Fonda Bridget Она уверяет, что не умеет давать интервью. Что постоянно попадает впросак. Что постоянно жалеет о неосторожных высказываниях. Дочка Питера Фонды, племянница Джейн Фонды и внучка Генри Фонды, Бриджет Фонда больше всего опасается расспросов о своих знаменитых родственниках, потому что, по ее мнению, говорить о них – значит сплетничать. Зато она охотно рассказывает о своем новом фильме “Джеки Браун”, который поставил маэстро Квентин Тарантино.

Впрочем, даже формальное интервью по поводу выхода нового фильма быстро превращается в странную беседу на темы, которые не имеют к фильму никакого отношения. Голливудский вундеркинд Тарантино, помешанный на криминальной тематике, обильно усыпает диалоги героев fuck’ами и прочими нехорошими словами. Фонда сразу же сообщает, что не имеет ничего против забористых ругательств, которые ей приходится произносить по роли. “Более того, мне это понравилось! – с энтузиазмом уверяет актриса. – У меня и в жизни довольно грязный язык”.

Она также беспечно признается, что ее любимое ругательство – “дерьмоголовый!”. “Очень оскорбительно звучит, и к тому же ужасно забавно, – весело поясняет Фонда. – Папа еще в детстве объяснил мне, что ругательные слова по сути совершенно такие же, как и все остальные. Иногда он ругался при нас, детях, и обязательно после этого произносил какую-нибудь бессмысленную глупость. Например: fuck, черт, кукареку. Наверное, это был его способ продемонстрировать нам, что все слова одинаковы”. Папа Питер Фонда поступил мудро, воспитывая свою дочь нечувствительной к нецензурщине. Иначе вряд ли она смогла бы убедительно сыграть в тарантиновской гангстерско-полицейской саге, представляющей собой вольную экранизацию криминального романа Элмора Леонарда “Ромовый пунш”. “Думаю, сценарий стал плодом любви Квентина и Элмора, – хулигански посмеиваясь, говорит Фонда. – Серьезно – если бы у Квентина и Леонарда могло появиться дитя любви, оно было бы именно таким. Очаровательным малолетним преступником, которому в жизни уготована кривая дорожка. Или прямая – но в тюрьму”. После такого заявления невольно напрашивается вопрос: может быть, Фонда знает о Тарантино что-то такое, чего не знают другие? Актриса немедленно смущается, клянет свой “грязный язык” и торопливо начинает рассказывать, как приятно работать с маэстро Квентином: “Он ужасно наблюдательный, никогда не идет тривиальным путем, удивительно щедрый человек!” Гм. Это не совсем те слова, которые ожидаешь услышать после заявления о “плоде любви”. Но продолжим беседу. Каким образом Фонда получила роль пляжной девочки Мелани, постоянно пребывающей в наркотическом ступоре?

“Я была знакома с Квентином еще до съемок фильма, – осторожно говорит Фонда, явно опасаясь снова что-нибудь ляпнуть. – Однажды мы встретились в самолете на одном рейсе, и он сказал: “Думаю, ты очень подойдешь на роль в моем следующем фильме. Я в основном думаю о тебе, когда пишу одну из ролей”. Разве можно было отказаться?” Конечно, перед Тарантино стояла сложная задача – повторить успех его предыдущего блокбастера “Криминальное чтиво” было почти невозможно. Однако ему удалось снять удивительно забавный фильм о махинациях, мошенничествах, обманах, предательствах, глупости и жадности, риске и самоотверженности. Вначале Мелани в исполнении Фонды кажется типичной “золотой девчонкой”, пришедшей из пляжных фильмов 70-х годов – загорелая белокурая дурочка, которую можно представить себе только в бикини. Но если в традиционных пляжных историях такая красотка влюбляется в сына миллионера, то Мелани, как выясняется, живет на содержании у чернокожего торговца оружием Орделла (Самуэль Л. Джексон), а при первой же возможности ему изменяет. Причем изменяет опять же не с богатым красавчиком, а с его же другом Луисом (Роберт Де Ниро), только что вышедшим из тюрьмы. Охотно поддавшись ее чарам, тот, однако, не забывает по старой дружбе предупредить Орделла, чтобы он не очень-то доверял своей белокурой подружке… “Бриджет Фонда в роли аморальной пляжной красотки привносит восхитительную непочтительность к старым мифам”, – написала газета Variety об этой работе актрисы.

“Я немного волновалась из-за того, что мне предстоит общаться с самим Де Ниро, – говорит Фонда. – В первых сценах кажется, что у него чисто функциональная роль – его персонаж пытается заманить Орделла в очередную махинацию. А под конец… нет не буду вам рассказывать. Я могу сказать только, что это ужасно приятно – сняться в фильме, который чертовски интересно смотреть. Потому что, когда снимаешься в очередном проекте, больше всего боишься, что в конце концов получится дрянь…” Возможно, именно эта боязнь заставляет ее выбирать очень непохожие проекты. В прошлом году, помимо мейнстримной “Джеки Браун”, Фонда снялась в необычном артхаусном фильме “Дорога в Грэйсленд”: она играет девушку, воображающую себя Мэрилин Монро, которая встречается с мужчиной (Харви Кайтел), воображающим себя Элвисом Пресли. Они едут в Грэйсленд, поместье-музей Элвиса, где с ними приключаются странные вещи… Бриджет Фонда очень любит странности. Она регулярно снимается в необычных фильмах, которые зачастую выходят только на видео для узкого круга любителей. Апофеозом стал ее фильм 1995 года “Грубая магия”, в котором Бриджет играет помощницу иллюзиониста. По ходу дела ей приходится… откладывать яйцо, из которого вылупляется тарантул. “Мне это очень понравилось, – говорит она, нисколько не конфузясь. – Когда я читала сценарий, подумала – это что-то новенькое! Знаете, мне однажды приснился сон, в котором я увидела, как женщина отложила яйцо. Но в нем был не паук, а ребенок. Помню, я тогда долго раздумывала, что бы это могло значить. А потом прочитала сценарий, в котором все было так странно и интимно. И волшебно”.

Мало кто разделил мнение актрисы: фильм “Грубая магия” почти не шел в кинотеатрах, а немногочисленные отзывы критиков были недоуменно-насмешливыми. И тем не менее Фонда говорит, что это один из ее любимых проектов: “Мне понравилась героиня, понравилась концепция черной романтической комедии – ведь таких почти не делают. Наверное, зрителей этот фильм немного шокировал, поэтому его и не поняли”. Впрочем, это не единственный случай в кинобиографии Фонды, когда ее не поняли. Карьера этой актрисы петляет по странным, непроторенным тропам: от кассового хита (“Одинокая белая женщина”) – к малобюджетной экспериментальной ленте (“Тела, отдых и движение”), от дешевого ужастика (“Франкенштейн разбушевался”) – к высоколобому киноисследованию (“Маленький Будда”). К тому же она не просто снимается в разных фильмах, она становится разной, словно меняет кожу. Но как эта женщина-хамелеон выбирает новые проекты? Ответ довольно запутан. Фонда сравнивает сценарии с живописными полотнами, говорит о доминирующих цветовых гаммах, потом начинает вещать о внутреннем состоянии в тот момент, когда ты смотришь на картину или слушаешь музыку, но заканчивает свои глубокомысленные выкладки простой фразой: “Главное – чтобы было интересно”. О’кей. Значит, в 1990 году ей, к примеру, самыми интересными показались третьесортный хоррор-фильм Кормана о Франкенштейне и третья серия “Крестного отца”?

“Я всегда мечтала поработать с Роджером Корманом! – восклицает Фонда. – Когда он позвал меня, я была согласна сниматься у него не только во “Франкенштейне…”, но даже в любительском домашнем фильме о групповой вечеринке! Я обожаю его фильм “Ведро крови”! А тут мне подвернулась возможность сняться с Джоном Хертом и Раулем Хулиа. Я в них обоих влюбилась по уши! До сих пор с удовольствием вспоминаю то замечательное лето. Роджер – очень умный, прекрасный собеседник – особенно во время еды! Но когда съемки закончились, я поняла, что была дурой. Перед началом работы я так старалась, готовилась, читала все, что могла найти о Мэри Шелли. А моя героиня на съемках не имела никакого отношения к Мэри Шелли. Просто хорошенькая дурочка. Но я сама была виновата – должна была понять, что за фильм буду делать”. Фонда смеется и кивает, когда ей напоминают, что ученик Кормана Фрэнсис Форд Коппола работает совсем не так, как его учитель. “На съемках “Крестного отца 3” все было совершенно иначе, нежели на “Франкенштейне…”, – соглашается она. – Иной уровень ответственности. Вернее, иные параметры. У Роджера в голове была тысяча забот, он не особенно вникал в актерскую кухню. Можно было придумывать что-то свое, главное – вовремя прийти на съемку и сыграть сцену. Обидно, что не было времени ничего придумать. Вернее, придумать можно, а вот предложить и отрепетировать уже нет – Роджер снимал в день по пять сцен. Но зато ты полностью отвечаешь за свою игру. А у Копполы – наоборот. Долгие репетиции, первый вариант, второй, третий… Он хорошо ко мне относится. Не орал на меня, как на остальных. Правда, остальные из-за этого орали на меня. А он считал меня чем-то вроде своего талисмана. Но до конца съемок так и не придумал, что делать с моим персонажем”.

Фонда играла журналистку, которая пытается выведать тайны мафиозного клана. В первых сценах фильма мы видим ее на приеме, потом в постели будущего “крестного отца” третьего поколения… Что произошло с героиней потом – загадка. После премьеры ходили различные слухи – роль Фонды, мол, вырезали, потому что реальный прототип ее героини пригрозил подать в суд. Актриса только смеется, когда ей об этом говорят. “Вырезать было нечего, потому что ничего так и не сняли. Вернее, сняли одну сцену, но потом изъяли, потому что она была связующим мостиком с другой – между мной и Аль Пачино. Но ее не стали снимать, потому что эта линия показалась слишком рискованной. Официальное объяснение, которое мне дали: кино, мол, и так получается слишком длинное. Но я знаю, что на протяжении всего периода съемок в Италии Коппола пытался придумать, куда меня деть. Я была в курсе его идей, и больше всего мне понравилось предложение привязать меня к музыкальному автомату и сбросить со скалы!”
Первоначально Бриджет Фонда пробовалась на главную женскую роль, которую впоследствии сыграла дочь режиссера София Коппола. Когда Бриджет об этом напоминают, она ограничивается коротким ответом: “Мне лично понравилась София”. И все. Она испытала на своей шкуре, как тяжело жить под бременем славы знаменитых родственников. Актерская династия Фонда известна в США уже много лет. Дед Бриджет Генри Фонда дебютировал в кино в 1935 году и на протяжении нескольких десятилетий был символом мужества и честности на экране. Его дети Джейн и Питер пошли по стопам отца: в 60-е годы оба стали актерами, причем Питер также увлекся режиссурой и продюсированием. В 1964 году у него родилась дочь Бриджет, а в 1969 году он достиг пика популярности, сделав в компании Денниса Хоппера культовый фильм “Беспечный ездок”. 70-е годы были периодом триумфа его сестры Джейн, которая получила два “Оскара” и была признана самой популярной женщиной в шоу-бизнесе. В 1982 году Генри Фонда умер, его дети стали сниматься реже, и на авансцену шоу-бизнеса выдвинулась представительница третьего поколения, дебютировавшая в 1987 году в фильме “Ария”.

“Я всегда чувствовала, что мне нужно всем доказывать, что, кроме имени, у меня есть еще кое-что, – говорит она. – Иногда я задаю себе вопрос, чего бы мне удалось добиться, если бы я не была выходцем из нашего семейного клана. Возможно, я была более довольна, если бы могла с уверенностью сказать: фамилия здесь ни при чем”. В пользу утверждения “фамилия здесь ни при чем” говорит тот факт, что Бриджет Фонда ни разу не снималась со своими знаменитыми предками и во все прославившие ее проекты попала не по блату, а в результате прохождения кинопроб, а пару лет назад невольно помогла своему отцу получить роль в кино. Спутник жизни Бриджет Фонды, Эрик Штольц собирался сниматься в вампирском ужастике “Надя”, и, будучи знаком через Бриджет с Питером Фондой, предложил его кандидатуру на двойную роль Дракулы и охотника за вампирами Ван Хелсинга. Правда, потом Штольц из проекта выбыл, а вот Питер Фонда остался. Таким образом, Бриджет Фонда может с большой долей уверенности утверждать, что не только имя помогло ей сделать карьеру. Гены Фонда перешли в третье поколение. Несмотря на достаточно редкое общение со своими знаменитыми родственниками Бриджет Фонда оказалась достойной их преемницей.

Ей было семь лет, когда родители развелись. Большую часть времени Бриджет и ее младший брат жили с матерью в Лос-Анджелесе. Отец в то время предпочитал проводить время на Гавайях. Позже он перебрался во Флориду и наконец окончательно осел на ранчо в штате Монтана. В те годы Бриджет лишь изредка навещала отца. Мать любила путешествовать, часто колесила по дорогам Америки в автофургончике, посещала подруг и друзей в разных штатах. Бриджет и ее брату этот стиль жизни казался очень романтичным – как, впрочем, и образ жизни отца, чьим местом жительства в те годы была быстроходная яхта. Фонда говорит, что по характеру очень похожа на отца. “Мы с ним оба циничные идеалисты, да и чувство юмора у нас схожее”. Она добавляет, что сегодня они хорошо понимают друг друга, потому что в детстве не так уж много общались и Питер Фонда не успел наскучить дочке своими советами. “Папа редко занимался нашими с братом проблемами, – говорит Фонда. – И никогда нас не дрессировал. Помню, он изобрел некий “Волшебный ключ”, который якобы мог выявить правду. Мы его ужасно боялись. Например, папа нас спрашивал: “Кто разбил вазу?” Мы оба отказывались принять вину на себя. Тогда он говорил: “Что ж, придется спросить у Волшебного ключа”. И медленно шел к столу, медленно отпирал ящик, медленно доставал связку ключей… В то время мы были не такие уж маленькие, но никогда не могли удержаться и всегда говорили ему правду!”

Фонда рассказывает, что почти не помнит своего знаменитого деда. “Кажется, он был очень тихий и спокойный. Кажется, он разводил пчел. Впрочем, точно не помню, у меня все перепуталось. Мне говорили, что в старости он любил рисовать. Очень жаль, что я не могу поговорить с ним сегодня. Сейчас у нас было бы много тем для разговора. И не только об актерской игре”. Ее детские впечатления о временах, когда родители жили вместе, тоже довольно обрывочны и расплывчаты. “Помню, как папа разыграл нас, притворившись, что проглотил яблоко. Помню, как он катался на скейте по теннисному корту…” Она говорила об этом со своим психотерапевтом, пытаясь понять, почему детство осталось у нее в памяти только отдельными яркими пятнами, и тот сказал ей, что это объясняется изобретательностью нервной системы, нашедшей именно такой способ справиться с болью. Фонда очень неохотно говорит о своем раннем детстве, но складывается впечатление, что она и хочет его вспомнить, и не может. “Мне говорят, что я была свидетельницей каких-то буйных вечеринок с наркотиками и алкоголем, – вздыхает она. – Не помню, возможно, я блокировала эти воспоминания. Но одно знаю точно: я никогда не укладывала пьяных родителей в постель, никогда не кололась, никогда не пробовала в детстве спиртное. Мама очень берегла меня”.

У мамы была на то серьезная причина – ведь у Бриджет врожденный порок сердца. “У меня можно слышать третье сердцебиение – тук-тук-пшш, – спокойно рассказывает она. – Это из-за того, что в моем сердце есть отверстие. В детстве родители смертельно боялись, что я умру, но врачи уверили их, что эти шумы в сердце не так уж опасны, если я буду принимать антибиотики, предупреждающие инфекционные заболевания. Так или иначе, постепенно родители успокоились и к тому времени, когда я закончила школу, мне уже дозволялось делать все, что обычно делают девушки. Правда, я и сейчас принимаю антибиотики и каждый год прохожу обследование в клинике”. Сердце не позволяет Фонде активно заниматься спортом, однако отказаться от привычки курить она не может. Первую сигарету ей довелось попробовать в школе, где насмотревшаяся на родительские увеселения Бриджет потрясла одноклассников знанием всех ритуалов раскуривания марихуаны. Но наркотические дымы ее не прельщали – она предпочитает легкие сигареты, которые помогают ей справиться с нервами и позволяют куда-то деть руки во время беседы. А беседовать с журналистами ей сейчас приходится много: ведь “Джеки Браун” – один из самых ярких фильмов зимнего сезона. Многих интересует, не является ли ее героиня Мелани в какой-то степени переосмыслением ролей 10-летней давности, когда Фонда снималась в одном скандально-эротическом фильме за другим.

“Почему у нас в Америке эротика почти всегда сопрягается со скандальностью? – устало вопрошает Фонда. – Ко мне иногда обращаются устроители благотворительных аукционов с просьбой прислать что-нибудь из нижнего белья, предпочтительно трусики. Идиотизм, не правда ли?” Очевидно, организаторы аукционов до сих пор помнят ее давние фильмы: музыкальную антологию “Ария”, где она от начала до конца была обнажена на экране; молодежную ленту “Танец вприпрыжку”, где она танцевала, накинув на себя американский флаг; наконец, политическую сатиру “Скандал”, где она сыграла реальное лицо – дорогостоящую проститутку Мэнди Райс-Дэвис, замешанную в политическом скандале. Эти фильмы можно было бы списать на юность и неопытность актрисы, если бы Фонда не выросла в семье работников шоу-бизнеса, а после школы не училась в Нью-Йоркском университете и не посещала актерскую школу-студию Ли Страсберга. Актриса-дебютантка хорошо знала, на что шла, отправляясь на пробы в фильм “Ария”. “Я только что окончила колледж, где читала великих драматургов и мечтала о чем-то таком, чего не бывает в реальной жизни, – вспоминает она. – “Ария” показалась мне очень интересным абстрактным произведением. Без диалогов, без рассуждений – только музыка. Мне казалось, что нагота – способ предложить зрителю увидеть происходящее в кадре в необычном ракурсе…

Но большинство посмотревших фильм не согласились с нами, и я впервые поняла, что значит утверждение: “Зритель всегда прав”. Но для меня нагота – часть жизни. Это просто человек без покровов”. Вероятно, нагота и в самом деле не является для актрисы чем-то постыдным, потому что в 10-летнем возрасте она ездила на каникулы к бабушке в Мексику и брала там уроки рисования и скульптуры. “Мы рисовали обнаженную натуру, и никто не стеснялся наготы. Помню, что ребенком я часто бегала голышом”. Если первые киноопыты Фонды имели сильный привкус скандальности из-за эротических сцен, впоследствии она стала относиться к сексу на экране гораздо осторожнее. После фильма “Скандал” ее завалили предложениями сниматься в эротических лентах, но она отказалась от всех проектов. До сих пор Фонду возмущает, когда журналы публикуют кадры из фильмов, где она обнажена. “Меня ужасает то, что это абсолютно вырвано из контекста, не имеет никакого отношения к работе, к персонажу. Я не позволяю фотографировать себя, когда играю в “голой” сцене, но они используют кадрики, вырезанные из кинопленки, и пытаются представить меня распутницей! Я же снималась голой только тогда, когда этого требовал замысел фильма. Например, в “Скандале” я играю девушку, которая зарабатывает на жизнь раздеванием. И раз уж я согласилась на эту роль, то как же я смогла бы в ней не раздеться?”

Взгляды Фонды разделяет и ее спутник жизни, актер Эрик Штольц, с которым она познакомилась еще до начала кинокарьеры, в 1986 году. Пять лет назад они вместе снялись в фильме “Тела, отдых и движение”, где им пришлось принять участие в нескольких довольно рискованных сценах. До того как стать подругой жизни Штольца, Фонда встречалась с английским актером, сценаристом и режиссером Ли Драсдэйлом, который снял ее в фильме “Кожаные куртки” (1991), но это увлечение оказалось преходящим. А Эрик всегда был ей верным другом, и постепенно дружба переросла в более глубокое чувство. “Я помню, как он прислал мне розы на один из дней рождения, – вспоминает Фонда. – Чуть ли не тонну цветов – и только для того, чтобы я улыбнулась! А у меня была обратная реакция – я не знала, что мне делать, как себя вести с таким сумасшедшим поклонником. Когда он впервые пригласил меня поужинать, я не могла есть. Тогда он предложил прокатиться в его машине. Я пообещала показать ему дом, в котором жила в детстве, мы приехали на то место, но оказалось, что дом давно снесли. Я долго плакала у него на плече”. Голливудская молва приписывает Бриджет Фонде различные увлечения, но актриса утверждает, что все это ложь. “Самое смешное утверждение, которое мне довелось прочитать, – это то, что я много лет являюсь тайной любовницей Роба Лоува, – говорит она. – Мы встречались ровно один раз. Я очень хорошо это помню, потому что он принял меня за Джоди Фостер. Разубедить его я так и не смогла”.

Фонда говорит, что в принципе верит в любовь с первого взгляда, но сама она долго привыкает к человеку, прежде чем испытать к нему нежные чувства. “По-настоящему я любила всего два раза в жизни, – говорит она, посмеиваясь. – Я точно знаю. Пропадает аппетит. Руки трясутся. Нет сил сидеть на месте. Очень полезная вещь – любовь, не нужно никаких диет. По крайней мере, для меня. А моя подружка, наоборот, в периоды влюбленности постоянно ест, чтобы успокоить нервы!” Актриса уверяет, что ей очень повезло в том, что оба ее избранника оказались из шоу-бизнеса. Хотя многие актеры клянутся, что любовный союз с коллегой – сущий ад, Фонда считает это благословением. “Я не могу представить себе жену актера, которая, не зная специфики нашей работы, смотрит, как ее муж целует на экране другую женщину, – говорит она. – Я актриса, но все равно, когда Эрик снимается в любовной сцене, я начинаю психовать, хотя и знаю, что все это работа, что эти нежные чувства – только на экране, а за кадром – пот и оханье при выборе позы, нужной оператору”.

Только на вопрос по теме “личное и профессиональное”, Фонда отвечает крайне уклончиво – об отношениях с Дженнифер Джейсон Ли, бывшей подружкой Штольца, с которой ей пришлось сниматься в фильме “Одинокая белая женщина”. Соперницы в жизни, они играли соперниц на экране, причем их персонажи сходились в финале в смертельной схватке. “Я не хотела бы об этом распространяться, – пожимает плечами Фонда. – Да, она раньше встречалась с парнем, с которым я встречаюсь сегодня. Ну и что? Мы прекрасно поладили”.
А как насчет съемок сцены их смертельной драки? “Дженнифер и я старались как можно лучше отрепетировать эту сцену, потому что там были опасные моменты, – говорит Фонда после долгого молчания. – Нас нельзя было заменить на каскадерш. Нужно было, чтобы зритель видел лица героинь. Так было реалистичнее. Мы обе очень устали во время съемок. Я вообще терпеть не могу драки. По натуре я скорее зануда, чем боец”. Покончив с этим щекотливым моментом, Фонда со смехом вспоминает, как они со Штольцем играли в эротических сценах в “Телах…”: “Вначале я немного боялась – раньше никогда не играла в такой сцене с любимым человеком. Но все оказалось настолько обыденно! 60 человек в комнате, шум, ор, кому-то хочется перекурить, кто-то ругается из-за проводов и кабелей… Я даже не знала, как будет выглядеть эта сцена в фильме. Но зато я была рядом с Эриком на пресс-банкете в честь премьеры, когда к нам подошли две дамы и заявили, что в нашем фильме показан самый красивый оральный секс в истории кино. Одна заявила: “Это величайший куннилингус, на котором будут учиться наши дети!” Я смотрела на нее как дура и думала: “Неужели можно было смонтировать так, чтобы наши игрища выглядели оральным сексом?” А Эрик любит прикалываться, поэтому сказал этим дамам, что мы и на самом деле занимались сексом перед камерой”.

Хотя Фонда и Штольц знакомы уже 12 лет, они говорят, что жениться официально пока не собираются. Но 34-летняя актриса уверяет, что очень хочет детей. Не сейчас, возможно, но в будущем – обязательно. “Нужно рожать ребенка, когда у тебя есть время им заниматься, – говорит она. – Я не понимаю актрис, которые растят детей на съемочных площадках. Мне кажется, что, родив ребенка, я должна буду надолго уйти из кино и посвятить ему все свое время. А сейчас я совершенно одержима работой”. Спросите актрису, жалеет ли она хоть об одном фильме в ее фильмографии, и она ответит: “Нет”. Спросите ее, считает ли она себя перфекционисткой, и она ответит: “Не знаю почему, но я стопроцентная перфекционистка. Правда, толку от этого мало. Я все время боюсь сделать что-нибудь неправильно и в результате допускаю много ошибок. В детстве родители пичкали меня классическими фильмами, а в них все снято прекрасно и гармонично. Каждая сцена выстроена идеально. Я же постоянно себя мучаю, потому что не могу достичь этого идеала”.

Фонда признается, что первым чувством, которое она испытала, выйдя на сцену, была боль. Не страх, не смущение, не скованность, а физическая боль. Дело происходило в женской школе Уэстлейка, в старших классах. А до этого Бриджет долго училась в обычной школе Оуквуд. “В пятом классе мы освоили игру “в бутылочку”, – весело вспоминает она. – Кому выпадало, целовались. По-настоящему, в губы. Правда, дальше этого не шло. Сегодня я называю Оуквуд моей школой хиппи. Я плакала в те дни, когда из-за болезни была вынуждена пропускать занятия!” И вот после всего этого она оказалась в учебном заведении для благовоспитанных девочек, где была вынуждена выступать в школьной пьесе перед снисходительными родителями. “Сегодня я понимаю, что играла ужасно, – говорит Фонда. – Но однажды во время репетиции я поняла, что мне ужасно нравится играть!” Фонда признается, что во время учебы она “просто затаилась и ждала, когда это кончится”. А когда школа наконец осталась позади, отправилась открывать жизнь во всей ее полноте. “Я вела довольно дикий, богемный образ жизни, – вспоминает она о своих первых годах “на воле”. – Порой я сама себе удивлялась: как, я до сих пор жива? Я много пила. Танцевала на столах. Сегодня мне немного конфузно об этом вспоминать, но тогда все делалось от души. Когда я впоследствии встречалась с кем-нибудь из моих товарищей по гулянкам, мы неизменно обнимались и целовались. И это естественно – именно в те дни я училась по-настоящему любить людей! Когда я впервые уехала из дома, я мысленно сказала: “Здравствуй, мир!” – словно оказалась на улице Сезам. Я была пьяна от чувства свободы. Сегодня мне бывает грустно, когда я вспоминаю те дни. Мне не хватает людей, которые не умеют осуждать других”.

Сама Фонда никогда никого не осуждает – ни письменно, ни устно. В то время как критики постоянно твердят о ее недовостребованности и корят Голливуд за то, что он не способен полностью использовать ее талант, сама Фонда говорит, что отнюдь не жаждет славы со всеми ее неизбежными последствиями. “Хочу ли сниматься в фильмах, которые смотрит много людей? – Да. – Хотелось бы мне получить возможность выбирать проекты, которые мне по душе? – Да. – Могу ли я смириться с отсутствием личной жизни, неизбежно возникающей при переходе в категорию звезд? – Нет”.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты