Чжан Зийи, которую Чжан Имоу снял в фильме “Дорога домой“.

“Она в то время училась на третьем курсе в колледже, изучала актерское мастерство, – вспоминает Ли. – Нам пришлось оформлять официальный запрос, с печатями и подписями, чтобы ее отпустили с занятий на съемки. В то время ей было 19 лет. Сейчас – 21. В детстве она занималась танцами, но все равно ей пришлось очень многому учиться. Не только восточным единоборствам, но и правильной осанке, плаванию и нырянию, классическому балету, каллиграфии, этикету, особой дикции. Она училась два месяца перед съемками и все пять месяцев съемок“. Полноправным героем фильма стал меч Зеленая Судьба. Анг Ли отказывается уточнить его сегодняшнее местонахождение, но признается, что на съемках было много копий, а настоящий меч снимали только на крупных планах. “На съемках мы сломали шесть или семь дубликатов. Они были разные. Были даже металлические – но, конечно, не острые. И вместо нефрита они были отделаны пластмассой. Мы старались экономить“.

Сегодня Анг Ли может не экономить. Ему предлагают снимать самые крупные и престижные проекты в Голливуде. Но он не намерен спешить. “Я до сих пор не могу осознать происшедшего, – говорит он. – Я рос на фильмах с субтитрами, и мне казалось, что это несправедливо. Я за культурный обмен, но он не должен быть односторонним. Поэтому мне особенно приятно, что сегодня американцы тоже читают субтитры и вынудила их это делать моя картина“!

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: