Интервью с Джимом Керри

komik kerriП оджидая Джима Кэрри – мы условились с ним о встрече – я готов был увидеть перед собой человека с явными признаками надвигающегося на него сумасшествия. У меня были основания так думать: после нашего последнего разговора, когда Джим рассказал мне о том, что принимал антидепрессанты, в его жизни произошло множество событий.

Он снялся в беспрецедентной серии блокбастеров – Ace Ventura, The Mask (Маска), Dumb & Dumber (Тупой и еще тупее), Ace Ventura 2 (Эйс Вентура 2) и Batman Forever (Бэтман навсегда); завершил работу над своими последними фильмами The Cable Gun (Кабельщик) и Liar, Liar (Лжец, лжец) (за каждый из них Кэрри получил по 20 миллионов долларов) и, наконец, выступил в роли ведущего на церемонии вручения Оскаров. Все это, разумеется, и самого уравновешенного человека может выбить из колеи. А ведь нужно еще вспомнить о том, что Кэрри так и не смог сработаться с режиссером, который начал снимать фильм Ace Ventura: When Nature Calls (Эйс Вентура: зов природы), и сегодня все уверены, что именно из-за характера Кэрри студия решила с ним расстаться. Но и это не все. Кэрри пережил скандальный развод со своей первой женой Мелиссой (она отказалась от предложенных им пятисот тысяч долларов, чтобы через суд выбить сумму в пять-десять миллионов), а теперь, как поговаривают, его отношения с веселой и симпатичной Лорен Холли тоже на грани разрыва.

Но несмотря на все это, Кэрри явился на нашу встречу абсолютно спокойным, глядя на него, было трудно поверить, что он способен на безумные выходки, которые у одних вызывают смех до колик в животе, а у других – сострадание к актеру, ставшему жертвой прогрессирующей шизофрении. Мы усаживаемся за игровым столиком, на котором лежит инкрустированный пистолет (очень надеюсь, что не заряженный), взяв в руки оружие, Кэрри внимательно изучает его, а затем, переведя взгляд на меня, спрашивает: Хочешь сыграть в русскую рулетку? Чтобы отвлечь его от пистолета, я спрашиваю, как он воспринимает самого себя после того, как изменил свою внешность. Коротко постриженные и окрашенные в черный цвет волосы сделали его похожим на обычного рабочего.

– Я еще не привык к своей голове, – признается Кэрри. – Как только – перед началом съемок Кабельщика – я покрасил волосы, мое настроение сразу же упало до уровня депрессии. И я никак не мог избавиться от этого, потому что зеркала постоянно напоминали мне о моем новом облике.

– А как ты относишься к герою, которого сыграл в этом фильме?

– Фильм Кабельщик одновременно и веселит, и, сбивая с толку, навевает непонятную жуть. Мне было очень трудно играть свою роль. Моего героя можно определить как друга, который хочет слишком многого. В детстве мать сажала его перед телевизором и уходила встречаться с мужчинами, поэтому добрые мамаши из телесериалов заменили ему настоящую мать. А теперь ему очень нужен друг, и эта его жажда найти друга просто сводит с ума героя Бродерика. Я ежедневно вселялся в своего героя, так что в конце концов почти слился с ним. Я уходил со съемок домой, полный его мыслями…

– Можно предположить, что это произошло благодаря удивительному сходству ваших характеров…

– Ну, я такой же сумасшедший, как и все остальные люди, – говорит мне в ответ Кэрри, улыбаясь своей знаменитой улыбкой. – Мне всегда было нужно внимание, я это понял с самых ранних лет. Как-то в школе, сидя на задней парте, я, как всегда, передразнивал кого-то. Учитель заметил это, вызвал меня к доске и предложил повторить это уже перед всем классом. Я повторил и вдруг понял, что мне необходима реакция тех, кто меня слушает, моих зрителей, и что в конце концов я, наверное, не смогу жить без нее, точто так же, как иные люди не могут жить без наркотиков и алкоголя. Та история и означала конец обычной жизни.

– Эта жажда зрительского признания все еще владеет тобой?

– Конечно. У меня неестественная потребность в том, чтобы меня замечали и любили. Но я все-таки не пойду на все ради публики. Я не боюсь стать иным, повернуться другой стороной, потому что верю: талант всегда найдет своих зрителей. Взять, например, Битлз – они ни под кого не подстраивались. Они менялись, наживали себе врагов, теряли своих поклонников, приобретали новых…

– Ты сравниваешь себя с Битлз? Может быть, ты даже видишь себя в роли некоего умудренного жизнью гуру, у которого есть ответы на все вопросы?

– Да нет, я не верю, что какой-то человек может прийти и сразу решить все твои проблемы. За тебя этого никто не сделает. Сейчас, чтобы лучше понять себя и устроить свою жизнь, я пытаюсь побольше узнать о том, что мне необходимо для этого, – ну, например, читаю сразу три книги по психологии. У нас есть только одно-единственное – настоящее – время, только одна жизнь. И если попросту растрачиваешь ее, то это означает, что на самом деле ты не живешь. Я пытаюсь учиться на собственных ошибках. Мой первый брак не удался, потому что у нас не получалось обычной, спокойной жизни. Очень трудно сниматься, творить, ежедневно переживать все это сумасшествие, а потом просто возвращаться домой. После эмоциональных перегрузок мне очень нелегко успокоиться.

– Да, я слышал, что Кэрри легко вывести из себя. Пытаешься ли ты научиться лучше владеть собой?

– Я нелегко принимаю критику, – сознается он. – Когда критикуют мою работу, – это оставляет меня равнодушным, – но когда критикуют меня самого, упрекая в том, что я плохо отношусь к людям, вот тогда я срываюсь.

– Продолжаешь ли ты употреблять для стимуляции настроения наркотик-антидепрессант prozac, о котором говорил мне два года назад?

– Сейчас я нуждаюсь в нем не так сильно, как когда-то, – говорит Кэрри. – Я наслаждаюсь самыми разными состояниями. Стараюсь, правда, не погружаться надолго ни в одно из них, однако всему есть свой черед. Есть время размышлять, время радоваться, время совершать безрассудные дела… Буддисты, наверное, дали бы мне совет держаться в середине колеса, не взлетая слишком высоко вверх и не падая вниз. Но это довольно трудно для меня, потому что вся моя жизнь – это взлеты и падения. Это – моя работа, понимаешь? Никто не захочет прийти в кино и смотреть на актера, держащегося в середине колеса. Зрители хотят видеть, как кто-то доходит до крайности. Тем не менее, я пытаюсь найти здесь какой-то баланс…

Зрители безумно хотят видеть Джима Кэрри в комических ролях – кассовые сборы комедий с его участием тому подтверждение. Многие, в том числе и маститые критики, сравнивают его с величайшими комиками мирового кино. Но есть и немало таких, кто обвиняет Кэрри в том, что он способствует оглуплению Америки.

– Это выводит меня из себя, – говорит он. – Конечно, не до такой степени, чтобы я из-за этого потерял сон, но все-таки: разве трудно понять, что комедия есть комедия. Я знаю, есть критики, которые считают меня идиотом. Им бы я ответил: Вы могли бы заметить, что я из числа тех людей, которые растут день ото дня. Вот если я и в пятьдесят лет буду сниматься в таких фильмах, как Тупой и еще тупее, вот тогда вы сможете смешать меня с грязью. Меня очень задевает, когда некоторые обвиняют меня в оглуплении Америки. Я не учитель. Я просто хочу, чтобы люди смеялись. Переходя к кри-тике другого рода, я спрашиваю Кэрри, согласен ли он с тем, что некоторые считают его неуправляемым.

– Я люблю, когда мной руководят, – настаивает он. – И я абсолютно управляем. Я могу испробовать пятьдесят разных способов, чтобы достичь какой-то цели, но так и не решить, какой из них лучше. Мне нужно, чтобы кто-нибудь сказал: Надо делать именно так, а не иначе! Недавно я прочитал статью, в которой Стивен Спилберг сказал, что если бы он стал сейчас делать римейк Челюстей, то дал бы мне роль Ричарда Дрейфуса и просто сел бы на меня верхом. Знаешь, мне, наверно, понравилось бы, если бы на меня сели верхом.

– Но ведь ты наверняка даешь волю своим чувствам?

– Да, случалось, что посреди эпизода я останавливался и говорил: Я устал. Я больше не могу ничего делать, и мне на все наплевать. Можете меня выгнать. Иногда я бываю в ужасном настроении, избежать этого невозможно, потому что в нашем бизнесе приходится тратить всю свою эмоциональную энергию. Однако если я в таком состоянии кого-нибудь задеваю, то потом звоню этому человеку и говорю: Извини, не обижайся. Люди видят, что я по-настоящему работаю. Не думаю, что кто-нибудь может назвать меня безответственным. Я замечаю, что Кэрри постоянно косится на пистолет, лежащий рядом с нами.

– Скажи, ты в самом деле умеешь обращаться с оружием?

– Я умею стрелять, – говорит он. – Но хотя и ношу с собой пистолет, я не люблю его. К счастью, мне почти не попадались люди, от которых нужно было бы защищаться.

– Почти?

– Бывали случаи, когда я оказывался в толпе, совершенно вышедшей из-под контроля, – рассказывает он. – Однажды мы с Лорен поехали в Лас-Вегас, чтобы посмотреть на поединок Тайсона. Охрана у нас была отвратительная. Нас окружили какие-то сумасшедшие люди, они толкали Лорен и даже вырывали у нее волосы – на память. Это было страшно…

– А как ты себя чувствуешь в собственном доме? По-моему он находится неподалеку от того места, где были убиты жена О-Джея Симпсона Николь и Рон Голдман? Этот квартал давно стал Меккой для любопытствующих туристов, любителей пощекотать себе нервы, покопаться в грязи, да и просто чокнутых…

– Я не жалею, что купил этот дом, – говорит Кэрри. – У меня там нет никаких проблем. У нас установлена охранная сигнализация, а внутри постоянно находится огромная сторожевая собака. Что бы там ни говорили о всяких электронных штучках, но собаки – это лучшие охранники. Ну хорошо, насчет своего дома он может быть совершенно спокоен. Но есть ли покой в его семье? Журналисты из бульварных изданий непрерывно следят за ним и за Холли. Большинство из них уверены в том, что первый брак Кэрри распался по его вине; а сейчас они хором предсказывают близ-кий крах его отношений с Лорен… А что он сам мог бы сказать на этот счет?

– Сплетни в нашей стране живут своей жизнью, с ними ничего нельзя сделать, – с явной досадой говорит Кэрри. – Мы с Лорен смотрим на это, как на какую-то безумную игру кошек с мышами. Конечно, когда на разных вечеринках меня окружают газетчики, я могу улыбаться, говорить о чем угодно, но ведь это мало что даст – если они пришли к какому-то выводу, их не переубедить. Мои отношения с Лорен не просты. Даже обычным людям трудно наладить совместную жизнь, а ведь мы с Лорен постоянно в центре внимания, и это, конечно же, страшно осложняет наши взаимоотношения.

– Многие кинокомики, как правило, далекие от идеала мужской красоты, сходятся с самыми привлекательными женщинами. Как, по-твоему, почему это происходит?

чему это происходит?

– Из-за больших членов, – говорит он, ухмыляясь. – Огромных членов, похожих на ракеты земля-воздух. Посмотрите на Милтона Берла, Чарли Чаплина. Конечно, бывают комики с маленькими членами, но с огромным чувством юмора. Но все-таки большинство из нас, настоящих комиков…

– Ну, а помнишь ли ты свой первый поцелуй?

– Когда мне было 11 лет, мы играли в бутылочку, – вспоминает Джим. – Мне выпало поцеловаться с девочкой по имени Тэмми – ее имя я помню до сих пор. Это было здорово. Но первый оргазм мне запомнился больше. Я был полностью одет, и все произошло так быстро, как будто я что-то потерял, выронил. Я внезапно оказался охваченным какой-то волной. Я был в шоке, но в то же время это ощущение было мне знакомо. Не знаю, почему, – наверно, такое знание глубоко заложено в наших душах. Был ли объект его первой дани Онану живым существом или неодушевленным предметом? Отвечая на этот вопрос, Кэрри рассказал мне, что его страшно возбуждал коврик, который находился в спальне родителей.

– Это было живое существо, – говорит он. – Даже сейчас, стоит мне только подумать о том ковре, как… То, чего ты не можешь заполучить, больше всего сводит тебя с ума.

– Но теперь ты можешь купить себе любой ковер, какой только пожелаешь…

– Это действительно так – всем известно, сколько я зарабатываю, – говорит он. – Но я не зациклен на деньгах. Они сами собой поступают на мой счет, а мне остается только соответствующим образом ими распорядиться. Деньги рассеивают страх, страх перед будущим. К тому же в нашей стране вообще-то довольно страшно жить, если ты не построишь себе что-то вроде защищенного со всех сторон гнезда. Я не покупаю Мазерати, меня никогда не одолевает желание пускать пыль в глаза. Пока я лишь размышляю о том, что мне на самом деле необходимо, но наверно, остановлюсь на том, что куплю себе два дома: один здесь, в городе, другой – где-нибудь подальше, где время от времени можно было бы скрыться ото всех.

– Насколько мне известно, Том Хэнкс еще не получил все свои деньга за Форреста Гампа. Скажи, а каков порядок выплаты гонорара актерам? Получают ли они полностью все свои деньги?

– О, Том будет ждать несколько лет, пока весь его гонорар по капле не перетечет к нему, – говорит Кэрри. – Видишь ли, цифры на бумаге – это одно, но ведь нужно еще рассчитаться с агентами, заплатить налоги… В результате из двадцати миллионов долларов получается пять с половиной. Конечно, это тоже огромные деньги, но все же не двадцать миллионов. Я бы мог свихнуться, если бы постоянно думал о том, что фильм, за который мне заплатили двадцать миллионов, собрал по всему миру от трехсот до пятисот миллионов. Но нельзя ведь не принимать в расчет того, что и студии должны платить своим работникам, возмещать расходы на фильм, платить налоги и так далее и тому подобное – и у студий в итоге остается не так уж много. Поверь мне, я живу не ради денег, я знаю людей, которые проигрывали такие богатства, по сравнению с которыми мои доходы кажутся микроскопическими.

– Видишь ли ты в карьере Хэнкса некий образец для себя?

– Мы с Томом совершенно разные, – отвечает Кэрри. – Он сейчас на вершине в нашем бизнесе, и свое место занимает по праву. Он действительно очень талантливый актер, создавший целый ряд великолепных работ. Хэнкс ненамного старше меня, однако я принадлежу к другому поколению. У меня своя карьера. У меня сейчас очень много предложений, поэтому мне приходится тратить немало времени, чтобы просеять материал, которым я завален. Я не собираюсь отказываться от комедий, однако хочу сняться и в других, более серьезных фильмах.. В картине Truman Show Кэрри предстоит работа с Питером Уиром, который снял Харрисона Форда и Робина Уильямса в фильмах Свидетель и Общество мертвых поэтов, открывших перед актерами совершенно новые перспективы…

– Во время нашей первой встречи он объяснил мне какой-то эпизод, потом неожиданно поднялся и, оставив меня за столом, надолго застыл где-то в углу. Мне это ужасно понравилось, потому что я сам такой же – если у меня вдруг появилась идея, я не могу уже думать ни о чем другом. Я должен полностью сосредоточиться на ней, чтобы с ее помощью найти путь решения своих творческих проблем. Я понял, что Уир, как и я, плюет на условности. Но как бы ни изменилась его карьера, он никогда не изменит своей любви к анархии, уверяет Кэрри.

– Иногда, во время серьезного разговора с очень серьезными людьми о том или ином проекте, я могу сказать: Мне кажется, что в этом фильме нужно немного повалять дурака. Не волнуйтесь, я чуть-чуть погримасничаю, и все будет в порядке. Ты бы только посмотрел на их лица! Я действительно люблю гримасничать… Прощаясь, я спрашиваю у Кэрри, что он собирается делать после Кабельщика.

– У меня воспалился сустав большого пальца ноги, и сначала мне нужно его вылечить, – на этот раз он не шутит. – Мне придется некоторое время полежать в постели, так что я смогу почитать. Ну а потом я постараюсь сделать в кино все, что только можно.

Статьи про актеров

2 комментария

  1.  

    СТУДИЯ 6 » ДЖИМ КЭРРИ ГОВОРИТ «ДА» пишет

    20 сентября 2016 @ 6:27 пп

    […] в своей новой комедии «Всегда говори «да» (Yes Man, 2008), Джим Кэрри не просто сказал «да»: он настоял на этом […]

  2.  

    СТУДИЯ 6 » ДЖИМ КЭРРИ ГОВОРИТ «ДА» пишет

    8 июня 2017 @ 6:13 пп

    […] в своей новой комедии «Всегда говори «да» (Yes Man, 2008), Джим Кэрри не просто сказал «да»: он настоял на этом прыжке. «Мы […]

Комментарии RSS · Адрес для трекбека