Ratner BrettБретту Ратнеру едва перевалило за тридцать, но он уже считается одним из самых востребованных голливудских режиссеров последних лет. В основе нового фильма «Красный дракон» – предыстория событий, развернувшихся в блокбастерах «Молчание ягнят» и «Ганнибал».

Eще до начала съемок «Красного дракона» было ясно, что готовится фильм-событие. Особо стоит обратить внимание на актерский состав картины. Ратнер смог заманить в проект лучших актеров по обе стороны Атлантики. Эдвард Нортон играет агента ФБР Уилла Грэма.

Англичанин Рэйф Файнс исполняет роль серийного убийцы Доллархайда по прозвищу Зубная фея. Сэр Энтони Хопкинс возвращается на экраны в роли дьявольски умного и изворотливого доктора Ганнибала Лектера. Не забудем также об участии в ленте Эмили Уотсон, Мэри-Луизы Паркер, Харви Кайтела и Филипа Сеймура Хоффмана.

Человек, поднявший этот проект, уроженец Майами Бретт Ратнер, начал свой путь в шоу-бизнесе с учебы в школе искусств Tisch при Нью-Йоркском университете, где его 12-минутный студенческий фильм «Что случилось с Мэйсоном Ризом» (1990) произвел фурор и завоевал несколько премий местного значения. Затем Ратнер несколько лет снимал рекламу и видеоклипы – в том числе для Мадонны и Мэрайи Кэйри.

Режиссерский дебют Ратнера в кино состоялся в 1997 году: он снял комедию «Деньги решают все» с Чарли Шином и Крисом Такером. Следующим фильмом Ратнера стал комедийный боевик «Час пик» (1998), положивший начало одному из самых кассовых киносериалов студии New Line. В 2000 году Ратнер создал уже совершенно иную по духу комедию «Семьянин» с Николасом Кейджем и Тэей Леони, которая также стала хитом, и немедленно приступил к съемкам фильма «Час пик-2», побившего в 2001 многие рекорды кассовых сборов, в том числе превзойдя показатели первой серии. Перед премьерой 80-миллионного «Красного дракона» Ратнер согласился поговорить с Film Journal International о своей новой картине и кинокарьере. Film Journal International: Как вы попали в проект «Красного дракона»?

Бретт Ратнер: Председатель Universal Pictures Стэйси Снайдер прислала мне сценарий. Я был очень удивлен. «Почему я? Я что, главный специалист по сиквелам? Или по маньякам?» Когда я вспомнил, что предыдущие фильмы о Лектере ставили Джонатан Демми и Ридли Скотт, мне стало и вовсе не уютно. Я говорил себе, что никогда не смогу подняться на уровень этих режиссеров. Потом я прочитал сценарий и пришел в восторг. Тед Тэлли написал гениальную вещь. Я понял, что у меня не хватит сил отказаться.

– Снайдер объяснила, почему она послала сценарий именно вам?

– Она никогда не говорила этого напрямую, но из наших бесед у меня сложилось впечатление, что они искали режиссера, который умеет создавать эмоциональное напряжение в самых невообразимых ситуациях. «Красный дракон» сильно отличается от «Молчания ягнят» и «Ганнибала» тем, что в нем подробно прослеживаются взаимоотношения персонажей Рэйфа Файнса и Эмили Уотсон. Это сердце истории. На Universal считали, что я хорошо справился с «Семьянином» и «Часом пик» и что я смогу убедительно снять эмоциональные сцены.

– Как прошла ваша первая встреча с Дино Де Лаурентисом?

– Очень забавно. На Universal мне сказали: «Мы хотим отдать этот проект тебе, только сначала поговори с Дино Де Лаурентисом. Я был в восторге. И вот я прихожу к Дино, и первое, что я от него слышу: «Да ты же еще мальчишка! Не понимаю, что они в тебе нашли. Почему ты им так нравишься?» (Смех.)

– Вы не боялись браться за адаптацию книги, которая была экранизирована совсем недавно?

– Наша лента ближе по духу к книге Харриса. Фильм Майкла Мэнна был весьма вольной экранизацией. Я большой поклонник Майкла Мэнна, он снял очень хороший фильм, но совершенно иной. У него другой тон. Другой финал. Он даже не показывает, как Грэм поймал Лектера! Мы гораздо внимательнее изучаем Доллархайда, персонаж Рэйфа Файнса, и его взаимоотношения с Ребой, слепой женщиной, которую играет Эмили Уотсон. Фильм Мэнна в основном посвящен Грэму и его работе в ФБР. В «Молчании ягнят» тоже основное внимание сосредоточено на фэбээровцах, а о маньяке мы ничего толком не знаем и почти до конца не понимаем, зачем же он снимал с женщин кожу. А у нас две почти равноправные линии – линия Грэма, который ловит убийцу, и линия убийцы, который все время ускользает. Знаете, перечитывая «Красного дракона», я задавался вопросом: почему Мэнн не использовал до конца все возможности книги? Почему его не заинтересовало прошлое Доллархайда? Почему он никак не обыграл его татуировки? Почему он не использовал этот гениальный хичкоковский поворот сюжета, когда Доллархайд инсценирует свою смерть? Но потом я подумал: «Слава Богу, что Майкл решил это опустить. Нам больше досталось».

– Как прошла первая встреча с Энтони Хопкинсом и каково с ним работать?

– Я не был до конца уверен, что хочу снимать этот фильм, пока не встретился с сэром Энтони. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Я уже отыграл все шутки. Я не могу сыграть Лектера этаким милашкой. Не могу снова сказать что-нибудь вроде: «Хэллоу, Кларисса». После этих слов я понял, что он все время думает о роли. Я ответил ему: «Я тоже так считаю. Уилл Грэм совсем не похож на Клариссу Старлинг. Он поймал Лектера, и Лектер его ненавидит». Работая над ролью Лектера, мы старались вернуться к его неподвижной тлеющей энергии, сосредоточенности и ярости.

– Вам не кажется, что в симпатиях зрителей к Лектеру есть что-то извращенное?

– Зрители любят его. Он похож на Дарта Вейдера. Он – икона поп-культуры, поэтому его будут любить, что бы он ни сделал. Поэтому я просил Хопкинса идти вглубь, искать в душе Лектера гнев и злость, но при этом играть очень скупо и сдержанно. Хопкинс – фантастический актер. Я уже привык к тому, что чем лучше актер, тем меньше он уверен в своих силах. Все актеры стараются как можно больше говорить с режиссером о своих персонажах. Тони Хопкинсу достаточно маленького намека.

– А о чем вы говорили с остальными?

– Обо всем. Рэйф Файнс, например, часто спрашивал меня: «О чем думает мой персонаж в данный момент?» – «Господи, Рэйф, понятия не имею!» Мне пришлось много раз встречаться с Томасом Харрисом, чтобы удовлетворить любопытство моих актеров. К счастью, он знал о своих героях все. Он построил книгу так, чтобы в ней доминировали идеи, а свои соображения о персонажах зачастую придерживал, чтобы они не затмевали идейную подоплеку.

– Незадолго до начала съемок вы сказали, что будете создавать свою картину по образу и подобию «Молчания ягнят». Вы не боялись, что вас обвинят в копировании?

– Мы все кого-то копируем. Когда я смотрю фильмы режиссеров моего поколения – например, Пола Томаса Андерсона или Уэса Андерсона, – то могу точно сказать, какие сцены из каких старых фильмов они скопировали. Я тоже умею это делать. Например, когда я снимал «Час пик», я часто вспоминал «48 часов», «Успеть до полуночи» и «Полицейского из Беверли-Хиллз». Когда я прочитал сценарий «Красного дракона», то решил, что по духу это должно быть близко к «Молчанию ягнят». Джонатан Демми сказал мне: «Я жду не дождусь твоего фильма. Если тебе нужно благословение «крестного отца», считай, что я тебя благословляю».

– Вы считаетесь специалистом по комедиям, но в «Красном драконе» гораздо меньше юмора, чем в «Ганнибале».

– Наша лента не похожа на «Ганнибала». Доктор Лектер вовсе не является главным героем. Мы используем его, как в «Молчании ягнят». Фильм начинается с поимки Лектера, а затем он просто сидит в камере и общается с агентом Грэмом. Поэтому ему негде развернуться.

– Как проходили съемки?

– Мы снимали четыре месяца на натуре в Лос-Анджелесе, Балтиморе, Вашингтоне и на островах Флориды. Во Флориде происходят первые сцены фильма, в которых Грэм ловит Лектера. Во Флориде Грэм живет после того, как решает выйти в отставку. Сцены в Сент-Луисе, где орудует Доллархайд, мы снимали в разных местах – везде понемногу.

– Вы набили руку на видеоклипах. Какую роль играла в «Красном драконе» музыка?

– Мы пригласили композитора Денни Эльфмана. Он написал очень хорошую традиционную «триллерную» музыку, она идеально подошла к тону фильма. Труднее всего во время работы было уловить нужный тон. «Красный дракон» сильно отличается от всего, что мне доводилось делать раньше.

– Вы не жалеете о том, что «Красный дракон» не вышел летом?

– Он с самого начала не планировался на лето. В принципе такой фильм можно выпускать в любое время, потому что у него уже есть аудитория. Октябрь – очень хорошее время, так как в этот период мало конкуренции. К тому же доктор Лектер распугал всех слабонервных! (Смех.)

– Правда ли, что вас взяли в киношколу Нью-Йоркского университета только из-за вашего нахальства?

– Я очень плохо учился в школе. Последний год я вообще не появлялся в классе, потому что все время либо смотрел кино, либо снимал собственные любительские фильмы. Когда я пришел в приемную комиссию Нью-Йоркского университета, меня спросили, почему я надумал идти в киношколу. Я ответил: «Потому что у вас будет читать лекции Скорсези!» Меня выгнали – велели сначала поучиться в общественном колледже, подтянуть общеобразовательные предметы. Я пошел в офис декана, сказал, что у меня к нему дело жизни и смерти, и он дал мне пять минут на аудиенцию. Я сказал ему, что моя мечта – стать кинорежиссером и что если он не разрешит мне учиться, то я всю жизнь пролежу на кушетке перед телевизором в доме моей мамочки в Майами. Он спросил, есть ли у меня какие-нибудь режиссерские достижения. Я предложил ему посмотреть мои любительские фильмы. В конце концов меня все-таки приняли. Это был переломный момент моей жизни.

– Каким образом вам удалось убедить Спилберга профинансировать вашу студенческую постановку? Его фирма выделяет гранты только студентам Калифорнийского университета.

– С тех пор, как меня приняли в киношколу, я никогда не принимаю ответ «нет».

– Правда ли, что Брайан Грэйзер хотел сделать из вас продюсера?

– Он предложил мне работу ассистента, пообещал 22 тысячи в месяц. Я ответил: «Вы не поняли – я хочу быть режиссером». – «О’кей. 24 тысячи». – «Но я не хочу!» – «27 тысяч!» – «Я не хочу быть Брайаном Грэйзером, я хочу быть Роном Хауардом!» – «Желаю удачи. Прощайте». Когда я получил первую режиссерскую работу, он долго не мог в это поверить. Многие помнят меня парнем, работающим на подхвате. Но я всегда хотел быть настоящим режиссером. Когда у меня появился агент, он первым делом предложил мне встречу со студийными начальниками. Я отказался. Я не хотел браться за дело, пока не буду готов. Прежде чем снимать свой первый фильм, я поставил около сотни клипов. Если вы посмотрите мои студенческие ленты, вы не поверите, что «Красного дракона» снял тот же самый человек. Я очень хорошо сознаю свою ограниченность.

– Помогает ли в кино опыт режиссера музыкальных видеоклипов?

– Мне было легко перейти в режиссуру, потому что я всегда снимал свои видео как маленькие фильмы. Эта работа научила меня импровизировать. Как правило, на съемки видеоклипа отводится два дня, и нужно все успеть за это время. Поэтому я научился работать быстро, мгновенно перестраиваться, принимать решения инстинктивно – одним словом, научился быть шустрым.

– Как вы получили первую работу – постановку «Деньги решают все»?

– Исключительно благодаря моему другу Расселлу Симмонсу. И Крису Такеру. Я видел его юморески в Def Comedy Jam и пригласил в один музыкальный клип за 500 баксов. Он меня запомнил. Позже, когда Майкл Де Лука предложил Крису сниматься в фильме «Деньги решают все», ему понравился проект, но он не мог сработаться с режиссером, которого они уже взяли. До начала съемок оставалось всего две недели, и Такер предложил Де Луке меня. Оказалось, Де Лука видел мои клипы, и они ему понравились.

– Наверное, после фильмов с Крисом Такером вам все время предлагали только сценарии афро-американских комедий?

– Да, конечно. Поэтому-то я и решил снять «Семьянина». Нужно было срочно сделать что-то иное, пока меня не зажали в угол. А ведь мне пришлось вымаливать эту работу! Но зато теперь мне предлагают проекты, которые ни за что не предложили бы раньше. До «Семьянина» никто не верил, что я могу снимать драматические сцены.

– На «Часе пик» вы работали с Джеки Чаном, который сам является опытным режиссером. Кто занимался драками – он или вы?

– Я говорил ему, что мне нужно – и все. К примеру, в первой серии есть сцена, когда он дерется с пятью парнями в бильярдной. Я сказал: «У тебя есть кий, мяч и треугольник, которым собирают шары. Тебе нужно побить пятерых. Сцена начинается здесь и заканчивается вон там». Естественно, я не стал бы показывать ему, как переворачивать столы и наносить удары.

– Вы прислушивались к его режиссерским советам?

– Если он говорил что-то дельное – да, конечно. Но окончательные решения всегда принимал я. Дело в том, что кино по-гонконгски – это совсем не то, что кино по-голливудски. У них иной юмор. Если бы мы снимали гонконгскую версию, в фильме было бы гораздо больше драк и меньше слов. А Крис Такер, естественно, постарался бы доказать, что он лучший каратист в мире. Что, увы, не соответствует истине. (Смех.)

– Правда ли, что во время работы над второй серией вы взяли Чжан Зийи на мужскую роль?

– Это было не совсем так. Я посмотрел «Крадущегося тигра, затаившегося дракона» еще до премьеры, потому что дружу с одним из его продюсеров. Увидев Чжан Зийи, я сразу же сказал: «Хочу с ней встретиться». Продюсер возразил: «Но у вас нет для нее роли. Единственная женщина в вашем фильме – испанка». – «Но я все равно хочу с ней встретиться». – «Зачем?» – «Я уволил одного актера, который плохо играет, ищу ему замену в самом широком диапазоне». Мы встретились, я выяснил, на что она способна, и сказал, что беру ее. Мы переделали сценарий – выкинули одну мужскую роль и вписали вместо нее женскую.

– На 2004 год намечена третья серия «Часа пик». Сколько еще серий вы хотите снять?

– О, хоть десять штук!

– А вы когда-нибудь снимете боевик без Джеки Чана и Криса Такера?

– Боевик – это не так интересно, как драматическая лента. Боевик гораздо труднее снимать, но он гораздо легче забывается зрителями. Если в нем нет изюминки, нет души – это неинтересно. Но я бы поставил бондовский боевик. Это мне интересно.

– Кем из режиссеров вы восхищаетесь?

– Мой любимый постановщик – Хол Эшби. Он великолепно рассказывает свои истории, и вы забываете о том, что между вами и героями находится камера. Его картины рассказывают о реальных людях, об отношениях между ними. Мой любимый фильм – «Оказаться на месте» (Being There). Мне также очень нравятся Демми, Спилберг, Мэнн и многие другие.

– Вы живете в Голливуде?

– Возможно, через год я вернусь в Нью-Йорк. Это мой родной город, здесь я учился. Когда я не работаю, часто приезжаю в Нью-Йорк. Премьеру «Красного дракона» мы тоже организовали в Нью-Йорке.

– Сегодня на вас огромный спрос в Голливуде и вы можете снимать практически все, что пожелаете. У вас есть какие-то заветные мечты?

– Я бы хотел снять ремейк фильма «Вилли Вонка и шоколадная фабрика». Честное слово.

– Тем не менее вашим следующим проектом станет… – …Скорее всего «Час пик-3» – если они успеют дописать сценарий. Или «Самурай Джек» по мотивам мультсериала. Кажется, он идет сейчас по Cartoon Network. Я видел его только на кассете.

– У вас также намечены проекты фильмов о Супермене и группе Rolling Stones.

– Насчет Супермена пока ничего не могу сказать. А что касается Rolling Stones, то у меня была идея снять о них картину еще 10 лет назад. Мик Джаггер рассказал мне о своей идее фильма о фанатах, которые пытаются прорваться на концерт Rolling Stones. Главного фаната должен был играть Брэд Питт. Но потом студия решила, что снимать кино во время турне слишком стремно. А сейчас есть идея снять фильм в ходе турне, посвященного 40-летию Rolling Stones. С цифровой аппаратурой будет гораздо проще снимать. Я уже ходил к Уэсу Андерсону и упрашивал написать мне сценарий.

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: