shvarcneger arnold akterНовый фильм Арнольда Шварценеггера «Конец света» ознаменовал возвращение знаменитого героя боевиков после более чем двухлетнего перерыва. Он вернулся вовремя. Сегодня человечество с некоторой тревогой ждет конца тысячелетия, и людям нужны герои, которым можно доверять. «Катастрофа вполне реальна, – серьезно говорит Шварценеггер. – Посмотрите, как люди осаждают магазины, где продают снаряжение, помогающее выжить, как запасаются продуктами на несколько лет вперед, покупают оружие. Спросите их: зачем они это делают? И они ответят: на всякий случай. Я не уверен, что все, поступающие таким образом, смогут вести себя разумно. Конечно, излишки пищи не повредят. Пусть питаются консервами, если им именно так захотелось проявить свою предусмотрительность. Но вот оружие… И при этом Newsweek and Time печатают статьи о страшных пророчествах, подливая тем самым масла в огонь».

Шварценеггер уверяет, что сам он не испытывает страха в связи с концом тысячелетия: «Я не верю в катаклизмы, которые якобы нас ждут. Все эти страхи в значительной степени объясняются тем, что на всех нас в последнее время обрушилось слишком много страшных фильмов. Если бы люди видели закулисную сторону создания таких лент, они гораздо скептичнее относились бы к страшилкам. Сам я намерен встретить 2000 год на склонах Сан-Вэлли – буду кататься на лыжах». А его друзья? «В Голливуде к таким вещам относятся более чем прагматично. Конец света? Про это можно снять хорошее кино!» Фильм «Конец света» знакомит зрителей с новым Арнольдом, которого мы не знаем. В этом мистическом триллере Шварценеггер играет алкоголика Джерико Кейна, сломленного гибелью семьи и близкого к самоубийству. Незадолго до конца тысячелетия Кейн узнает, что Сатана ищет невесту – смертную женщину, которая может сделать его всемогущим. Но медовый месяц в преисподней не состоится: между Сатаной и его жертвой встанет Кейн…

Этот человек, разуверившийся в Боге и полагающийся только на силу, постепенно осознает, что одолеть Сатану традиционным оружием невозможно – его не берет ни пистолет, ни пушка. Шварценеггер признается, что перед началом съемок провел много часов над Библией и консультировался с представителями разных религий – католической, протестантской, иудаистической, буддийской, мусульманской. Он посещал монастыри, разговаривал с монахами, слушал церковные песнопения и искал в своей душе ответ на извечный вопрос: если Бог всемогущ, то почему он допускает существование Зла? «Когда я рассказывал священникам, как мой герой побеждает Сатану оружием, все они смеялись. И католики, и протестанты, и евреи, и арабы. Они говорили, что это глупость, что победить Зло можно только силой духа. Ведь именно Сатана создал оружие, поэтому, взяв его в руки, человек становится слугой Зла. Мы не должны сбрасывать на Сатану атомную бомбу – от этого он только станет сильнее. Победить можно только верой. Поэтому я настоял на том, чтобы сценарий переделали. Мы должны были перехитрить Сатану, а не пытаться уничтожить Зло с помощью зла».

Разумеется, герой сражается с вселенским злом не молитвой и постом – в фильме много сцен «экшн». Но если раньше от Арнольда не ждали ничего, кроме «экшн», то после «Конца света» стало ясно, что он способен на многое другое, и в частности, может смеяться над собственным имиджем. По ходу фильма герою Шварценеггера приходится терпеть побои от старушки. Перед началом съемок на студии в связи с этим шли ожесточенные дебаты – удастся ли сохранить целостность имиджа Железного Арни, обрекая его на подобные испытания? Шварценеггер говорит, что сцена со старушкой нянькой – его любимая. «Она позволяет ощутить внутреннюю силу этой женщины, – посмеиваясь, говорит актер. – Думаю, студийные чиновники ахнули, когда увидели, как 65-летняя леди швыряет меня, как тряпочную куклу».

Запуск фильма был нелегким. Поначалу на студии Universal предполагали, что герой ленты будет типичным суперменом. Но когда Шварценеггер познакомился со сценарием, он попросил, чтобы его персонаж сделали далеким от совершенства. «Мне не хотелось идти традиционным путем, – рассказывает об этом Шварценеггер. – Сколько можно показывать, как несокрушимый герой надирает врагу задницу? В 80-е годы это легко срабатывало. В начале 90-х – с трудом, но все-таки срабатывало. Сегодня такой схеме пришел конец. Я согласился на проект «Конца света» потому, что в нем выведен на редкость человечный и уязвимый герой. Такого я еще не играл». А верит ли в Сатану сам Шварценеггер? Он задумывается. «Я верю в Бога – наконец, отвечает актер. – Следовательно, верю и в то, что существует и противоположная сила. Ее можно назвать Дьяволом, Сатаной, Силами Зла – как вам больше нравится. Есть люди, которые просто верят в Добро и Зло. Такая интерпретация тоже имеет право на существование. Ведь Добро каждый день сражается со Злом в самых различных формах. Зло постоянно соблазняет людей».

На вопрос, часто ли его искушает Сатана, Шварценеггер смеется: «Ему нечем меня завлечь – у меня и так все есть! – Потом уже совершенно серьезно добавляет: – Я знаю, что Зло – со всеми его уловками – может дать лишь временное наслаждение. А самое опасное в жизни – поиск легких путей». Два года назад Шварценеггер стоял на перепутье. Ему исполнилось 50 лет. Его последний на тот момент фильм «Бэтмэн и Робин» осыпали насмешками. Предыдущий проект, комедия «Подарок на Рожество», провалился. Студии прекратили разработку нескольких дорогостоящих проектов с участием Шварценеггера, решив не рисковать. В голливудских кулуарах начали поговаривать, что Арнольду пора уходить – если не на покой, упаси Господь, то, может быть, в политику. Куда менее рискованное и опасное дело, чем шоу-бизнес.

Кризис возраста знаком многим актерам. Мало кому из героев «экшн» удавалось без потерь преодолеть рубеж 50-летия. Иствуд с 50 до 60 лет снимался в проходных фильмах, пока не нашел для себя проект «Непрощенного»; Коннери с 45 до 55 лет путешествовал по жанрам и эпохам в поисках нового имиджа, и только «Оскар» за «Неприкасаемых» вернул его имени былой блеск. А сколько героев боевиков бесславно сошло с дистанции, едва достигнув «опасного возраста»? Но Шварценеггер не сдался. Он знал, что ему придется работать вдвое больше других и готовить для публики такие трюки, которые она до сих пор не видела. И он придумал такое, от чего у всех захватило дух… Накануне премьеры все издания пестрели сообщениями о том, что в «Конце света» Арнольд будет плакать. Об этом писали с таким пафосом, что невольно вспоминались плакаты, поражавшие всех на заре звукового кино: «Грета Гарбо заговорит!», «Эл Джонсон запоет!»

«По правде говоря, я был удивлен, узнав, что пресса придает этому такое большое значение, – смеется Шварценеггер. – Заплакать – это ведь не так сложно, как утверждают некоторые. Любой человек, у которого есть семья и близкие, может подумать о них, представить себе, что с ними может случиться что-то ужасное, и слезы навернутся сами собой. Для меня гораздо труднее было сыграть беспомощность – я из кожи вон лез, пытаясь вообразить себя никчемным человеком, слабым и безвольным…» Он смеется. Перспектива стать беспомощным ему явно не грозит. Шварценеггер уверяет, что в ближайшее время он намерен постепенно изменить свой имидж, а для этого ему придется экспериментировать. И хотя каждый такой «эксперимент» обходится продюсерам в среднем в 100 миллионов долларов, отступать Шварценеггер не намерен. «Я знаю, что меня могут подстерегать провалы, – говорит актер. – У меня их было немало. И свидетелями этих неудач становились миллиарды человек. Но я люблю риск. Люблю быть в зоне опасности. Только ради этого и стоит заниматься кино». Шварценеггер категорически отрицает предположение, что «Конец света» станет его последним, завершающим «посланием» человечеству.

«Это не прощание, а возвращение, – говорит он. – Во-первых, после двух лет отсутствия мне хотелось вернуться эффектно и с размахом. Во-вторых, я решил, что этот фильм выйдет в подходящее время – ведь других фильмов, посвященных проблеме конца тысячелетия, пока не предвидится. И в-третьих, мне хотелось сняться в боевике, чтобы доказать: я по-прежнему крепок физически». Два года назад Шварценеггер перенес операцию по замене сердечного клапана. Его поклонники были поражены, узнав, что Железный Арни мог умереть от сердечной недостаточности. Сегодня, когда опасность далеко позади, Шварценеггер открывает секрет, состоящий в том, что он, оказывается, перенес не одну, а две операции! «На следующий день после первой операции, – рассказывает он, – я, переоценив свои силы, попытался встать. Клапан разорвался, и врачам пришлось снова везти меня в операционную, снова вскрывать грудную клетку, и так далее. Хирург тогда в шутку сказал мне, что привяжет меня к постели, чтобы я снова не попытался встать раньше, чем мне разрешат!»

Он быстро набрал прежнюю форму. Через две недели после выписки из больницы Шварценеггер был гостем в телешоу Опры Уинфри и вскоре отправился в мировое рекламное турне «Бэтмэна и Робина». На все вопросы о здоровье и перенесенной операции он отделывался шутками. Но, наверное, не случайно, его первым фильмом после операции стал «Конец света», в котором поднимаются вопросы жизни и смерти. Может быть, сегодня он сможет ответить, что испытал на самом деле, оказавшись на волосок от смерти? «Ничего. Абсолютно ничего. Я читал книгу «Жизнь после смерти» и не ощутил ничего из описанного там. Я помню, как врачи усыпили меня, а потом – вроде бы через секунду – разбудили. Рядом были жена и дети. А затем вошла моя матушка с яблочным струделем и взбитым кремом, и от этих запахов у меня едва не начался сердечный приступ!»

Как всегда, шуточки. Похоже, Шварценеггер не хочет делиться с посторонними своими переживаниями. Зато о кинопроектах он рассказывает охотно и подробно и, в частности, искренне сожалеет, что не состоялся проект «Я – легенда» Ридли Скотта. «Это была история о последнем человеке на Земле, – говорит он. – Студия решила, что фильм получится слишком мрачным и что эта история не стоит ста миллионов долларов. Мне не хотелось прекращать работу над этим проектом, ведь мы занимались им почти полгода». Тем не менее, Шварценеггер уверяет, что не в обиде на студию Warner, прикрывшую проект. «Собственно говоря, на кого я могу сердиться? – пожимает он плечами. – В сегодняшнем шоу-бизнесе решения принимаются только коллективно. Это корпоративный мир, которым в конечном итоге управляет Уолл-стрит». В начале года Variety сообщала, что Шварценеггер рассматривает возможность сняться в фильме «Доктор Сэвэдж».

«Сценарий этого фильма еще не дописан, поэтому говорить он нем рано, – замечает он. – Я не люблю обсуждать проекты, пока не подписан контракт». Контракт у него пока подписан только на один фильм – это триллер «Шестой день», съемки которого вот-вот должны начаться в Ванкувере. «Это история о клонировании, – говорит Шварценеггер, который на проекте выступает также и в качестве продюсера. – Мне предстоит работать за двоих, будет тяжело, но я люблю, когда много работы. Если у тебя есть 100 миллионов, ты можешь потратить их с умом, а можешь снять кино, которое никто не станет смотреть. Думаю, что я смогу одновременно заниматься бизнесом и творчеством. А после этого фильма я, скорее всего, буду делать «Правдивую ложь-2». Раз уж речь зашла о перспективе новой встречи Шварценеггера с Джеймсом Кэмероном, невозможно не спросить о главной голливудской сенсации последних недель начале работы над продолжением «Терминатора».

В начале ноября продюсеры Энди Вайна и Марио Кассар официально объявили, что запускают в производство третью и четвертую серию «Терминатора». Над сценарием «Т3» в настоящее время работает некто Тедди Сарафиан, написавший ранее сценарий боевика «Металлические головы». «Т4» сочиняет сценарист Дэвид Уилсон, на счету которого драматургическая основа «Сверхновой звезды». Предполагается, что действие третьей серии будет происходить в 2001 году, когда человечество начнет войну с машинами; а четвертая серия расскажет, как люди под руководством Джона Коннора вступят в решающую битву с компьютерами. С самого начала Кассар официально объявил, что очень надеется на сотрудничество со Шварценеггером. Его слова прозвучали как недвусмысленное приглашение принять участие в проекте. Агент Шварценеггера категорически отказался говорить с прессой на эту тему. А интернетовские киноманы заранее вынесли вердикт: без Шварценеггера новые «Терминаторы» провалятся. «На протяжении последних шести лет мне присылали различные варианты сценариев, – говорит актер. – Но я не стану сниматься, если проектом не будет заниматься сам Джим (имеется в виду Джеймс Кэмерон. – Прим. ред.). Он должен ставить фильм. А еще лучше, если он и напишет сценарий, и спродюсирует этот фильм, и поставит его. Но, насколько я знаю, сегодня у Джима нет таких намерений. Поэтому я не вижу смысла говорить о новых сериях «Терминатора».

Как всегда, Шварценеггер себе на уме. Постановщик «Конца света» Питер Хаймс говорил перед премьерой, что Кэмерон (сосватавший его на эту постановку) предупреждал: Шварценеггера опасно недооценивать. «Я не знаю, что имел в виду Джим, – удивленно говорит Шварценеггер, когда ему об этом сообщают. – Нужно будет у него спросить». Возможно, имелось в виду несоответствие между киноимиджем нашего героя и его реальным характером? «Действительно, в жизни я не такой, как на экране, – соглашается Шварценеггер. – Я стараюсь принимать участие в творческой стороне проекта с того самого момента, когда начинается работа над сценарием, до премьеры фильма. Я впервые работал с Хаймсом. Он не привык к моему стилю. Я не привык к его стилю. Но мы с самого начала договорились об одном: что бы ни случилось, главное – успех фильма».

Было бы, однако, неверно представлять Шварценеггера этаким узколобым трудоголиком, одержимым только кассовым успехом своего очередного проекта. Он не собирается отказываться от других радостей жизни – в частности от спорта. Недавно семикратный «мистер Олимпия» был гостем популярного борцовского шоу SmackDown!, не упустив случая снова доказать, что находится в отличной форме. «В жизни так много интересного! – говорит он. – Управлять ресторанами «Планета Голливуд» не менее интересно, чем раскручивать новый кинопроект. К тому же у меня жена и четверо детей – только успевай поворачиваться. А кроме всего этого, существуют еще и Олимпийские игры». Шварценеггер имеет в виду игры для детей-инвалидов, которые он курирует и спонсирует. Шварценеггер никогда этим не хвастается, однако известно, что, будучи членом клуба звезд-двадцатимиллионщиков, он вкладывает в благотворительность весьма значительные суммы. А Олимпийским играм для инвалидов он помогает не только деньгами, но и лично участвует в решении многих экономических и организационных проблем. Так, например, во время своего мирового рекламного турне 1997 года он сумел провести переговоры с правительствами разных стран о помощи участникам игр, а во время визита в Японию, встретившись с премьер-министром, обсудил с ним ряд вопросов, связанных с участием японского правительства в организации этого мероприятия. «Спорт и кино – два самых прочных фундамента дружбы и взаимопонимания людей разных стран», – с пафосом говорит Шварценеггер. Интересно, что он думает по поводу книги феминистки Сюзан Фэйлади «Жесткие мужчины», в которой высмеивается безудержное стремление мужчин, забыв обо всем, накачать себе огромные мускулы?

«Это камешек и в мой огород, – спокойно отвечает Шварценеггер. – Фэйлади права, когда говорит о том, что мужчины, испытывающие неуверенность в себе, чаще всего идут в спортивный зал и берутся за гантели и штанги. Бодибилдинг создает иллюзию внешней силы, даже если при этом она не сопровождается силой внутренней. Но не мне осуждать этих людей. Моей спортивной карьерой я обязан повальной моде на бодибилдинг в начале 70-х. А моей кинокарьерой – любителям боевиков. Их я тоже понимаю. Когда жизнь скучна и размеренна, хочется чего-то бьющего по нервам… Этого не нужно стыдиться. Это нормально. Это лучше, чем публичные казни в средние века». Дипломатичность Шварценеггера и его умение ловко лавировать среди каверзных вопросов сделали бы честь любому политику. Поэтому-то, наверное, в последнее время многие предрекают, что он уйдет в политику. В недавнем номере журнала Talk Шварценеггер говорил, что, возможно, в ближайшем будущем будет баллотироваться на пост губернатора штата Калифорния от республиканской партии, поскольку он, мол, всегда был консерватором в душе. «Я чувствую, что происходит сегодня в политических кругах, – говорил он, – слишком много людей сидит сложа руки. Так возникает политический вакуум». Убежденный республиканец Шварценеггер связан через свою жену Марию Шрайвер с самой влиятельной семьей в стане демократов. Мария – племянница покойного президента Джона Кеннеди.

Не боится ли Шварценеггер, что политика может погубить его счастливый брак? «Мы с Марией оставляем свои политические симпатии на пороге дома». А как отнесутся консерваторы к выдвиженцу-иностранцу? «Для республиканской партии это прекрасный шанс продемонстрировать широту взглядов и национальную терпимость». Но пока все эти рассуждения носят чисто теоретический характер. «Я не планирую ничего конкретного, – говорит Шварценеггер. – Я слишком занят шоу-бизнесом. Мне нравится делать кино. Займусь ли я политикой? Возможно. Но когда, не знаю». А вот на вопрос, собирается ли Шварценеггер тряхнуть стариной и вернуться к профессиональному спорту, он смеется и машет руками. «О, нет! После того, как я появился на чемпионате WWF SmackDown!, меня многие об этом спрашивают! Приходится объяснять, что я просто зашел повидаться с моими друзьями, с которыми всю жизнь тренировался. Я приглашал их сниматься в кино. Это я нашел Джессу Вентуре работу в Голливуде, и с этого началась его политическая карьера. Когда я зашел навестить ребят, председатель борцовской федерации Винс Макмэхон спросил меня, не буду ли я возражать, если он попросит меня выйти к публике и сказать пару слов. Я не возражал. Это такой же шоу-бизнес, как и кино. Правда, таким парням, как Денни Де Вито, там лучше не выступать!»

А как он относится к такому медиуму, как Интернет? «Я люблю плавать по Паутинке. У меня там есть своя личная страничка [Schwarzenegger.com], и я регулярно ее обновляю. Я люблю все новое. Если человек хочет чего-то добиться, он должен идти в ногу со временем». Арнольд Шварценеггер родился в 1947 году в австрийском городе Граце. Его отец, Густав Шварценеггер, был полицейским, мать вела домашнее хозяйство. Жизнь после войны была тяжелой – в доме не было даже теплого туалета. Воду носили в дом ведрами. Арнольд и его брат Майнхардт помогали родителям по дому: доили коров, подметали двор. Если работа была сделана плохо, их оставляли без ужина. На Рождество родители дарили детям не игрушки, а рубашки или ботинки: одну пару на несколько лет. Позже журналисты пытались объяснить бедность семьи Шварценеггеров тем, что отец Арнольда во время войны якобы сотрудничал с нацистами: поэтому-то его и не продвигали по службе и держали в простых полицейских. Шварценеггер потребовал опровержений и извинений. После перепроверки сведений журналисты были вынуждены извиниться.

Однако, несмотря на это, Шварценеггер до глубины души был оскорблен этими предположениями. Он заявил, что его отец всегда был честнейшим и порядочнейшим человеком, который помог ему обрести веру в себя. Именно он прививал сыну любовь к книгам и фильмам, именно он приучил его к ежедневным пробежкам. Конечно, после всех дел по дому Арни было очень трудно бегать. Но мальчик поклялся себе, что станет сильным. В школе его дразнили дылдой, и он пообещал, что отомстит обидчикам. Тренировался он до изнеможения, но зато через пару лет обидчики стали обходить его стороной. А потом 14-летний Арнольд поехал на Чемпионат мира по тяжелой атлетике в Штутгарте, где впервые увидел великих спортсменов. Арни был потрясен силой и грацией Юрия Власова. С тех пор Шварценеггер стал заниматься спортом не для того, чтобы противостоять школьным драчунам, а чтобы стать спортсменом.

После нескольких лет тренировок обретший уверенность Арнольд рискнул прийти в зал, где тренировались профессионалы. В Граце есть зальчик, который ныне превращен в музей имени Арнольда Шварценеггера. Именно туда впервые пришел 15-летний школьник, худой как жердь и страшно стесняющийся своей худобы. Поначалу он и сам не верил, что может стать настоящим атлетом, поэтому после школы пошел в армию – чтобы наесться досыта. Но вернувшись на гражданку, решил: хватит ходить в общем строю, нужно начинать жить своим умом. Бум культуризма подсказал ему, чем он должен заняться: в 1967 году Шварценеггер стал чемпионом Европы по бодибилдингу, и его немедленно пригласили в США.

В 1970 году Шварценеггер дебютировал в кино в фильме «Геркулес в Нью-Йорке». Он сделал умопомрачительную кинокарьеру наперекор советам друзей, мнениям продюсеров и прогнозам кинокритиков. Шварценеггер неизменно нравился зрителям, несмотря на чудовищный акцент и длинную труднопроизносимую фамилию. Забыть его было невозможно. Он был настолько условно-мультяшным, что остальные киносупермены на его фоне казались школьными учителями физкультуры. В 1987 году звезда Шварценеггера украсила голливудскую Аллею славы. К 1990 году он стал самым дорогим актером в мире. Cегодня бывший бедняк из Граца достиг вершин Американской Мечты. «Да, ничего этого не случилось бы, останься я в Европе, – соглашается он. – Подобное возможно только в США. Америка по-прежнему остается страной огромных возможностей. Если человек готов усердно трудиться и строить карьеру по-американски – перед ним открыты все пути».

Последний вопрос – с подковыркой: в кого он больше верит – в себя или в Бога? «Сегодня я чувствую себя более верующим, чем в молодости. Когда я был маленьким, мать водила меня в церковь каждое воскресенье. Когда мне было лет восемнадцать-девятнадцать, я почувствовал себя самостоятельным человеком и перестал ходить в церковь. В те годы идея организованной религии казалась мне абсурдной. Но когда у меня появились дети, я стал водить их в церковь. Все возвращается на круги своя».

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: