Lange Jessica intervjuЧетыре года назад Джессика Лэнг заявила, что, возможно, навсегда уйдет из шоу-бизнеса. Сегодня она эффектно вернулась на большой экран в пышной киноадаптации шекспировской пьесы “Тит Андроник“ – фильме Джули Тэймор “Тит“. В конце 1996 года 47-летняя Джессика Лэнг поразила соотечественников заявлением, что она намерена сыграть на английской сцене Бланш Дюбуа в пьесе “Трамвай “Желание“, а затем расстаться с лицедейством. Свое решение поработать на сцене перед уходом она объясняла тем, что делает это для собственного удовольствия, надеясь, что у нее останутся прекрасные воспоминания об актерской работе на всю последующую жизнь. Но через год Лэнг вернулась. Сначала она снялась в “Тысяче акров“; а затем – в “Кузине Бетт“. Сегодня произошло очередное ее возвращение. Хотя Джессика Лэнг часто говорит в своих интервью, что хотела бы уйти со сцены и из кино и жить тихой спокойной жизнью на ферме, но в итоге вновь и вновь выходит под свет юпитеров.

“Ее сердце – в Миннесоте, – замечает партнер Лэнг по “Титу“ Энтони Хопкинс. – Она очень любит природу, сельскую жизнь, Средний Запад. Знаете, в Голливуде часто говорят: “Живи настоящей жизнью“, – но мало кто это делает. А она смогла это сделать“. Но, конечно, отказаться от шекспировской роли, да еще в такой необычной экранизации, было невозможно. Постановщица Джули Тэймор говорит, что пригласила Лэнг после того, как случайно увидела ее в фильме “Голубое небо“ (1994), в котором Лэнг сыграла страстную и легко увлекающуюся жену офицера, томящуюся от безделья на военной базе. “Ее игра в “Голубом небе“ была яркой, эффектной, запоминающейся – и вместе с тем она как-то сумела передать банальность того, что происходит с этой женщиной, – вспоминает Тэймор. – Ее героиня была настоящей женщиной-вамп и при этом оставалась уязвимой и трогательной. Я убедилась, что она способна передать весь диапазон чувств, который необходим для роли королевы готов Таморы. Больше всего я боялась, что актриса, которую я приглашу, будет играть Тамору как некий вариант леди Макбет – холодной, бессердечной интриганкой. Мне же хотелось, чтобы под броней жестокости ощущались и ее ранимость, и ее страдания. Джессика идеально подходила на эту роль. Хотя месть, на которую решается эта женщина, ужасна и омерзительна, ты ни на минуту не забываешь, что породили эту месть страдания матери, у которой убили сына. Джессика – воплощение материнской любви“.

Джессика Лэнг признается, что до “Тита“ она никогда и близко не подступалась к шекспировским текстам. Однако отказаться от “Тита“ Лэнг не смогла. “Иногда мне попадаются в пьесе или сценарии такие сцены, что я не могу упустить шанс их сыграть, – говорит она. – Я настолько сливаюсь с героиней, что чувствую: я просто обязана ее сыграть. Остальные сцены приходят потом сами собой. Вот и в “Тите“, меня потрясла начальная сцена, когда Тамора просит оставить в живых ее сына. Это было настолько по-первобытному страшно, что я мгновенно почувствовала себя на ее месте. А когда в роли появляется такая сердцевина, все остальное словно само собой вырастает вокруг нее. Поэтому я согласилась“.

Зрителей же взволновали не столько материнские чувства королевы, сколько ее неуемные сексуальные аппетиты. “Я не могу сказать, что полностью идентифицируюсь с Таморой, – говорит Лэнг. – Но мне понравилась мысль о том, что эта женщина настолько полна сексуальной страсти, что может даже переспать со своим врагом, не испытывая при этом никаких моральных проблем. Сегодня она может переспать с императором Рима, завтра – с мавром. Она жила до того, как умами людей завладело христианство. Она уверена, что в сексе нет ничего постыдного. Она наслаждается сексом и вместе с тем использует его как рычаг власти, средство для порабощения мужчин. Конечно, в реальности подобных людей больше не существует. Но сыграть такую героиню очень интересно, потому что такая роль позволяет тебе идти до конца“. Джессика Лэнг любит идти до конца. В прошлом она не раз признавалась, что, если что-то достается ей легко, она сразу же утрачивает к этому интерес.

“Я постоянно ругаю себя за то, что в последнее время стала ленива на работе – смеясь, говорит Лэнг. – Если в последние полчаса перед съемками, мне надо будет сделать выбор – поработать над ролью или поболтать с другом, заглянувшим на площадку, я конечно выберу последнее. А еще охотнее я просто приеду на полчаса позже, чтобы провести это время дома с детьми“. Но сказанное вовсе не значит, что Лэнг чувствует себя сегодня почтенной матроной, которой не место в Голливуде. “Честно говоря, я даже не почувствовала, что мне исполнилось пятьдесят, – говорит она. – По-моему, это гораздо сильнее взволновало окружающих, чем меня саму“. Актриса говорит, что по-настоящему она задумалась о своем возрасте три года назад, когда умерла ее мать. “Это было страшное потрясение и для меня, и для всей семьи, – говорит Лэнг. – Я поняла, что должна многому учиться, искать свой духовный путь в этой жизни. С тех пор я совсем перестала думать о бизнесе, о деловой стороне карьеры. Раньше для меня было важно, имеет ли успех мой новый фильм или спектакль. Теперь я понимаю, что гораздо важнее мое собственное отношение к тому, что я делаю“.

Лэнг считает, что она, пожалуй, поздновато пережила “кризис среднего возраста“. Я думала, что это начнется у меня лет в сорок, – говорит она. – Но в сорок лет я оставалась такой же непоследовательной, какой была всегда, и не понимала, чего же я хочу. Мне кажется, что женщины в Америке идут по очень трудному пути, при этом они не сами выбирают этот путь, его готовит для них все наше общество. Нас постоянно стремятся убедить в том, что в Америке можно иметь все, и это, по-моему, очень вредно. Эта навязываемая всем нам идея разрушает души, потому что на самом деле иметь все невозможно, кем бы ты ни был. Но женщины верят, что у них будет все – и брак, и дети, и карьера, – а добиться всего этого очень трудно. Удивительно, но эта идея родилась в кругах борцов за права женщин. Неужели они не понимали, на что могут себя обречь?“

Лэнг старается не очень акцентировать свои антифеминистские убеждения, но ей это плохо удается. “Конечно, феминизм в свое время был очень важен, – неохотно говорит она. – Возможно, я просто не могу до конца оценить его достоинства, потому что мне никогда не нужно было бороться за свои права. Меня никогда ни в чем не ущемляли. Мне ничего не запрещали. Я с самого начала знала, что могу заниматься тем, что мне интересно“. Джессика Лэнг родилась 20 апреля 1949 года в гороке Клокет на севере Миннесоты. Ее мать Дороти по происхождению финка, отец Эл – поляк. Дороти в молодости мечтала стать танцовщицей, но, родив четверых детей, полностью посвятила себя семье. Эл был коммивояжером, и его семья вместе с ним раз двадцать переезжала из одного города в другой. На одном месте Эл окончательно осел только к тому времени, когда Джессика уже училась в старшем классе школы.

film Lange Jessica Лэнг уверяет, что отец во многом повлиял на нее: “Мой отец был удивительный человек. Он был пропитан эмоциями. Я выросла точно такой же“.

Лэнг признается, что с детства мечтала о чем-то необычном: “Я до сих пор помню это необьяснимое желание, стремление к чему-то странному и несбыточному“. В 1968 году Джессика бросила университет Миннесоты, вышла замуж за сокурсника, испанца Пако Гранде, и стала вести жизнь хиппи. Некоторое время Джессика и Пако путешествовали на своем стареньком пикапе по Северной и Южной Америке, но потом Джессике это надоело. В 1970 году она отправилась в Париж изучать искусство пантомимы. Пантомима тоже ей быстро наскучила, и она увлеклась рисованием и фотографией. Через пару лет ей надоело и это: Джессика вернулась в США и поселилась в Нью-Йорке. “Только не надо изображать меня этакой общительной и легкой на подъем красоткой, – морщится она при упоминании о годах ее странствий. – Когда мы с Пако приехали в Нью-Йорк, я не могла заставить себя говорить с людьми. Я молчала целыми месяцами. Мне было страшно. Я робела. Я была патологически застенчивой“.

В конце концов, Лэнг подружилась с девушкой, занимавшейся современными танцами, и та буквально заставила ее начать танцевать. “С этого момента в моей душе что-то сдвинулось, я стала легче находить контакты с людьми, – вспоминает Лэнг. – Танцы спасли меня“. Лэнг стала брать уроки актерского мастерства, зарабатывая на жизнь официанткой. Затем она смогла найти работу в модельном агентстве Wilhelmina Agency. Ее точеная фигура и необычная красота привлекли внимание продюсера Дино Де Лаурентиса, который искал исполнительницу главной роли в свой боевик “Кинг-Конг“ (1976). Он пересмотрел сотни проб, но ни одна кандидатка ему не нравилась. Случайно Лаурентис увидел в агентстве фотографию Лэнг и был заинтригован ее нестандартной внешностью. Узнав, что Лэнг учится на курсах актерского мастерства, он решил сделать пробу, и в конце концов пригласил никому не известную девушку на главную роль в картину “Кинг-Конг“, который считался одним из самых престижных проектов сезона. Впервые оказавшись перед камерой, дебютантка растерялась. Она послушно выполняла указания режиссера, но ее прелесть и чувственность не могли спасти от провала эту ленту, которая была обречена на неудачу.

После этого Лэнг решила никогда больше не сниматься. Только через три года ее тогдашний возлюбленный, режиссер и хореограф Боб Фосс смог уговорить Лэнг сняться в фильме “Весь этот джаз“ в маленькой, но весьма выразительной роли Смерти. Это и стало настоящим началом карьеры Джессики Лэнг. Два года спустя она потрясла зрителей своей животной чувственностью в фильме “Почтальон всегда звонит дважды“ – сцена с Джеком Николсоном на кухонном столе стала классикой. В следующем году она, резко сменив регистр, сыграла в комедии “Тутси“ и получила свой первый “Оскар“ за лучшую роль второго плана.

В 1976 году, оставаясь формально супругой Пако Гранде, Лэнг познакомилась с Михаилом Барышниковым. Долгое время они были друзьями-любовниками; Лэнг встречалась и с другими мужчинами, в частности, с Фоссом; помогала Пако Гранде, который к тому времени ослеп; по сообщениям таблоидов, крутила романы с Джеком Николсоном, Джеффом Бриджесом и другими кинопартнерами. В 1981 году Лэнг родила ребенка от Барышникова – дочь Александру, которую она называет Шурой. Репортеры твердили о скорой свадьбе, но неожиданно Лэнг и Барышников расстались. Причиной было то, что Лэнг влюбилась в своего партнера по фильму “Фрэнсис“ актера и драматурга Сэма Шепарда. К тому времени, когда состоялась премьера “Фрэнсис“, они стали жить вместе. Шепард и Лэнг были во многом схожи. В 60-е годы оба бунтовали; в 70-е – творили и искали себя, в 80-е – нашли друг друга. Вскоре они уехали из Голливуда и поселились на ферме в Шарлоттсвилле, штат Виргиния, где прожили до 1995 года. Лэнг родила от Шепарда двоих детей – Ханну (ей сейчас 14 лет) и Самуэла Уокера (ему – 12).

В 1995 году мать Лэнг заболела, и актриса решила поселиться рядом с ней. Она перевезла свою семью в родной штат Миннесота, на ферму неподалеку от города Сент-Пол. “Когда я была маленькой, – говорит Лэнг, – мои близкие считали, что самое главное для всех нас – это род и семья. Я хочу, чтобы мои дети тоже это постигли, чтобы они знали всех своих родственников. Чтобы у них было чувство причастности к жизни на этой земле. Мне кажется, что сегодняшнее общество лишает людей корней, я же хочу, чтобы мои дети знали, откуда они родом“. Но Лэнг клянется, что никогда не будет заставлять детей подчиняться воле родителей. “Это просто невозможно, – считает она. – Дети – такие же граждане, как и взрослые люди. Но кто знает, повезет ли им так же, как повезло мне“. Для человека, который всегда жил по максимуму, Лэнг удивительно хорошо сохранилась. Она уверяет, что единственный секрет ее неувядаемой красоты – равнодушие к моде в любых ее проявлениях.

“Я ненавижу это ужасную промывку мозгов, которую постоянно устраивают американским женщинам, – говорит она. – Я бывала во многих странах – и нигде больше такого не видела. Здесь же людей учат никогда не быть довольными тем, что у них есть. Всегда нужно стремиться сделать свое тело более совершенным, лицо – более гладким, грудь – более высокой. Человек разучился ценить свою красоту. И виновата в этом индустрия моды и косметики. Порой мне кажется, что в этой стране действует настоящий заговор против женщин, которым не позволяют быть такими, какие они есть. Я пытаюсь внушить моим дочерям, что любой человек хорош и красив сам по себе“.

Сегодня в планах Лэнг нет ни одного кинопроекта. Она по-прежнему живет на ферме в Миннесоте со своими детьми и Сэмом Шепардом. Они так и не расписались, но 17 лет их совместной жизни можно, наверное, расценивать как очень прочный брак. По калифорнийским законам они давно уже считаются мужем и женой. Лэнг также поддерживает хорошие отношения с Барышниковым. “С каждым годом мы становимся все лучшими друзьями, – говорит она. – Наша дружба – великий дар и для меня, и для Михаила, и для Шуры“. Теперь она уже не говорит, что собирается уходить из кино. “Я прошла полный круг, – смеется Лэнг. – Сегодня мне хочется все начать сначала. Хочется вновь обрести ту страсть к лицедейству, которую я испытывала на заре моей кинокарьеры – но без истеричности, амбициозности и нахальства, которые являются неизбежными спутниками молодости. Мне пришлось много трудиться, чтобы от них избавиться, и сегодня я готова к новому раунду“.

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: