dzhemi li kertis aktrisaВ зал ресторана, в котором я сижу, не входит, а просто влетает Джеми Ли Кертис, актриса, завоевавшая симпатии зрителей после фильмов True Lies (“Правдивая ложь”) и A Fish Called Wanda (“Рыбка по имени Ванда”). Несмотря на то что о ней много чего говорят, Джеми всегда привлекала меня – необычной андрогинной внешностью, открытым характером – что, может быть, самое главное, неординарностью своей карьеры. Начав со второсортных фильмов ужасов, Кертис заявила о себе в лентах Perfect (“Идеальный”) и Blue Steel (“Голубая сталь”).

Потом она позволила себе сняться в телесериале Anything But Love (“Все, кроме любви”), не отличавшемся особыми художественными достоинствами, но затем снова поднялась наверх, став работать с такими давным-давно признанными мастерами, как Мел Гибсон, Арнольд Шварценеггер и режиссер Джон Камерон. Не получив возможности сыграть заглавную роль в знаменитой пьесе Уэнди Вассерстайн The Heidi Chronicles (“Хроника жизни Хайди”), Кертис все же сумела добиться этой вожделенной роли в экранизации пьесы для кабельного ТВ. Во многих фильмах Кертис играла матерей (My Girl/“Моя девочка”, Forever Young/“Вечно молодой”, Mothers Boys/“Маменькины сынки” и др.). Переход на такое амплуа обычно означает конец большой карьеры, однако Джеми это не принесло ни малейшего вреда… Садясь за стол, Кертис замечает небольшую табличку рядом с собой, смотрит на нее и, смеясь, показывает мне. На табличке написано: “Пожалуйста, воздержитесь от курения”.

– Мне показалось, – обращается ко мне Кертис, – что здесь написано “Пожалуйста, воздержитесь от уныния”, и я подумала: “Какая восхитительная надпись!” Она кладет табличку себе в сумочку.

– Вот что будет на моей надгробной плите: “Пожалуйста, воздержитесь от уныния”. Это намного лучше той эпитафии, которую я выбрала для себя раньше: “Я пыталась”. Кертис так радуется этой фразе, что мы решаем сделать тему “Воздержания от уныния” лейтмотивом нашей беседы.

– Но перед тем как начать интервью, не забудь, пожалуйста, упомянуть, что я не только рекламирую заменитель сахара Equal, но и сама употребляю его, – говорит она, насыпая заменитель в свой кофе. Затем она хлопает себя по ноге. – А еще я рекламирую колготки Leggs и, как видишь, ношу их. Я собираюсь сделать перерыв в съемках, чтобы больше времени проводить с дочерью и с помощью рекламы без особого напряжения заработать побольше денег. Кстати сказать, вещам, которые я рекламирую, иногда находится самое неожиданное применение. Вот пример: как-то один робкий студент попросил у меня автограф; ни у него, ни у меня не было ни постера, ни фото, и тогда я сняла с себя колготки и расписалась прямо на них. Видел бы ты его лицо! Такова Кертис. Всем известен ее веселый характер. Ее коллеги вспоминают, что ей ничего не стоит сочинить сатирические, а иногда и чуть ли не хулиганские песни, в которых фильмы, над которыми она работает, представляются как дешевые мюзиклы.

– Мои персонажи, – говорит Кертис, – иногда произносят такие слов, над которыми невозможно не смеяться. Так, в фильме Blue Steel (“Голубая сталь”) моя героиня просит Рона Силвера: “Подержи мой пистолет”. Разве в этих словах не чувствуется что-то ужасно пародийное. Я спрашиваю Джеми Ли, бывает ли она вызывающей не только за кадром, но и на экране?

– Мне не хватает для этого эмоциональной силы, – отвечает мне Кертис. – Чтобы быть вызывающей, нужно встать перед всеми и, что называется, взять огонь на себя. Меня до сих пор удивляет, что именно моя роль в True Lies вызвала такой бурный протест феминисток, хотя над фильмом работали еще 129 человек. Мы все были просто ошарашены, потому что никто из нас даже не думал о том, что герой Арнольда Шварценеггера низко и подло обращается со своей женой… Как актриса я никого и ни на что не провоцирую. Что у меня есть, так это чувство игры. Мне нравится разрушать стереотипы, которые так влияют на представления очень многих людей в шоу-бизнесе. Зрители хотят видеть самое худшее и в шоу-бизнесе, и в тех людях, которые заняты в нем. Да, действительно, шоу-бизнес разрушает жизни многих людей, потому что это – мир фантазий, где зачастую трудно отличить настоящее от выдуманного. Но есть и другие примеры: в 1984 году из четырех браков, заключенных между людьми, принадлежащими к шоу-бизнесу, три – между Мэриел Хемингуэй и ее мужем, Бетт Мидлер и Мартином фон Хаселбергом, мною и Кристофером Гестом – существуют до сих пор. Мне нравится говорить правду о шоу-бизнесе, поэтому вместо того чтобы укреплять иллюзорные представления о нем, я смеюсь над ними. Кажется, невозможно не наслаждаться той радостью, которую излучает Кертис, однако далеко не все понимают и принимают ее игру.

Несмотря на то что Кертис раскрыла драматические стороны своего таланта в фильме Love Letters (“Любовные письма”) и продемонстрировала образцы замечательной комической игры в лентах Trading Places (“Поменяться местами”), A Fisf Called Wanda и True Lies, ей еще нужно много работать, чтобы достичь известности – и гонораров – Сандры Буллок, Джулии Робертс, Деми Мур, не говоря уже о славе Анхелики Хьюстон или Мерил Стрип. Но одной работы, видимо, мало, потому что большой успех в значительной степени зависит еще и от того, понимают ли актрису режиссеры и продюсеры…

– Мне наплевать, что тот-то и тот-то не понимает меня или просто не разговаривает со мной о работе, не говоря уже о том, чтобы дать мне ее, – гневно произносит Кертис. – Если они не хотят приглашать меня, то что же – я должна говорить им: “Возьмите! Пожалуйста!”? Я сказала своему агенту: “Я не хочу, чтобы ты звонил какому-нибудь режиссеру и говорил: “А почему вы не дадите Джеми Ли Кертис роль в вашем фильме? Я знаю, что героиня – 14-летняя негритянка, но я уверен, что Кертис с этим справится”. Агенту я высказала свое отношение к его работе: “Не продавай меня. Мне было бы страшно неловко, если бы я узнала, что ты навязываешь меня людям, которым я не нужна. Черт с ними. Если они не хотят, то и мне этого не надо. Все фильмы, благодаря которым я сделала свою карьеру и которыми горжусь, сами пришли ко мне. Джим Камерон понял меня. То, что он сам позвонил мне домой, увидев во мне актрису, которая справится с ролью в True Lies, – это подарок судьбы. Джон Клиз, который снял меня в A Fish Called Wanda и сейчас снимает в новом фильме Fierce Creatures (“Свирепые создания”), в котором занят весь актерский состав A Fish Called Wanda, понимает меня все-таки чуть меньше. А вообще-то я довольна тем, как меня понимают и воспринимают, поэтому я могу восхищаться Вуди Алленом и не обижаться на то, что он ни разу не позвонил мне; вероятно, он просто не понимает меня. Пусть. Я в состоянии быть актрисой в мире, в котором он делает свои фильмы, я же снимаюсь у тех, кто понимает меня. Как Кертис реагирует на сообщения в прессе о том, что на некоторых актрис проливается золотой дождь в виде двенадцатимиллионных гонораров?

– Во-первых, я не читаю эти журналы специально, а только сидя в приемной у дантиста, где они лежат у тебя под рукой, – говорит она. – По-моему, все вокруг зациклены на деньгах. Сейчас звездам платят, на мой взгляд, слишком много. Правда, я надеюсь, что люди, получающие за фильм 12 миллионов долларов, большую часть этих денег тратят на филантропические цели. Это не значит, конечно, что если и мне захотят заплатить двенадцать миллионов, я скажу: “Спасибо большое, но мне хватит и одного”. Ну, а на самом деле я получаю очень хорошие гонорары, хотя и не самые высокие. А не хотелось бы ей попробовать сняться в какой-нибудь комедии, вроде Pretty Woman (“Красотка”), Sleepless in Seattle (“Неспящие в Сиэтле”), While You Were Sleeping (“Пока ты спал”), Four Weddings and a Funeral (“Четыре свадьбы и похороны”) или в таком блокбастере, как “Бэтмэн”?

– Я преклоняюсь перед актерами, которые делают то, на что я не способна. А то, что я сама умею, мне ужасно наскучило. Я испытываю огромный интерес к тем людям, которые готовы пожертвовать всем, лишь бы справиться со своей работой, – например, Шон Пенн, The Indian Runner (“Индеец-бегун”) которого был сказочным фильмом; я смотрела его с открытым ртом. Еще мне очень нравится Гэрри Олдман. А когда я однажды встретилась с Мерил Стрип, то хотела задать ей только один вопрос: “Когда вы снимали Sophies Choice (“Выбор Софи”), неужели ты как всегда просыпалась утром, будила детей, кормила их, играла с ними, а потом шла и участвовала в таких сценах?” Моих актерских способностей на такое, видимо, не хватит… Ты сейчас упомянул много романтических комедий. Вообще-то они мне не нравятся, потому что, посмотрев их, я потом, придя домой и глядя на своего мужа, думаю: “Ну почему ты не такой очаровательный, как Хью Грант?” Я слышал, что Кертис предлагали роли в некоторых из этих фильмов, но когда я пытаюсь выяснить, имеют ли под собой почву подобные слухи, она решительно заявляет, что не будет об этом говорить.

– Больше всего на свете я ненавижу, – замечает Кертис, – когда актер рассказывает, от каких ролей он отказался. Мне хочется ударить его и сказать: “Да кто ты , черт побери, такой, чтобы говорить о том, какие роли были у тебя в руках, до того как другие сыграли их? Ты же ведь отказался от них, говнюк. Может быть тебе эти роли и действительно предлагали, но ты за них не взялся, так что теперь это не твои роли. Не пытайся урвать кусок чужой славы, заявляя: “Я мог бы сняться в этом фильме вместо такого-то или такого-то”. Отлично, не будем касаться Мишель Пфайффер, но все-таки – получилась бы из Кертис настоящая Женщина-Кошка?

– Знаешь, в чем проблема? Эти огромные фильмы – просто динозавры. Актеров в таких фильмах не видно, потому что все обращают внимание только на освещение, костюмы, декорации и так далее. У Джулии Робертс ничего не получилось в Hook, потому что это был не фильм, а какой-то слон. А уж я-то точно не настолько талантлива, чтобы вызывать смех в вакууме. И я никогда не боролась за роли. Меня вполне устраивает то, как я получаю работу. Когда-то я верила , что в моей жизни что-то существенно изменится, если я достигну успеха. Однако ничего не изменилось, кроме того, что я стала более известной. Я не из тех, к кому студии обращаются в первую очередь. Есть много 35-летних актрис, которые могут сыграть все то, что играю и я. Но, может быть, мое преимущество в том, что я берусь за разные роли. Я сыграла матерей в семи своих последних фильмах.

А завтра сыграю бабушку. Недавно мне предложили сняться в телесериале, и если бы я не решила сделать перерыв в работе, то дала бы на это согласие. У меня простое отношение к карьере. Телесериал The Heidi Chronicles – отличный пример. Если бы они решили сделать из этой вещи театральную постановку или кинофильм, то не позвонили бы мне. Но так случилось, что феминистки своим громким негодованием по поводу True Lies сделали его хитом. Наверно, именно из-за этого мне отдали предпочтение среди других претенденток на роль в The Heidi Chronicles. Дочь кумиров 50-х годов – Тони Кертиса и Джанет Ли, – Джеми Ли Кертис, конечно, многому научилась на примере своих родителей. Ее мать, которая в последний раз появилась на киноэкране вместе со своим мужем в фильме The Fog (“Туман”), сказала мне однажды, что она очень хотела бы сняться вместе с Джеми в экранизации романа Кэрри Фишера Postcards From The Edge (“Картинки с края бездны”), в котором рассказывается о голливудских актрисах – матери и дочери.

– Очевидно, мы смогли бы внести в такой фильм и наш личный опыт, – размышляет Кертис. – Но было бы неверно думать, что только из-за того, что ты – дочь кинозвезд, ты мечатаешь о том, чтобы сниматься вместе с ними. Я, конечно, восхищаюсь фильмами своих родителей. Если бы я снималась в каком-нибудь телесериале, а сценарист предложил хорошие роли и для них, это было бы замечательно. Но воссоздавать свою собственную семью еще и на экране? Нет… Кроме того, я никогда не думаю об уже снятых фильмах “А вот если бы…”, – и тем более не буду так думать о Postcards From The Edge, потому что Ширли Маклейн и Мерил Стрип в нем великолепны, и фильм получился умный, веселый и в то же время грустный… А думала ли когда-нибудь Кертис о том, что и она смогла бы преуспеть в кино в те времена, когда ее родители были суперзвездами? Кертис отрицательно качает головой:

– Та эпоха предъявляла к актерам определенные требования, которых сейчас не надо придерживаться. Конечно, студии – да и пресса – в большей степени, чем сейчас, защищали актеров, что само по себе очень хорошо. Но одновременно это и приносило актерам массу проблем, потому что они должны были скрывать, кто они на самом деле, а такое подавление самих себя нередко приводило к алкоголизму. И все же, повторяю, тогда было немало хорошего. Постоянное внимание со стороны студий давало актерам чувство общности, некое чувство семьи, в то время как сейчас мы – свободные одиночки, которые должны постоянно бороться за себя. В наше время простодушные добряки в кинобизнесе не выживают. Кертис говорит, что под влиянием своих родителей она стала универсальной актрисой.

– На церемонии вручения премий Гильдии Киноактеров мы с матерью сидели за одним столиком с Квентином Тарантино, – вспоминает она. – Он сказал ей: “Ваша работа с Джерри Льюисом, Дином Мартином, да и все ваши комедии – это пособие по обучению комедийному мастерству. Вы – самый недооцененный мастер комедии в кино”. И он был прав, потому что, хотя некоторые из этих фильмов и считаются легкомысленной ерундой, Джанет Ли смогла продемонстрировать в них великолепные образцы комедийной работы. В то же время она превосходно сыграла и в таких серьезных фильмах, как Psycho (“Психоз”) и The Manchurian Candidate (“Маньчжурский кандидат”). Таков же и мой отец. Он снялся не только в нескольких сумасшедших секс-фарсах, но и в Sweet Smell of Success (“Сладкий запах успеха”) и The Boston Strangler (“Бостонский душитель”), фильмах, отличающихся глубиной поставленных в них проблем. Джанет Ли и Тони Кертис могли показать и бурный фарс, и тонкую психологическую игру, сыграть и на театральной сцене, и на телевидении. Во многом я следую их примеру, даже не всегда осознавая это. Я говорю Кертис, что мне очень нравятся ее комические роли на экране. Благодарно качнув головой, она все-таки считает нужным поправить меня:

– Я не настолько комична, как, например, Мэри Тайлер Мур или Сибил Шеперд. Я могу сказать веселое словечко или сделать какое-то комичное движение, но это – максимум, на что я способна. А как же тогда оценить эпизод в A Fish Called Wanda, в котором героиня Кертис говорит своему собеседнику (его играет Кевин Клайн): “Назвать тебя глупым – значит оскорбить других глупых людей. У меня есть платья с более высоким коэффициентом интеллектуальности, чем у тебя”. По мне, так это очень веселый и профессионально сделанный эпизод. Но Кертис вновь возражает:

– Да ты посмотри внимательнее: я там сама смеюсь. Мы переснимали этот эпизод несколько раз, но я никак не могла удержаться от смеха. А в фильм вошел самый лучший дубль… Ну а как она считает, будет ли зрителям весело от Fierce Creatures – истории о некой австралийской издательской империи, которая намеревается выкупить лондонский зоопарк, чтобы устроить на его месте поле для игры в гольф?

– Фильм получается хороший, но он еще не закончен. Мы еще будем переснимать много сцен. Джон Клиз очень педантичен. Сначала мы снимаем все эпизоды, затем просматриваем их и переделываем. Первый фильм, Wanda, рассказывал о столкновении разных культур, а в Fierce Creatures показан конфликт, в котором погоня за наживой сталкивается с любовью к окружающему миру. В этой ленте я играю очень странную героиню, но над ней совсем не хочется смеяться. Под конец я предлагаю Кертис небольшой блиц-опрос. С кем из актеров, снимавшихся вместе с ней, ей больше всего нравилось целоваться?

– Постоянные поцелуи – одно из самых больших преимуществ в моей карьере, – говорит она. – А лучше всего целовался Дэн Эйкройд. В самом конце Trading Places у нас был очень долгий поцелуй… Мы целовались так, как наверняка бы не позволили себе сейчас, когда мы оба семейные люди. Может ли она назвать песню или музыкальную композицию, которая повлияла на ее жизнь?

– Когда мне было двадцать два года, я встречалась с одним человеком, который был на десять лет старше меня, и он как-то сказал мне, что песня Брюса Спрингстина Jungleland все перевернула в нем… А вот хотела бы я, чтобы моя жизнь изменилась, после того как я услышала, например, Боба Дилана? Конечно. Но изменилось ли что-нибудь в моей жизни после этого? Нет. Может, это и ужасно, но на мою жизнь повлияли скорее легкие песенки без особого содержания. Что бы она посоветовала молодым мечтателям, прибывающим в Голливуд на поездах, самолетах, автобусах?

– Немедленно возвращайтесь домой. Назови вещь, которую девушки в этом городе всегда должны иметь при себе.

– Презерватив. И, наконец последний вопрос. Возможно, через несколько десятилетий дочь Кертис, которой сейчас десять лет, попадется статья о ее творчестве. Что же, по мнению Кертис, должно быть обязательно написано в той статье?

– То, что я часто пыталась достичь невозможного; что я никогда не подвергала чувство психоанализу и что я всегда воздерживалась от уныния.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты