ellen barkenВесь год Эллен Баркин держала в напряжении журналистов желтой прессы. Выходит ли она замуж за нью-йоркского миллиардера Рона Перлмана? Можно ли считать, что ее новое кольцо с огромным желтым бриллиантом (как уверяют таблоиды, похожим издали на средних размеров канарейку) – это знак обручения? Правда ли, что они решили пожениться накануне наступления 2000 года?

Этим летом Баркин провела с Перлманом “маленькие каникулы” на Капри. Однако даже после этого она отказывается говорить о своих планах на будущее. “Право же, я не знаю, стоит ли женщинам вообще выходить замуж, – смеется она. – Я, например, очень счастлива и вне брака!”

В 45 лет Баркин по-прежнему остается вкрадчиво-обольстительной кошечкой, которая в нужный момент никогда не забудет показать свои острые коготки. Впрочем, делает она это очень изящно, как и подобает настоящей актрисе. Она говорит, что сегодня, когда в моде фильмы для подростков, ее мало волнует опасность перехода на роли мамочек. Более того, она уже сыграла одну такую мамочку в фильме “Убийственно хороша” (Drop Dead Gorgeous) – сатирической комедии о конкурсе красоты в провинциальном городке. “Можете считать, что я практикуюсь перед реальными испытаниями”, – говорит Баркин, исполнившая в этом фильме роль матери юной королевы красоты. У актрисы подрастают двое детей – шестилетняя Роми и девятилетний Джек – от брака с Гэбриелом Берном. Интересная деталь – когда недавно Баркин с детьми переехала из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, где живет Перлман, Берн последовал вслед за ними. “Он не хочет надолго расставаться с детьми”, – объясняет актриса, которая шесть лет назад рассталась с Берном, а в этом году официально оформила развод. Что касается Перлмана, то он по-прежнему ведет затяжную войну с бывшей супругой за право родительской опеки над дочерью… Так скоро ли обольстительная и хулиганистая Баркин превратится в еврейскую домохозяйку при муже-миллиардере? “Это провокация! – смеется она. – Во-первых, я и так еврейка. Мои предки приехали в Америку из России, при въезде их фамилию сократили, и из-за этого все считают, что Баркин – это мой псевдоним. А во-вторых… Во-вторых, я уже была замужем, однако не превратилась в домохозяйку!”

Как всегда, Эллен Баркин говорит много, интересно и красочно – и при этом ухитряется обойти стороной те проблемы, которые больше всего волнуют репортеров, берущих у нее интервью. А ведь всего год назад она заявляла, что ей сегодня практически не нужны мужчины. “Разумеется, это не исключает отдельных встреч и сексуальных контактов, – говорила она. – Но мужчина как некая постоянная составляющая моей жизни – это для меня в прошлом”. В середине 80-х, когда карьера Баркин была на взлете, она встречалась с Вэлом Килмером. Но они быстро расстались; поговаривали, что Килмер не смог приноровиться к независимому характеру и острому языку своей подружки. В 1987 году на съемках фильма “Сиеста” в Испании Баркин познакомилась с ирландским актером Гэбриелом Берном. Их знакомство началось с того, что Берн, недавно приехавший в Голливуд, не расслышав как следует имени партнерши, решил, что его партнершей будет Эллен Берстин. Он долго высматривал на съемочной площадке знаменитую лауреатку “Оскара”. Когда же ему объяснили его ошибку, он начал длинно и витиевато извиняться перед Баркин, завершив свой монолог комплиментом: он, дескать, никогда раньше не видал таких прекрасных изумрудных глаз. “Это линзы”, – холодно ответила Баркин и удалилась.

Несмотря на такое катастрофическое начало их знакомства, они продолжали видеться и после окончания съемок. Получивший классическое образование и много повидавший в жизни, Берн заинтриговал Баркин, и в 1988 году они поженились. Баркин говорит, что первое время их брак был замечательным. Но Берн, чья слава в Голливуде неуклонно росла, стал все чаще и чаще уезжать на съемки. В 1993 году супруги предприняли последнюю отчаянную попытку спасти брак – снялись вместе в ирландском фильме “На Запад”. Фильм этот критики превознесли, однако его успех ничего не изменил в семейных отношениях Баркин и Берна, и после съемок супруги расстались. Самое удивительное – это то, что после расставания они сохранили прекрасные отношения. “Я не знаю, как можно не поддерживать хороших отношений, если у вас двое детей, – пожимает плечами Баркин, когда в разговоре вдруг всплывает эта тема. – Не все, что с тобой случилось, надо помнить. Кое-что нужно уметь забывать”.

Вскоре после расставания с Берном Баркин решила переехать в Лос-Анджелес, чтобы поровну делить с бывшим супругом родительские хлопоты. “Я представляю себе, как с двумя детьми на руках и с сумками с продуктами я пытаюсь поймать такси, которое должно довезти меня до дома, – говорит она, – и вновь убеждаюсь, что матери-одиночке не прожить в Нью-Йорке. Возможно, это хорошее место для богатых и привилегированных, но, с точки зрения обычного человека, жизнь там – это сплошные стрессы”. В то время как многие матери-одиночки стараются лишить отцов своих детей права опеки, Баркин первой предложила, чтобы они с Берном разделили родительские обязанности. “Мне кажется, наше поколение не совсем разобралось с тем, что следует делать мужчине, а что – женщине, – говорит она. – Женщины моего поколения привыкли говорить мужчинам: “Я со всем справлюсь сама!” В результате мужчины вообще разучились что-либо делать. Нужно говорить иначе: “Я сама справлюсь со всем, но ты, будь добр, помоги, черт возьми!” Сегодня она без горечи вспоминает те шесть лет, в течение которых они с Берном жили отдельно, но не разводились. “Дети все время с ним виделись – особенно после того, как мы переехали в Лос-Анджелес, – рассказывает она. – Мы чувствовали, что для детей жизнь теперь будет более стабильной, потому что я стану меньше переезжать с места на место, а это значит, что и они тоже перестанут все время путешествовать. Когда я ехала на работу, то брала их с собой. Для Джека это была совершенно новая жизнь. Раньше он никогда не спал в одной постели больше двух месяцев”. Баркин говорит, что Роми похожа на нее, а Джек – на Берна.

“Роми – это Эллен, и только Эллен, – улыбаясь, рассказывает она. – Мои родители смотрят на нее и смеются: “Она отомстит тебе за нас!” Порой мне очень хочется сказать дочери: “Я научу тебя не расшибать лоб об стенку, как расшибала я. Может быть, ты сумеешь понять все это до 30 лет, и тебе не придется страдать”. Но я прекрасно понимаю, что она будет делать те же ошибки, что и я. Ну а Джек иногда очень напоминает мне Гэбриеля – когда он как следует познакомится с новым человеком, то становится таким же милым, раскованным и очаровательным, как его отец. Роми быстрее, чем Джек, раскрепощается в присутствии посторонних, но у нее бывают страшные вспышки гнева. Видимо, сказывается наследственность: мы оба – и я, и Гэбриель – умеем скандалить. А недавно я зашла в спальню и увидела, как Джек головой колошматит мою кровать. В чем дело, спрашиваю. Он заявляет: “Я страшно зол на Роми, поэтому, чтобы не врезать ей в глаз, я лучше поколочу твою кровать!” Очень утонченно, не правда ли?”

Похоже, что, несмотря на очень активную и достаточно романтическую жизнь, дети остаются смыслом жизни актрисы. “Думаю, что дети – это всегда центр материнских интересов, – говорит она. – Они стоят и на первом, и на втором, и на третьем месте. После их рождения ты чувствуешь, что словно бы попала в какой-то водоворот, и пытаешься выплыть из него. Потом ты становишься спокойнее. А сейчас, ложась вечером в постель, я смотрю на огонь в камине, читаю книгу и думаю: как же я счастлива! Этому чувству я обязана детям. Раньше ничто не заполняло мою жизнь до краев – ни кино, ни мужчины…” Возможно, причиной длительного домоседства Баркин были неудачи на профессиональном поприще, постигшие ее в середине 90-х. В 1995 году она снялась в двух слабых фильмах – в “Диком Билле” и “Плохой компании”, после чего поток интересных сценариев, поступавших к ее агенту, резко сократился. Через год она засветилась в небольшой роли в фильме “Фанат” Тони Скотта. От встречи крутой актрисы с крутым режиссером ждали грома и молний, но все прошло тихо-мирно. Тони Скотт рассказывал, что опасался встречи с Баркин из-за ее репутации. Однако, как уверяет Скотт, стоило ему сделать строптивой актрисе комплимент относительно ее фигуры, как они сразу же поладили. “Он называет это комплиментом? – ухмыляется Баркин. – Дословно его слова звучали так: “Эллен, у тебя охрененная задница!” Почему же она согласились на такую маленькую роль?
“Во-первых, это забавная роль, – пожимает плечами Баркин. – Во-вторых, я люблю Де Ниро. И еще – мне очень хотелось повращаться во вселенной Тони Скотта. Роль – это не начало и не конец всего. Это моя работа. Я очень люблю работу, но прекрасно отдаю себе отчет в том, что сейчас я уже не та, что была двадцать лет назад. И лицо у меня уже не то. Раньше я любила свое лицо, теперь не люблю. Конечно, для 25-летних актрис больше ролей, чем для 40-летних. Но хочу ли я играть роли 25-летних? Нет. Я их уже отыграла”. Так или иначе, но ее роль спортивного комментатора осталась почти незамеченной. После этого Баркин ждало еще одно разочарование – фильм “Время бешеных псов”, сняться в котором она, похоже, согласилась только потому, что в этот проект ее пригласил Гэбриел Берн. “Время бешеных псов” делалось на малом бюджете, и у Баркин остались отвратительные воспоминания о съемках.

“Моим самым страшным днем на съемочной площадке был тот – когда мы снимали мой проход по аллее в ленте “Время бешеных псов”, – говорит она. – Там была совершенно ненужная, на мой взгляд, сцена, в которой я просто иду по аллее. Мы приехали на место съемки, и режиссер сказал: “Тут много всякой живности, поэтому, если ты что-нибудь заметишь, не пугайся”. Я говорю: “Что значит – живности?” Он в ответ: “Ну, в общем… крысы. Если увидишь крысу, постарайся непринужденно обыграть это в кадре”. Я так и взвилась: “Что значит – обыграть?! Если увижу крысу, я грохнусь в обморок! Вас это устроит?” Я вышла из трейлера и тут же увидела под ногами целую стаю крыс! У меня началась истерика, кто-то унес меня в трейлер и дал выпить. Я не боюсь ни пауков, ни змей, но крысы наводят на меня ужас”.

Несмотря на все старания и страдания создателей фильма, “Время бешеных псов” оказалось неудачным и вышло только на видео. После этого Баркин почти три года не было на экранах. Правда, в 1998 году она засветилась в роли-камео в “Страхе и ненависти в Лас-Вегасе”, но в этом фильме на эпизодические роли набилось столько звезд, что Баркин оказалась статисткой в параде знаменитостей. Она взяла свое на телевидении. В 1997 году Баркин снялась в телефильме “До того, как у женщин появились крылья”, который продюсировала Опра Уинфри. За эту роль она получила высшую телепремию “Эмми”, и ее снова признали “горячей” актрисой. Но поскольку колеса голливудской машины раскручиваются медленно, новые кинопроекты с участием Баркин начинают выходить только сейчас.

Комедия “Убийственно хороша” (Баркин уверяет, что название ей страшно не нравится, но сам фильм интересный) вышла в прокат летом. Баркин эксцентрично сыграла однорукую мамашу, одержимую невероятными амбициями в отношении своей дочки, которая должна достигнуть всего, что не удалось ее матери. На подходе еще одна эксцентричная работа Баркин – в ленте “Парень с Белой реки” (The White River Kid), где партнером Баркин стал Антонио Бандерас. Затем мы увидим фильм “Милость” (Mercy), снятый в жанре “психосексуального триллера”. Баркин играет в этом фильме полицейского из отдела по расследованию убийств. Далее нас ждут встречи с Баркин в фильмах “В шумной комнате” (In the Boom Boom Room), “Попкорн” (Popcorn) и “Преступление и наказание в школе” (Crime and Punishment in High School). Сейчас актриса готовится сняться в фильме с интригующим названием “Постмодернистская дрянь” (Postmodern Trash) по сценарию ее старшего брата Джорджа, который раньше работал в журнале National Lampoon. “Я всегда была близка с Джорджем, – говорит Баркин. – И ужасно рада возможности с ним поработать. Знаете, обычно брат и сестра постоянно ссорятся, каждому кажется, что родители больше любят другого. Но мы с Джорджем были как… как братья. У нас вообще всегда была очень дружная семья”.

Эллен Баркин родилась в Нью-Йорке в 1954 году. Она росла в Бронксе и Куинсе среди таких же ребят из средне- и малообеспеченных семей. Отец Эллен работал продавцом, мать была администратором в больнице. Баркин говорит, что с детства умела постоять за себя. “Это во мне чисто нью-йорское, – рассказывает она, – я всегда настороже, всегда готова к драке. И эта моя особенность определяет и все хорошие, и все плохие черты моего характера”. Родители поощряли стремление детей сделать карьеру. Брат Эллен Джордж увлекся журналистикой, а она решила стать актрисой. После школы Баркин поступила в Высшую школу исполнительских искусств, а затем сумела попасть в престижнейшую “Экторз студио”, из стен которой за последние полвека вышло много прославленных лицедеев. В то время как многие актеры стремятся как можно быстрее выйти на сцену или на съемочную площадку, Баркин предпочла сначала в совершенстве овладеть мастерством. “Я не люблю людей, которые берутся за то, чего не умеют делать, – говорит она. – Поначалу я совершенно не была уверена в себе. И потом, мне в голову все время вколачивали, что в этом бизнесе меня ждут всякие ужасы – постоянные синяки и шишки, отказы, оскорбления и унижения. Поэтому я решила: если уж буду этим заниматься, то должна иметь моральное право сказать самой себе: “Я сделала все, что в моих силах”.

Только в начале 80-х Баркин вышла наконец под свет юпитеров. Первая же большая кинороль – в “Закусочной” Барри Левинсона – заставила критиков объявить о рождении настоящей актрисы. “Все почему-то сразу решили, что мое дело – это играть роли жертв, – вздыхает Баркин, вспоминая роль жены Дэниела Стерна, которая все время получает синяки и шишки, и в конце концов вываливается из автомобиля. – Я же не чувствовала себя жертвой или барышней, попавшей в беду. Для этой роли мне пришлось исследовать среду, в которой жили такие женщины, их манеру поведения, повадки. Я очень глубоко вошла в роль, и она дала мне возможность пережить своего рода катарсис”. Первая удача оказалась ловушкой. Пять лет Баркин тщетно пыталась вырваться из амплуа робкой, забитой жизнью неудачницы. И только роль сексапильной помощницы прокурора в “Большом кайфе”, разорвав порочный круг, сделала ее полноправной звездой. Эротические сцены Баркин с Деннисом Куэйдом получились такими зажигательными и забавными, что ее провозгласили одной из самых сексапильных актрис Голливуда.

Сегодня она говорит, что не ожидала подобного успеха. “Я просто была рада, что получила эту работу, – уверяет Баркин. – К тому времени меня воротило от ролей жертв. Я всегда была либо чьей-то женой, либо бедной подружкой-обузой и потому все время твердила своему агенту: “Неужели я не могу сыграть женщину, у которой есть работа?” Я говорила агенту: “Ужасно хочу пойти на работу! Хотя бы кассиршей!” Это желание Баркин исполнилось в ее следующем хите “Море любви”. Правда, ее героине пришлось работать не кассиршей, а продавщицей в обувном магазине. В этом психологическом триллере Баркин и Пачино мастерски разыграли дуэт двух сильных, одиноких, независимых людей, которые тянутся друг к другу, несмотря на обстоятельства, упрямо разводящие их в разные стороны… В первоначальном варианте сценария Ричарда Прайса роль героини была не очень значительной, но, когда в проекте появилась Баркин, режиссер Гарольд Беккер решил дать и ей, и Пачино одинаковое экранное время. “Эллен открыла новую территорию для женщин-актрис, – считает сегодня Беккер. – Я не могу назвать ее красивой в традиционном смысле этого слова, но она очень эффектная женщина. Она неотразима. И вместе с тем у нее такое лицо… как будто она много лет выступала на ринге”.

После “Моря любви” для Баркин были открыты все пути, но она тут же убедилась, что слава создала ей новые ловушки. Теперь ее звали только на роли обольстительных красоток. “Мне казалось, что если я стану кинозвездой, то мне станет легче работать, – говорит она. – Оказалось – наоборот. Как только ты становишься звездой, тебе начинают предлагать плохие роли, глупые роли и совершенно не подходящие тебе роли. Ведь ты звезда, а это значит, что если согласишься, то проект будет запущен”. Сценариев с ролями роковых женщин было так много, что в их кипе Баркин не обратила внимания на “Основной инстинкт”. “Мне показалось, что это стандартная женоненавистническая чушь”, – говорит она. Может быть, ее карьера сложилась бы совершенно иначе, согласись она сыграть в “Основном инстинкте”? “Знаете, когда я смотрю, в каких фильмах снимаются сегодня звезды первой величины, я иногда спрашиваю себя: “Какого черта я стараюсь высоко держать планку актерской игры?” Но с другой стороны, я не хочу бросать кино. Если твоя артистическая карьера сводится к тому, что ты снимаешься в дерьме, потом – в еще большем дерьме, и так до тех пор, пока дерьма для тебя не останется, то я этого не хочу. Я предпочитаю карьеру Энн Бэнкрофт и Джины Роулендс, которым не в чем упрекнуть себя. Мне хотелось бы стать такой, как они”.

В начале 90-х Баркин постепенно начала переходить в статус характерной актрисы. Разумеется, это произошло не сразу. В 1990-м, в надежде сменить регистр и показать свои комедийные способности, Баркин решила для разнообразия сыграть мужчину, попавшего в женское тело в фильме “Кара небесная”. Но несмотря на блистательную игру исполнительницы главной роли, “Кара небесная” не имела успеха. Тогда Баркин вернулась на хорошо знакомую ей территорию драмы. В 1993 году в фильме “Жизнь этого парня” она в компании Роберта Де Ниро вновь снялась в образе женщины-жертвы. “Мне интересно через много лет возвращаться к пережитому, потому что актер – это человек, который использует свою душу в качестве инструмента, – считает она. – Время от времени ты опустошаешь себя, а потом живешь и снова что-то накапливаешь. И через некоторое время можно снова вернуться к старому колодцу и найти в нем то, чего там не было раньше. Мне нравилось сниматься в “Жизни этого парня”, потому что к этому времени я обрела соответствующий жизненный опыт и смогла сыграть эту роль совершенно иначе, чем в “Закусочной”.

Про героиню Баркин в “Жизни этого парня” говорили, что она сама виновата в том, что ее угнетает персонаж Де Ниро, но Баркин уверяет, что никогда не судит своих героев. “Актер не должен говорить себе: “Я играю хорошего человека”, или: “Я играю законченного подонка”, – замечает она. – Мне это просто неинтересно. Гораздо интереснее открыть, где эта женщина допустила просчеты…” В этой сентенции вся Эллен Баркин, которая терпеть не может дешевого слезливого сентиментализма. Стоит упомянуть о фильме “Мачеха”, где снималась ее закадычная подружка Сюзан Сэрэндон, как Баркин буквально вскипает. “Это омерзительный, антиженский фильм! Как можно было снять такое? Муж находит себе новую молодую девицу, а его жена, которая только что злилась и плакала, вдруг говорит: “Да, дорогой, будь счастлив с ней!” – и тут же умирает, чтобы освободить ей местечко. Я не знаю, каким местом думала Сюзан, давая согласие сниматься в этой чепухе!” Это она говорит о подружке. Представьте себе, что приходится испытывать ее недругам… Впрочем, сегодня Эллен Баркин заметно смягчилась и подобрела, и забавные моменты на съемках вспоминает охотнее, чем мрачные. Стоит спросить ее, от чего она больше страдала – от развязности партнеров или от их застенчивости, как актриса начинает улыбаться. “Я вспоминаю фильм “Мужские хлопоты”, – говорит она. – Моя героиня покупается на ухаживания героя Джека Николсона, а в это время ее ноги облизывает его пес. Никогда не забуду, как мы снимали эту сцену! Собака должна была залезть мне под юбку, но пес оказался очень благовоспитанным – он категорически отказывался это делать. Поэтому ассистенты режиссера натерли мне ноги колбасой и сосисками!”

Баркин говорит, что сейчас ее меньше всего волнует Голливуд и интриги вокруг ролей. Если у нее не будет хороших главных ролей, она согласна на хорошие второстепенные. Если не будет и второстепенных ролей – она с удовольствием отдохнет и займется детьми. “До меня вдруг дошло, что для голливудских актрис размер роли столь же важен, как размер пениса для мужчин, – говорит она. – И мне сразу же стали смешны переживания по этому поводу”. По словам Баркин, ее совершенно не интересует, кто из ее коллег сколько получает и какие кассовые сборы делает фильм в премьерный уик-энд. “Я снялась во множестве замечательных фильмов, которые не заработали и ломаного гроша, – говорит она. – Но они ведь от этого не стали хуже. Я же всегда соглашаюсь на те проекты, которые мне интересны. Иногда я согласна связаться с голливудской тусовкой, иногда мне не хочется этого делать. Однако в любом случае я зарабатываю за год больше, чем другие за всю свою жизнь, и потому от меня вы никогда не услышите фразы: “Смотрите-ка, Деми Мур получила за роль столько-то миллионов, почему же мне платят меньше?” Я знаю, что еду не на ее, а на своем поезде…”

Не считает ли она, что сегодня для актрис ее возраста не так-то много хороших ролей? Этот вопрос заставляет Баркин усмехнуться: “А у моих сверстников-мужчин есть что ли хорошие роли? А у молодых актрис? Им что, одних Джульетт предлагают? Конечно, это обескураживает – у звезд вроде бы в Голливуде есть все, однако при этом у них нет настоящей работы, то есть хороших ролей. Сейчас звезда не может получить хорошую роль по определению – потому что студии усредняют такие роли до полного обезличивания. Сегодня все хорошие роли достаются характерным актерам”. Но это вовсе не значит, что Баркин намерена играть вторые роли и в реальной жизни. “Я по-прежнему считаю себя сексуальной женщиной, – со смехом говорит она. – Обожаю облегающие платья с большими вырезами и короткими юбками”. Но даже в таких нарядах она остается бойцом. И своего сына, которому она недавно подарила пару боксерских перчаток, Баркин намерена научить боксировать. “Каждый человек должен уметь нанести удар!” – считает она.

Сьюзен Хоуард

Статьи про актеров

Комментарии закрыты