dgulianna mur aktrisa«Для меня страх – самый лучший стимулятор. Очень часто я делаю что-то только потому, что чертовски боюсь делать!» – говорит Джулианна Мур. В детстве она преодолевала страх сцены тем, что выходила и играла. А ужас перед жуками, гусеницами и стрекозами она преодолела весьма экстравагантно: сыграла главную женскую роль в фильме Стивена Спилберга «Затерянный мир: Парк юрского периода», где ее героиню поджидали встречи с самыми отвратительными тварями, какие только могло создать воображение человека.

В новом фильме рассказывается о приключениях двух экспедиций, отправившихся на далекий остров – питомник динозавров. Среди них оказывается палеонтолог Сара Хардинг, новая подруга героя первого фильма, специалиста по теории случайностей Малкольма (Джефф Голдблюм). Разумеется, полная энтузиазма девушка не подозревает (в отличие от своего дружка), сколько бед могут принести людям динозавры… Оказавшись на съемках «Затерянного мира», актриса порой испытывала те же чувства, что и ее героиня. «Перед съемками Стивен спросил меня, в хорошей ли я форме? – вспоминает она. – Я в ответ: конечно, я постоянно тренируюсь, бегаю трусцой. А сама думаю, зачем он об этом спрашивает? Мы же просто кино снимаем. Неужели я должна буду что-то делать без дублера? А потом, когда мы снимали сцену бегства, мне пришлось бежать вместе с Вэнсом Воном и Джеффом Голдблюмом, а ведь и тот и другой выше меня на голову! Спилберг постоянно кричал: «Джули, беги быстрее!» А эти ребята даже не оглядывались на меня».

Иногда Мур вообще не было видно за высокой травой. Но она уверяет, что невысокий рост героине боевиков не помеха. «Я гораздо больше волновалась, будет ли это выглядеть правдоподобно, – вспоминает актриса. – Ведь мне приходилось уворачиваться от чудовища, которого не было в кадре: компьютеры пририсовали его только в постпродукции!» Джулианна Мур говорит, что впервые в жизни ощутила чисто физическую тяжесть съемок. До «Затерянного мира» ей уже приходилось сниматься в боевике «Убийцы», но там вся физическая нагрузка легла на плечи ее партнеров – Сильвестра Сталлоне и Антонио Бандераса. А здесь, по признанию актрисы, по вечерам после съемок она буквально валилась с ног. «Иногда я приползала домой, падала на кровать и сразу же засыпала. Иногда забиралась в ванну и лежала в ней часами, не находя сил добрести до постели. Я даже не пыталась отскрести бутафорскую кровь, потому что знала: через несколько часов в кресле гримера получу новую порцию. Но с другой стороны, было чертовски приятно сыграть персонаж, внешность которого не имеет значения. На скольких проектах я получала указания вроде: «Не садись, а то помнешь платье!» Или: «У тебя два волоска выбились из челки». Когда подобные проблемы отпадают, актеру гораздо легче почувствовать себя свободным».

Самой тяжелой, рассказывает Мур, была сцена в вагончике, который атакуют динозавры. «Мы снимали три недели, это были самые тяжелые эпизоды. Ты сидишь в трейлере, а они его двигают, двигают и в конце концов спихивают с обрыва. Конечно, знаешь, что все закреплено и проверено, но все равно страшно!» Но самое худшее было впереди: актерам пришлось висеть в этом трейлере на высоте 30 футов, чтобы их можно было снять с разных углов. «Три недели я находился в подвешенном состоянии с двумя задницами на уровне моего носа, – смеется партнер Мур, актер Вэнс Вон. – Одна – Джули, вторая – Джеффа Голдблюма. Первое – приятно, второе – не очень!» Вылезать и влезать в декорацию приходилось с помощью альпинистского снаряжения. К тому же в эти дни на съемочной площадке было очень холодно. Дело в том, что действие происходит в дождь. От влажности линзы камер начали запотевать. Чтобы испарений было меньше, пришлось сильно понизить температуру на съемочной площадке. Но по сюжету герои находятся в тропиках, а потому должны быть одеты довольно легко. «Я очень сильно трясусь в этой сцене, – вспоминает Мур. – Но не от страха, а от холода». Но и это было еще не все. После висячей сцены актрису ждала сцена лежачая. «Нас опустили и положили в грязь. Бьющееся стекло добавили позже на компьютере. Нам раздали наушники-жучки, которые вставляются в ухо, и Стивен все время командовал нами по селекторной связи. Это было так странно – лежишь в грязи, на тебя льется вода, а в ухо тебе идет бодрая команда: «Голову направо! Джули, не двигайся, а то будешь не в фокусе! Теперь отвернись! Стекло бьется слева! Стекло падает справа!» Я знаю, что в этой сцене все было вымерено до миллиметра. Но когда я смотрела ее на первом просмотре, мне было очень страшно, я сжимала подлокотники кресел, хотя прекрасно знала, чем все кончится!»

Во время просмотра и впрямь кажется странным, что никто из участников съемок не пострадал: ведь актерам пришлось практически во всех сценах сниматься без каскадеров. «Я постоянно отпускала замогильные шуточки, – улыбаясь, рассказывает Мур. – Поначалу каждый день уверяла, что живыми мы из этой истории не выкарабкаемся. В крайнем случае, останемся без рук и ног. Но к концу съемок у меня появилось странное ощущение: я почувствовала себя мультяшной куклой, которую бьют, рвут на части, расплющивают, а ей хоть бы хны. Под конец мне стало казаться, что, даже если меня переедет грузовик, я только отряхну пыль с колен и пойду дальше как ни в чем не бывало. Совершенно иная стилистика, совершенно иная манера актерской игры». Актрисе-интеллектуалке пришлось изрядно потренироваться в мультяшности, а также подстричь роскошные рыжие волосы до плеч, чтобы не выглядеть традиционной «девушкой в опасности». Она считает, что фильм стоил жертв, и уверена, что участие в боевике никоим образом не запятнает ее имидж серьезной актрисы элитарного кино.

«Мне так хотелось работать со Стивеном, что мысль об упреках со стороны интеллектуалов мне даже не пришла в голову, – говорит она. – Я действительно мечтала играть у Спилберга. Он великий – нет, величайший! – визионарий и мечтатель нашей эпохи и к тому же потрясающий профессионал. Во всех своих фантастических приключенческих лентах он прежде всего стремится показать человеческий элемент и поднять его над всем остальным. Самое замечательное в этом фильме – это то, как Стивен говорит о семье, о том, что люди должны ценить и понимать друг друга. Человеческое сообщество и семья динозавров проходят через весь фильм так, что зритель ни на минуту не перестает волноваться за них». Спилберг признается, что заметил Мур в 1993 году в крохотной роли доктора Анны Истмэн в фильме «Беглец» – роли, почти целиком вырезанной из уже готового фильма. От роли осталось ровно три минуты экранного времени – и вовсе не потому, что Мур сыграла плохо или у нее не сложилась «алхимия» с партнером. Просто продюсер Арнольд Копелсон решил, что кино получается слишком длинное, а значит, нечего герою Харрисона Форда крутить роман с красивой дамой, пусть занимается своими прямыми обязанностями – убегает от преследователей.

История с «Беглецом» – одним из самых кассовых боевиков 90-х годов – стала для Джулианны Мур самым жестоким разочарованием в коммерческом голливудском кино. Но парадоксальным образом именно эта роль – вернее, то, что от нее осталось – и привлекла внимание Спилберга, который дал актрисе еще один шанс попробовать себя в коммерческом кино. Мур даже не пришлось проходить пробы – Спилберг утвердил ее на роль после разговора и ее устного согласия. «Он специально выписал меня в Калифорнию, – смеется она. – Очень забавный разговор у нас получился. Я узнала, что в первой серии он хотел пригласить на главную роль француженку Жюльетт Бинош. Она отказалась, потому что хотела сниматься у Кеслевского. Знаете, у Стивена заведены досье на всех актеров, с которыми он хочет работать. И на операторов, и на сценаристов. Конечно, мне хотелось бы, чтобы он пригласил меня в какой-нибудь умный фильм, но играть в кино для детей для актрисы тоже интересно! Мур говорит, что ее любимой сценой стала та, где люди спасают детеныша динозавра. «Стэн Уинстон сделал потрясающую аниматронную куклу, – рассказывает она. – Сначала мне казалось, что играть с таким «партнером» будет труднее, чем с несуществующими динозаврами, которых пририсовывают после съемок. Но Стэн сделал такую чудную куклу, что она стала одним из самых трогательных героев фильма. У нашего динозаврика менялось выражение лица, в глазах появлялись слезы, язык был влажным. Мне не пришлось напрягаться, чтобы ощутить желание ему помочь!»

Единственным недостатком куклы, по словам актрисы, был вес батареек, с помощью которых функционировала аниматроника. «Вся эта система была ужасно хрупкой, – вспоминает Мур. – Нас предупредили, что ее ни в коем случае нельзя ронять. На всякий случай кассету с батарейками пристегивали только перед тем как сказать «Мотор!» И сразу же начинали снимать, потому что энергии батареек хватало на несколько минут. Потом все останавливали, заменяли батарейки и делали следующий дубль». Став настоящим специалистом по аниматронным динозаврам, Мур осталась профаном в науке о настоящих динозаврах. Хотя ее героиня Сара Хардинг опытный палеонтолог, Мур признается, что произносила ученые термины, с трудом вникая в их смысл. «Я зазубрила наизусть все эти многосложные названия и благодаря полученным знаниям иногда даже могла отличить плотоядных от травоядных, – смеется она. – Конечно, этот краткий курс зоологии немного помог мне в съемках. Порой мне казалось, что зритель не поверит мне, не поверит, что я могу быть ученой. Вот Джефф Голдблюм действительно герой боевиков. Гениальный актер, умница, а самое главное – с потрясающим чувством юмора. Он говорил, что актерам, играющим в боевиках, без чувства юмора крышка – слишком большие нагрузки на психику. И он прав. Съемочная группа «Затерянного мира» – сплошные юмористы. Каждый день кого-нибудь разыгрывали».

Самым большим прикольщиком был сам маэстро Спилберг. «Он нам пел, рассказывал анекдоты, – вспоминает Мур. – Один раз заставил и меня принять участие в приколе: Спилберг пел за кадром, а я синхронно открывала рот. Получалось, что я пою мужским голосом. Все это засняли на пленку. Мне было так конфузно! Не знаю, зачем ему это было нужно. Наверное, для домашнего архива. Но в том, что касается работы, Спилберг очень серьезный человек, и в его присутствии все работают с полной отдачей! А тем, кто так работает, он готов простить любые странности». Джулианна Мур тоже не лишена странностей. И они вовсе не исчерпываются ее страхом перед насекомыми, о котором мы уже упоминали. Мур скрывает от журналистов свой возраст (все знают, что ей «немного за тридцать», но чему равно это «немного» – загадка). В течение долгих лет Джулианна боялась водить машину; водительские права она получила только в 27 лет, однако до сих пор предпочитает пользоваться услугами друзей, которые подвозят ее на съемки или в аэропорт. Если же ей все-таки приходится сесть за руль, она, по ее собственному признанию, водит свой серый «Вольво» «как 80-летняя монашка», никогда не набирая скорость выше 30 миль в час. Кроме того, постоянно живущая в городе Мур клянется, что ее угнетает вид толпы. «Когда я вижу много людей, мне кажется, будто я задыхаюсь», – говорит она извиняющимся тоном. Возможно, эти странности – результат не совсем обычного детства. Маленькая Джулианна, ее брат и сестра постоянно переезжали из города в город, из страны в страну. Их отец был военным судьей, мать – психиатром с тремя учеными степенями. Отца постоянно переводили с одной военной базы на другую.

Мур вспоминает, что 23 раза меняла местожительство и нигде не могла почувствовать себя дома. К 15 годам она была типичной представительницей племени «нердов» – худая, угловатая, болезненно застенчивая, веснушчатая, рыжая девчонка в очках. «Попадая в новую школу, я думала только об одном: как бы сделать так, чтобы меня не замечали, – с грустью вспоминает она. – Я не принадлежала к тем, кому хотелось и стоило выделяться. Но вместе с тем понимала: так жить нельзя». Родители были заняты своей работой, и в семье считалось само собой разумеющимся, что дети пойдут по их стопам. Просиживающая все вечера над книжками Джулианна виделась им то ученой, то врачом, то художницей…

Она стала и тем, и другим, и третьим только на экране. Врачом – в «Беглеце». Ученой – в «Затерянном мире». А художницей ей довелось побывать уже трижды: в фильмах «Короткие отрезки», «Пережить Пикассо» и «Большой Лебовски». Если бы родителям сказали о том, какая разносторонняя карьера ждет их дочь, они наверняка удивились бы. Ведь в детстве Джулианна почти не ходила в кино да и телевизор включала очень редко. В 15 лет Мур совершила первый шаг на пути к самообновлению: она заработала на сдаче бутылок из-под кока-колы достаточно денег, чтобы приобрести контактные линзы. Потом изменила прическу. Изменения не прошли незамеченными: ее начали приглашать парни. «Мне стало полегче, – усмехается она. – Но склад ума у меня от этого не изменился. Полученное в детстве остается на всю жизнь. Я продолжала считать себя синим чулком и была уверена, что всю жизнь проторчу в какой-нибудь лаборатории или в музее. Меня всегда привлекали академические студии, все, что было связано с наукой. Правда, я не сильно разбиралась в технических дисциплинах, но зато обожала литературу. Моими героями всегда были писатели. А в актрисы я попала почти против своей воли».

В старших классах школы преподаватель английского языка и литературы чуть ли не силком заставил Джулианну прийти в драматический кружок. После первого занятия девочка увлеклась школьным театром – игра на сцене захватила ее. Когда Мур заканчивала школу, преподаватель спросил ее, не думает ли она о том, чтобы стать профессиональной актрисой? «Конечно же я ответила, что нет, не думаю, – вспоминает Мур. – Мне казалось, что у меня ничего не получится. Я не была знакома ни с одним актером, я никогда не участвовала в профессиональной постановке. Но идея получить актерское образование показалась мне гениальной. Наконец-то я смогу научиться не конфузиться на людях!» Конфузиться она не перестала. Во время интервью актриса то и дело краснеет, опускает глаза и смущается, когда ей задают нескромный вопрос… Но вернемся к ее прошлому. Мур записалась в школу драмы, и вскоре случилось неизбежное – она поняла, что ее будущее должно быть связано с драматическим искусством. «Родители были в ужасе, – вспоминает она. – Когда я в первый раз сказала, что хочу стать актрисой, они решили, что это глупый розыгрыш. Потом, поняв, что я говорю серьезно, они разочаровались в моем интеллекте. Они считали, что мои способности пропадут впустую, так как актерство требует лишь внешних данных и развязности. Я и сама так думала, пока не начала этим заниматься».

В 1983 году Мур окончила школу драмы при Бостонском университете и отправилась в Нью-Йорк. После двух лет работы на внебродвейской сцене в 1985 году она дебютировала на телевидении в мыльной опере «Пока вращается вселенная» в двойной роли сестер-близняшек Фрэнни и Сабрины, из которых одна – ангел, а другая – настоящий дьявол во плоти. Несмотря на то что ее персонажи были очень разные, работа на ТВ, по словам актрисы, была ужасно однообразной. Но даже в этой рутине Мур сумела найти запоминающиеся краски для обеих героинь, и вскоре недавняя теледебютантка получила премию «Эмми» за лучшую женскую роль по разделу дневных сериалов. Но как только Мур обрела мало-мальскую известность, она постаралась сразу же уйти из телевидения в большое кино. Маленькие, но запоминающиеся персонажи в фильмах «Рука, качающая колыбель» и «Бенни и Джун» привлекли внимание режиссеров к молодой и внешне на редкость оригинальной актрисе: ведь рыжих в Голливуде не так уж много.

Звездный час Мур настал в 1993 году. Роберт Олтман, снимавший фильм «Короткие отрезки», долго искал актрису на роль героини, которая в начале фильма ведет долгие беседы с партнером, будучи абсолютно обнаженной. Вначале он пригласил Мадлен Стоу, но та, хотя и боготворила режиссера, упросила его дать ей другую роль. Потом Олтману посоветовали обратить внимание на Джулианну Мур. Она согласилась на обнаженку без колебаний, причем пообещала режиссеру «маленькую премию» в день съемок – доказательство, что она на самом деле рыжая, а не красит волосы, чтобы выделиться из толпы. Продемонстрировав лобковые волосы, столь же рыжие, как и на голове, Мур сумела шокировать – именно шокировать, а не возбудить – мужскую половину аудитории беспощадностью в изображении сцен обыденной семейной жизни. Ее беседа с Мэтью Модином, во время которой героиня совершенно не обращает внимания на свою наготу, была признана одной из самых запоминающихся сцен сезона.

«Честно говоря, я была удивлена шумом, который вызвала моя сцена в «Коротких отрезках», – говорит сегодня Мур. – Многие люди потом говорили, что этот эпизод глубоко на них повлиял, заставил пересмотреть свою жизнь. Значит, я разделась не зря». Раздеваться ей приходится и сейчас: вслед за «Затерянным миром» на экраны выходит новая, вызвавшая немало споров еще до премьеры драма «Ночи в стиле «буги». Мур играет порнозвезду по имени Эмбер Уэйвз, и большую часть фильма ей приходится раздеваться перед партнерами. «Это очень интересная женщина, – рассказывает Мур. – Отчаявшаяся, потерявшая веру, утратившая иллюзии. Герои этого фильма работают в мире, который покажется странным и непонятным большинству нормальных людей, но проблемы, возникающие у них, такие же, как у всех нас. Моя героиня прежде всего мать, потерявшая сына. Она полна благих намерений, но довольно смутно представляет себе, как их привести в исполнение. В этом я могу ее понять и посочувствовать ей».

На вопрос о том, не смущает ли актрису необходимость обнажаться, она только пожимает плечами. Похоже, она весьма философски относится к съемке в обнаженном виде. «Моя мама всегда говорит: уж лучше мне видеть тебя голой, чем мертвой», – говорит Мур, когда журналисты сильно надавливают на нее. А как она относится к своей новой славе героини боевиков? «Это просто реклама, не стоит обращать на нее внимания, – говорит она, заметно конфузясь. – Единственный способ избежать этой ловушки – признаться, что все высосано из пальца. Единственное, что имеет значение, – работа, которую ты делаешь». Мур не волнует то, что у нее нет сложившегося амплуа. «Конечно, в Голливуде разнообразие ролей не преимущество, а недостаток, – смеется она. – Для отдела маркетинга это постоянная головная боль. Когда речь заходит о кинозвездах, в первую очередь важна их иконография, их имидж. Вместе с внешностью продается та личность, которую они желают выставить на рынок и которая зачастую не имеет ничего общего с реальным человеком. Но мне достаточно быть просто актрисой. А самая большая роскошь, которую может позволить себе актриса, не быть кинозвездой. Позволять себе делать то, что хочется. Жить нормальной жизнью, а не выстраивать искусственную карьеру, жертвуя ради этого обычными житейскими радостями. Знаете, что мне недавно заявил один большой чиновник от кинобизнеса? Оказывается, я котируюсь на разных рынках! Сначала меня смутил прагматизм подобной формулировки, но потом я подумала: а почему бы и нет? Ведь это очень удобно и здорово! Я могу сняться в камерной драме, потом в боевике с монстрами, потом в комедии, потом в рискованном авангардном фильме…»

В начале карьеры ее называли «дикой звездой». После первых ролей экзотическую рыжеволосую красавицу внесли в «Список 50 самых красивых людей в мире», который ежегодно публикует журнал People. Ей прочили славу новой Джулии Робертс. Но вместо комедий и мелодрам Мур снялась в странном, полуэкспериментальном фильме гея Тодда Хэйнса «Безопасность», где сыграла невротичку, опасающуюся загрязнения окружающей среды, болезней и прочих «прелестей» цивилизации. Почему она согласилась на этот проект и отвергла более выгодные предложения?

«Дойдя до 10-й страницы сценария, я начала названивать своему агенту, чтобы узнать, не читают ли «Безопасность» другие актрисы. Я ужасно боялась, что кто-нибудь из известных звезд влюбится в сценарий и тогда мне придется с ним расстаться. Когда мне сказали, что я все-таки получила роль, я расплакалась от волнения и счастья». Финал фильма загадочен: героиня входит в белую комнату, смотрит на себя в зеркало и говорит: «Я люблю тебя». Кто-то истолковал это как символ надежды, кто-то решил, что эта сцена – метафора смерти. Мур смущенно улыбается, когда ее просят прояснить эту сцену. «Я не хочу ответов, – говорит она. – Каждый увидит в финале что-то свое. Ведь для этого и делаются фильмы – чтобы люди задумывались, зачем они живут и что их ждет».

После «Затерянного мира» Джулианну Мур наперебой приглашали в боевики. Но она снялась в новом фильме режиссера-дебютанта Барта Фрейндлиха «Миф об отпечатках пальцев», рассказывающем о семейной встрече на День благодарения. «Это кино о несложившейся семье, – говорит Мур. – Я играю старшую дочь Миа, которая особенно несчастна и озлоблена. Она живет в одной из тех семей, которые внешне кажутся совершенно благополучными, но на самом деле представляют собой клубок противоречий и склок. Проведя с членами семьи несколько праздничных дней, зритель поймет, как глубоко увязли они в ненависти и тоске». Фильм, по словам актрисы, постоянно меняет тон, перескакивая от комедии к драме, и наоборот, но это не мешает развитию сюжета, а идет ему на пользу. «Если бы этот фильм был подчинен законам какого-то одного жанра и не затрагивал бы весь спектр человеческих эмоций, он здорово проиграл бы той картине, которую мы сделали», – считает Мур. Возможно, такое нежное отношение к новой ленте связано с тем, что постановщик «Мифа об отпечатках пальцев» является спутником жизни Мур. Трудно ли ей было переходить в одной и той же сцене от комических мотивов к драматическим?

«Нет, потому что трудности возникают только тогда, когда сценарий написан плохо. Если перед тобой интересный материал, его можно сделать как угодно – и смешно, и грустно одновременно. Я считаю, что Барт написал оригинальный, забавный и пронзительный сценарий, который дает актеру возможность развернуться по-настоящему. Не случайно же в нем согласились сниматься такие актеры, как Рой Шайдер, Блайт Дэннер, Джеймс Ле Грос, с которым я уже работала на «Безопасности». Все они – настоящие таланты. Работать с таким сценарием – огромная радость для всех нас». Вопрос на засыпку: не использовал ли Фрейндлих в сценарии какие-то отголоски своих отношений с Мур? Актриса, смутившись, опускает глаза. «Конечно, Барт подсмотрел какие-то мои ужимки и характерные словечки. Но уверяю, мы никогда не доходим до таких словесных баталий, как герои фильма!»

Еще один вопрос на засыпку: не пришлось ли Мур протежировать своего друга на студии Sony Classics, которая обычно не связывается с режиссерами-дебютантами? Не пытается ли она использовать свое имя для – скажем дипломатично – помощи независимым кинематографистам? Актриса хмурится. «Я не понимаю, что вас все-таки интересует? – говорит она резко. – Согласна ли я помогать режиссерам, предлагающим интересный материал, или способствую ли я карьере своего дружка?!» Хорошо, уточним: не пришлось ли ей «одолжить» свое имя для раскрутки «Мифа об отпечатках пальцев»? «Мне с самого начала хотелось сниматься в этом проекте, – пожимает плечами Мур. – Почему я должна отказывать себе в хороших ролях? Я сказала Барту, что буду у него играть. Помимо меня, многие известные люди согласились принять участие в проекте. Имея наше согласие, он смог получить финансирование на Sony. Конечно, без нас ему бы не дали денег. Но, делая это, мы вовсе не собирались заниматься благотворительностью. Мы хотели сняться в хорошем кино».

Гораздо живее объясняет Мур происхождение странного названия новой ленты: «Барт взял эти слова из песни Пола Саймона. Миф, что все люди столь же уникальны, как и отпечатки их пальцев. На самом деле мы ужасно похожи друг на друга в своих стремлениях и чувствах. Думаю, фильм понравится всем семейным людям. Они узнают в героях себя, но конечно же не посмеют в этом признаться. Мне кажется, что фильмы стали популярными именно потому, что люди могут узнать себя в героях». Иронические комментарии к фильму о несложившихся семейных связях отчасти объясняются тем, что у самой Мур личная жизнь тоже долго не складывалась. На протяжении восьми лет она была замужем за актером Джоном Гулдом Рубином, но все попытки супругов создать нормальную семью входили в противоречие с профессиональными проблемами. Они виделись все реже и реже, съемки отрывали их друг от друга. В 1994 году они расстались, но не стали оформлять развод в надежде, что на расстоянии былая страсть вспыхнет снова. Но в 1995 году Рубин и Мур все-таки расторгли свой брак юридически, причем этот болезненный процесс почти совпал по времени с разгромом «Убийц», который учинили критики после премьеры фильма. Мур получила два удара – и как женщина, и как актриса.

«От тоски я начала сама с собой разговаривать, – признается она. – Внезапно оказаться одной – и в юридическом, и в физическом отношении – это очень тяжело… Пытаешься анализировать поступки, которые привели тебя к одиночеству, начинаешь иначе смотреть на события, которые раньше казались тебе пустяковыми. Думаю, что за этот год я сильно изменилась и как личность, и как актриса». Мур вежливо, но твердо отказывается отвечать на вопрос о перспективе нового замужества: «Я бы не хотела будить спящих псов». Тем не менее она не скрывает, что очень рада иметь в качестве нового компаньона не актера, а режиссера-сценариста. «Барт видит все в иной перспективе, и я очень ценю возможность познакомиться с другим взглядом на жизнь». Как она ухитряется находить интересные роли в Голливуде, где сегодня практически не пишут ничего интересного для женщин? «Не думаю, что это чисто женская проблема, – пожимает плечами Мур. – Хороших ролей для мужчин тоже катастрофически мало. У меня практически не было ни одного случая, когда бы я себе сказала: «Господи, какая замечательная мужская роль, как жаль, что я не могу ее сыграть!» В голливудском студийном кино почти не осталось фильмов, в которых могли бы проявить себя актеры. В 90-е годы ставка делается на фильм-концепцию и почти всегда концепция становится важнее героев».

И все же Мур ухитряется выбирать фильмы-концепции, где человеческий элемент находится на высоте. Конечно, «Затерянный мир» – кино о динозаврах, но и герои-люди тоже заставляют зрителей поволноваться. Не менее интересная концепция наверняка ждет зрителей в новом кинопроекте братьев Коэнов «Большой Лебовски», где Мур играет главную женскую роль. «У них идеальный симбиоз, – говорит Мур о Джоэле и Итане Коэнах. – Любой из них может закончить фразу, начатую другим». Фирма Gramercy выпускает фильм «Большой Лебовски» на Рождество. «Я играю в этом фильме эксцентричную художницу, – рассказывает актриса. – А сам фильм – это триллер пополам с черной комедией ошибок. Одним словом, типично коэновский коктейль. Современная версия «Долгого сна», только с иронией». Раз уж ей довелось в течение одного сезона поработать с такими знаменитыми и непохожими режиссерами, как Спилберг и Коэны, не может ли она сравнить их стили?

«У каждого из них свой неповторимый стиль, – дипломатично отвечает Мур. – Актеру приходится адаптироваться к их мироощущению, входить в иные миры. Мне очень важно, чтобы у режиссера было оригинальное видение мира, и в этом Коэны и Спилберг сходны: их вселенные никогда не спутаешь со вселенными других постановщиков. Очень сильная эстетическая концепция, очень разные миры. Стивена, когда он подбирает актеров, прежде всего интересует, что они могут дать фильму от себя, из собственных душ. В его фильмах очень большую роль играет личность актера. У Коэнов – великолепный драматургический материал, здесь очень многое зависит от актерского мастерства». Актриса очень смущается, когда ей напоминают, что год назад Фрэнсис МакДорманд получила «Оскар» за работу у Коэна. Мур опускает глаза, краснеет и говорит: «Я не хочу говорить об этом…» – и умолкает, не закончив фразы. Однако в интонации явно подразумевается: «…чтобы не сглазить».

После года напряженной работы, признается Мур, она позволила себе роскошь отдыхать все лето. Она провела его на пляже Лонг-Айленда, размышляя о своей жизни. «Мне пора решать, что делать дальше, – говорит актриса. – Конечно, мне хочется иметь семью, детей, но пока я хочу проверить свои чувства и понять, смогу ли я ответственно относиться к жизни. Кстати, этим летом я совершила один действительно героический поступок – бросила курить!»

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: