akter Murrey Bill“Я псих – но не только псих”, – говаривал в 80-е годы Билл Мюррей. Сейчас, в конце 90-х годов, Мюррей неожиданно для многих попал в когорту уважаемых драматических актеров. В прошлом году он снялся в триллере “Дикость”, ставшем одной из скандальных сенсаций сезона; сыграл Полония в осовремененной малобюджетной киноверсии “Гамлета”, снятой Итаном Хоуком и показанной на различных фестивалях; и исполнил главную роль в драматической комедии “Академия Рашмор”, что принесло ему много премий и хвалебных рецензий. 1999 год Мюррей начал с драмы Тима Роббинса “Колыбель будет качаться”, представлявшей США на последнем Каннском фестивале – о борьбе американских театральных актеров против цензуры в “бурные 20-е”.

“Когда я прочитал сценарий, то понял, что это очень важный проект, – говорит Мюррей. – Тим предложил мне роль водевильного актера-чревовещателя, и я немедленно согласился, потому что мне хотелось участвовать в этом. Я почти не был знаком с Тимом, но мне нравились его фильмы. Я чувствовал, что на съемках придется нелегко, и не ошибся. Снимали в сжатые сроки, на бюджете, который они называли “компактным”. Это означало, что все время нужно экономить. Работали по 18 часов в день. Все деньги шли на производство, актерам почти ничего не заплатили. Я знаю, что поначалу Тим хотел снимать неизвестных исполнителей, но потом ему начали звонить звезды и просить роли. В конце концов собралась куча звезд. Очень хорошо сыграл Джон Туртурро – я видел это еще на съемках. Мне очень понравилось, как работает Эмили Уотсон. Моя роль была очень хорошо прописана. Но все равно было тяжело. И тем не менее все были довольны”.

Примерно в таких же условиях снимался и “Гамлет”. “У меня было такое ощущение, будто мы играли пьесу на сцене, – говорит Мюррей. – Декорации и костюмы осовременены, репетировали мало и снимали один-два дубля. Произносить шекспировские строки в современном костюме было странновато, но я быстро привык к этому”. Но конечно же главным достижением 48-летнего актера в текущем сезоне остается “Академия Рашмор” – фильм, за который Мюррей получил премии Национального общества кинокритиков, Лос-Анджелесской ассоциации кинокритиков, Нью-Йоркского кружка кинокритиков, а также получил номинацию на “Золотой глобус”. Рашмор – так называется престижнейшая подготовительная академия, выпускники которой попадают в лучшие университеты США. Мюррей играет богатого магната мистера Блума, который много лет назад окончил академию; сегодня там учатся его дети, а сам герой влюбляется в хорошенькую преподавательницу. В нее же влюблен и самый одаренный и хулиганистый студент Макс (его играет Джейсон Шварцман, сын Талии Шайр и племянник Копполы). Макс – это сегодняшний аналог мистера Блума, который много лет назад был таким же колючим, независимым студентом, мечтавшим изменить мир. Макс и мистер Блум устраивают соревнование – кто из них завоюет сердце хорошенькой учительницы? “Мюррей нашел наконец роль своей жизни, – написал об “Академии Рашмор” критик Кевин Майнард. – Он виртуозно перемешал в этой роли свое фирменное состояние “ничего не принимай всерьез” с редкой чувствительностью и уязвимостью. Это самая забавная и трагичная роль года в самом бескомпромиссном фильме года. Будет очень обидно, если Киноакадемия упустит шанс наградить этого уникального актера”. Увы – заветная золотая статуэтка Мюррею не досталась. Актера даже не было в числе номинантов. По непонятным причинам студия Disney выпустила фильм перед Рождеством в минимальном количестве кинотеатров, и его мало кто видел. Впрочем, судьба этого фильма с самого начала складывалась чуть ли не анекдотично.

Проект “Академии Рашмор” был задуман двумя друзьями – режиссером-сценаристом Уэсом Андерсоном и актером-сценаристом Оуэном Уилсоном. В 1997 году они имели в своем активе только фильм “Бутылочная ракета”, который мало кто видел. Их сценарий “Рашмор” попал в агентство САА, и на него обратила внимание агент Мюррея Джессика Тучински. “Она позвонила мне и сказала, что у нее для меня есть гениальный сценарий, – вспоминает Мюррей. – Я спрашиваю: “Кто автор?” Она в ответ: “Парень, которого зовут Уэс Андерсон”. – “Никогда про такого не слыхал”. – “Он – один из тех парней, которые сделали “Бутылочную ракету”. – “Никогда не слыхал о таком фильме”. – “Я пришлю тебе сценарий и кассету с “Ракетой”. Я согласился и совершенно забыл про этот разговор”. У Мюррея никогда не было личного секретаря, а почту он разбирает только тогда, когда есть соответствующее настроение. Через несколько дней Тучински снова позвонила ему и спросила, прочитал ли он сценарий и посмотрел ли фильм. Мюррей сказал, что не может найти их в груде скопившейся почты. Тучински немедленно выслала ему еще по экземпляру сценария и фильма. Сценарий вручили Мюррею лично в руки, и он немедленно с ним ознакомился. “Дочитав, я бросился звонить Джессике, – вспоминает он. – Я сказал, что сценарий гениальный, и попросил дать мне телефон Уэса Андерсона. Мы начали договариваться о встрече, и он сказал, что обязательно пришлет мне кассету со своим фильмом. Думаю, он выполнил свое обещание – когда я все-таки разобрал почту, у меня на полке оказалось три экземпляра “Бутылочной ракеты”! Я часто даю этот фильм своим друзьям, но сам так и не нашел времени посмотреть его”.
Мюррей говорит, что его мало волнует “Оскар”. “Тот, кто пытается пробиться к “Оскару”, рискует проломить голову”, – говорит он и уверяет, что эту награду получают вовсе не самые достойные работы. “Когда я прочитал сценарий “День сурка”, то решил, что это лучшее, что было написано за последние 10 лет, – вспоминает Мюррей. – Сценарий Дэнни Рубина был гениальный, я был уверен, что он получит “Оскар”. А его даже не заметили. И знаете почему? Потому что фильм вышел в начале года, и ко времени выдвижения о нем забыли”. Вот и сейчас Мюррей волнуется только из-за того, что таланты Андерсона (которого он снисходительно называет “малышом”) не были оценены по заслугам. “Если бы не этот малыш, “Академии Рашмор” не было бы, – говорит Мюррей. – Я никогда не видел сценария, который можно было снимать без единой переделки. А после выхода фильма Уэс лично занимался его продвижением – возил на фестивали, давал интервью в Теллуриде, в Торонто, в Нью-Йорке. А чиновники с Disney только поджимали хвосты и говорили, что сейчас не время и что все усилия нужно будет направить на то, чтобы академики познакомились с ним в конце года. В результате они просчитались. Критики фильм посмотрели. А зрители – нет”. Мюррей пожимает плечами, когда его спрашивают о подготовке к роли. “Лучшая подготовка для меня – это расслабиться перед съемками, – говорит он. – Однажды я видел, как готовится к роли один актер – не буду называть его имени. Он работал как одержимый. Если бы я так работал, то давно уже был бы в могиле. По мне лучше всего сымпровизировать сцену перед камерой. Не получится – всегда можно сделать второй дубль. Но на съемках “Академии Рашмор” мне не хотелось импровизировать – сценарий написан так здорово! Я только время от времени спрашивал Уэса: “Эй, о чем ты думал, когда сочинял эту реплику?” – и потом старался подумать о том же”.

Раскованность и спонтанность Мюррея – наследие его молодости, когда он выступал на радио и телевидении в юмористических передачах. Это наследие долгое время преследовало его при попытках отойти от амплуа комического актера, и случались дни, когда Мюррей проклинал свое телевизионное прошлое. Однако сегодня он стал наконец полноправным драматическим актером, а старое наследие по-прежнему выручает его в трудных ситуациях. Билл Мюррей родился 21 сентября 1950 года в городке Уилметт, штат Иллинойс, а вырос в Чикаго. Он был пятым из девятерых детей в семье Эда Мюррея, торгового агента компании по заготовке древесины, и Люсиль Мюррей, домохозяйки. Родители по происхождению были ирландцы, и детей старались воспитывать строго – однако матери приходилось разбрасываться на девятерых, поэтому строгость в доме была довольно относительной. Когда Биллу было 17 лет, его отец (он был болен диабетом) умер. Мать не могла справиться с оравой детей и потому пустила процесс воспитания на самотек. Билл учился плохо, школа его раздражала, и интерес он испытывал только к школьному театру. Но и там, по более позднему признанию Мюррея, его в основном интересовали особы женского пола, выступавшие на сцене в коротеньких юбочках.Билл принял участие в двух спектаклях – “Мятеж на Кейне” и “Музыкальный человек”, на этом его артистическая карьера временно прервалась. После школы он направил свои стопы в колледж Regis в Колорадо, где вскоре стал притчей во языцех. Студент Билл Мюррей практически не появлялся на занятиях, курил марихуану и частенько ночевал в полицейском участке после очередной потасовки. В 1969 году он вернулся в родной Чикаго – без диплома, без профессии и без перспектив на будущее. Некоторое время подрабатывал где придется. Приятель Мюррея, актер и режиссер Гарольд Рэмис позднее вспоминал, что “видел Билла торгующим попкорном у входа в супермаркет”. В 1971 году наш герой был арестован и предстал перед судом по обвинению в хранении наркотиков. Самое забавное, что он сам напросился на арест. Во время посадки в самолет он “тонко пошутил”: сказал, что у него в багаже спрятана бомба. Багаж был немедленно обыскан, и у Мюррея нашли марихуану. В результате самый бездарный наркодилер в мире получил срок, который ему разрешили отбыть условно.

В свободное время Мюррей тусовался с братом Брайаном, который в то время поступил учиться в знаменитую чикагскую актерскую лабораторию Second City. Билл решил последовать за братом, и после проб и собеседований раскованному и хулиганистому парню выделили стипендию, чтобы он мог учиться бесплатно. В 1974 году Мюррей дебютировал в профессиональном шоу-бизнесе: стал работать в радиопередаче “Радиочас национального капустника” (The National Lampoon Radio Hour). Вскоре труппа комедиантов, выступавшая в передаче (в ней был и Мюррей), отправилась в турне по провинциальным городам Америки. В 1975 году продюсер телекомпании NBC Лорн Майклс набирал комедийных исполнителей в новое шоу “Прямой эфир в субботу вечером”. Мюррей пошел на пробы, был отвергнут как некиногеничный, но его тут же вместе с братом Брайаном приняли в соперничающее телешоу “Прямой эфир с Ховардом Коселлом”. “Он был очень пластичен, очень остроумен, очень одарен, – вспоминал впоследствии Коселл. – Проюсеры не очень полагались на чувство меры Билла и часто удаляли его из эфира, прежде чем он успевал выкинуть какую-нибудь штуку”. Шоу Коселла через полгода прикрыли; но к тому времени из “Прямого эфира в субботу вечером” ушел Чиви Чейз, и его нужно было срочно заменить. Мюррея взяли – сначала на испытательный срок, а потом приняли в основной состав. Он проработал в “Прямом эфире” с 1977-го по 1980 год и оставил в памяти зрителей неизгладимое впечатление ролями неуклюжего очкарика Тода, ресторанного певца Ника и других персонажей, которые, по выражению приятеля Мюррея, сценариста Майкла Донахью, “всегда казались трахнутыми кирпичом по голове”.
Murrey Bill filmЕсли верить Мюррею, он поначалу был совершенно доволен своим положением телезвезды и не особенно стремился сниматься в кино. Гарольд Рэмис написал специально для него роль в комедии “Зверинец в стиле “национального капустника” (National Lampoon’s Animal House). Мюррей отказался сниматься. Через год Рэймис вместе с канадцем Айвеном Райтманом попытался уговорить Мюррея сняться в малобюджетной канадской комедии “Тефтели” (Meatballs). Тот сообщил, что будет сниматься только после окончания чемпионата по гольфу. Рэймис и Райтман пошли ему навстречу и до окончания чемпионата занимались шлифовкой сценария. Мюррей неохотно дал согласие играть, поставив при этом условие: ему заплатят проценты с прибыли. Агент Мюррея долго убеждал своего клиента, что подобные требования может выставлять только крупная кинозвезда. Мюррей остался непоколебим и добился своего. Когда в 1979 году “Тефтели” увидели свет, произошла сенсация: фильм, обошедшийся в полтора миллиона долларов, собрал в прокате 43 миллиона. В следующем перерыве между сезонами Мюррей попытался расширить свой диапазон и сыграл журналиста Хантера С. Томпсона в фильме “Где рыщет дикий бык” (Where the Buffalo Roam). Самого Мюррея критики похвалили, но фильм единодушно назвали провальным. Обжегшись, Мюррей стал гораздо осторожнее при выборе проектов. Новый этап в жизни Мюррея начался в 1980 году, когда старый состав “Прямого эфира” ушел с телевидения, не найдя общего языка с продюсерами. Наш герой продолжил сотрудничество с Рэймисом и Райтманом, сыграв в военной комедии “Нашивки” – еще одной неожиданной сенсации, собравшей в США 81 миллион долларов. В том же году он женился на своей давней возлюбленной Маргарет Келли, которую друзья называли Микки. Они прожили вместе 13 лет, у них родилось двое сыновей, но в 1994 году супруги бурно расстались. Мюррей не любит обсуждать свою жизнь, но в разговоре об “Академии Рашмор” и отношениях его героя с женой у Мюррея случайно вырывается: “Я очень хорошо понимаю это – расставание, развод, использование детей против отца. Я сам прошел через это. Это самое ужасное, что только может случиться на свете”.

Но в 1981 году 30-летний Мюррей был полон радужных планов. Тем более что ему удалось убедить Сидни Поллака дать ему роль в “Тутси” (она была крошечной) опять же за процент от кассовых сборов. В Голливуде с ним считались, и Мюррей решил, что пора переходить на драматические роли. История создания фантастической комедии “Охотники за привидениями” полна забавных парадоксов, и одним из них является удивительный факт: Билл Мюррей сыграл в ней главную роль только потому, что жаждал играть серьезные роли. Когда ему в первый раз предложили сценарий, он отказался, хотя сразу предсказал, что будущий фильм станет хитом. “Он соберет больше “Тутси” и меньше “Звездных войн”, – провидчески сказал Мюррей. Ну а сам он лелеял куда более честолюбивые планы: хотел сниматься в экранизации пьесы Дэвида Мамета “Сексуальные извращения в Чикаго”. Он даже встречался с Ником Нолти и обсуждал с ним перспективы совместной работы. Продюсеры Роб Коэн и Джон Байрум всячески поощряли это сотрудничество, но две звезды быстро поняли, что им тесно в одном проекте, и вскоре Нолти выпал. По воспоминаниям очевидцев, Мюррей чувствовал себя немного виноватым в этом и даже настоял на том, чтобы лично отвезти Нолти и его жену в аэропорт. Байрум и Коэн по-прежнему делали ставку на Мюррея, но у него как раз родился первый сын, и ему на время стало не до кино. Проект был прикрыт окончательно, а через некоторое время Мюррей позвонил продюсерам, извинился и спросил, не предложат ли они ему что-нибудь взамен. Байрум упомянул роман Сомерсета Моэма “Лезвие бритвы”. На следующий день Мюррей позвонил продюсерам и заявил, что без ума от романа. “Главный герой – это я сам!” – воскликнул он и быстро договорился о встрече с тогдашним руководителем студии Columbia Фрэнком Прайсом. Идея Мюррея сыграть героя Моэма показалась Прайсу бредовой, но возражать он не стал, поскольку актер не просил больших денег и проект можно было втиснуть в более-менее скромный бюджет. Взамен Прайс, правда, потребовал от Мюррея контрактуального обязательства сняться в “Охотниках за привидениями”, от которых тот до этого отказался. На протяжении последующих 10 месяцев Мюррей и Байрум писали сценарий “Лезвия бритвы”. Они работали в индийских монастырях, на виллах и в нью-йоркских отелях. Между делом Мюррей подписал контракт на “Охотников…” – 3 миллиона долларов плюс проценты со сборов. За “Лезвие бритвы” он не получил практически ничего.

“Лезвие…” снималось первым: Мюррей начал сниматься в “Охотниках…” буквально через несколько часов после завершения съемок в “Лезвии”. Но “Охотников…” выпустили в прокат раньше, и студия не просчиталась: комедия о команде неустрашимых борцов с пакостливыми призраками собрала в прокате 220 миллионов долларов. Успех фильма вознес Мюррея на самую вершину голливудского олимпа. По иронии судьбы “Лезвие бритвы” бесславно провалилось в прокате и вызвало град насмешек со стороны критиков. “Я не могу назвать это разочарованием, – говорит Мюррей. – Это было скорее горечью. Никто не пытался понять фильм. Все просто издевались над ним в меру своих сил”. Почти десять лет спустя, когда Мюррей получил первые хвалебные отзывы за драматическую роль (в фильме “Бешеный пес и Глори”), его пригласили в кинопередачу к знаменитому кинокритику Роджеру Эберту, который лично написал восторженный отзыв о том, как Мюррей сыграл роль гангстера. Оказавшись в прямом эфире, Билл Мюррей не преминул напомнить Эберту о его давнем высказывании: “Билла Мюррея нельзя и на версту подпускать к драматическим ролям”. Эберт страшно удивился – он и думать забыл о рецензии 10-летней давности. Но Мюррей процитировал его слова наизусть! “Это было так забавно – ущучить его в прямом эфире, – смеясь, вспоминает он сегодня. – Но я не сержусь на Эберта. Он написал отличную рецензию на “Бешеного пса…”. С этого фильма началась моя настоящая драматическая карьера”. Но тогда, в 1984 году, Мюррей пережил сильный творческий кризис. Он ушел из кино на целых четыре года – с 1984-го по 1988 год Мюррей засветился всего в одной крохотной сцене в комедии Фрэнка Оза “Магазинчик ужасов”. По воспоминаниям Оза, он дал Мюррею и его партнеру Стиву Мартину полную свободу, и за один съемочный день они сделали 32 дубля сцены в кабинете зубного врача. А потом Мюррей снова исчез с голливудской сцены. Чем же он занимался все эти годы?

Сначала Мюррей увез семью в Париж. Там родился его второй сын. Несколько месяцев Мюррей слушал лекции в Сорбонне. Потом стал брать уроки гольфа в академии Никлауса во Флориде. Затем купил себе несколько бейсбольных команд лиги “Б”. Смеха ради подменял заболевшего спортивного комментатора. Не забывал и о лицедействе – играл в пьесах Бертольда Брехта и Уильяма Йетса на сценах маленьких театров. Друзья Мюррея говорят, что в тот период он много размышлял о принципах импровизации и о роли актера в создании персонажа. В начале 1986 года Мюррей сформировал собственную актерскую труппу. В нее вошли: он сам, его брат Брайан, Дана Дилейни, Джеми Гертц, С. Томас Хауэлл, Бад Корт и другие нью-йоркские лицедеи. Он привез эту разношерстную компанию в Чикаго, где инструктор актерской лаборатории Second City прочитал им краткий курс об искусстве импровизации. “Билл опекал нас, как отец, – смеясь, вспоминает Дана Дилейни. – Он повел нас на бейсбольную игру – в тот день ударил страшный мороз. Первый тайм я продержалась, а весь второй просидела в туалете, по очереди засовывая конечности в раковину с горячей водой”. По словам Дилейни, Мюррей мечтал о том, чтобы усилиями всей труппы создать полнокровные характеры героев шоу, действие которого происходило бы в провинциальном городке. “Брайан был мэром, я его женой, а Джеми – беспокойной девчонкой, вечно попадавшей в переделки, – вспоминала позже Дилейни. – А сам Билл играл бродягу, который то приходит в городок, то уходит из него. Мы словно создавали новый мир”.

Поработав с труппой в Чикаго и Нью-Йорке, Мюррей привез актеров в Лос-Анджелес, чтобы показать Сидни Поллаку и Стивену Клоувзу, расчитывая на то, что один из режиссеров сможет сделать на этой основе фильм. “Билл добился удивительных результатов, – говорит Клоувз, отсмотревший более 30 часов пленки с импровизациями. – Он вел актеров по тем направлениям, которые до него не осваивал никто”. Однако работать над проектом Мюррея он отказался – у него назревал собственный проект “Знаменитых братьев Бэйкеров”. Обиженный отсутствием энтузиазма со стороны режиссеров, Мюррей решил, что его идея неудачна. Вскоре он собрал своих актеров на званый ужин и, объявив, что труппа распускается, вручил каждому конверт с 15 тысячами долларов. “Я была потрясена его щедростью, – вспоминает Дилейни. – Все это время я была уверена, что мы работаем бесплатно, ради возможности пообщаться с Биллом и почерпнуть у него знания и мастерство. Билл – удивительно щедрый человек. Надеюсь, он никогда не обнародует пленки, которые делал во время наших импровизаций. Хочется верить, что он давно их сжег!” Затянувшееся отсутствие Мюррея на голливудской сцене завершилось в 1988 году: он сыграл в фильме “Скрудж” (Scrooged) по мотивам “Рождественского гимна” Диккенса. Мюррей был не очень доволен этим фильмом: когда проект затевался, ставить его должен был Поллак, однако тот решил, что с него хватит продюсирования, режиссером же пригласил Ричарда Доннера, который решил снимать динамичную и шумную комедию. “Думаю, Биллу пришлось нелегко, – вспоминает его приятель, сценарист О▓Донохью. – Это был первый фильм, который он в одиночку тащил на себе.К тому же у него немного иной менталитет, нежели у Доннера”. После тест-просмотров Доннеру пришлось уступить Мюррею – он переснял и перемонтировал ряд сцен, и в результате “Скрудж” собрал в прокате внушительные 60 миллионов долларов.

Затем вышла вторая серия “Охотников за привидениями”. Мюррей долго от нее отбивался, но ее ему все-таки навязали. “Мне не хотелось делать сиквел, потому что подобные формулы успеха по-настоящему срабатывают только раз, – говорит он. – Конечно, сам по себе фильм неплохой, но делать его было не так весело, как первый. Слишком много спецэффектов, слишком мало жизни”. Но так или иначе, вторая серия “Охотников…” сдвинула карьеру Мюррея с места. В 90-е годы он вошел с репутацией удачливого комика, а вышел в статусе разностороннего актера, которому по плечу любая роль. Но он по-прежнему с недоверием относится к Голливуду и предпочитает жить в Нью-Йорке. В 1997 году Мюррей женился вторично, и от нового брака у него трое сыновей. Сегодня в планах актера – римейк французской ленты “Большая усталость” (La grande fatigue) Мишеля Блана. Он пишет сценарий американской версии совместно с Митчем Глэйзером, работавшим сценаристом на “Скрудже”. Итак, снова комедия? “Мне все равно, драматический материал или комедийный, – говорит Мюррей. – Главное – чтобы он был хороший!”

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: