zeta dzhoms oskarДвенадцать лет назад Кэтрин Зита-Джонс танцевала в кордебалете мюзиклов в лондонском Вест-Энде. Сегодня 33-летняя актриса вспоминает былые времена, рекламируя свой новый фильм, мюзикл «Чикаго», за который она получила номинацию на «Оскар». «Я была танцовщицей, отбивала чечетку, – рассказывает Зита-Джонс. – Я никогда не училась в профессиональной школе. Я ходила на занятия хорового кружка в церкви за углом. Танцевать же меня научили в школьном кружке. А потом я действительно отбивала чечетку в мюзикле «42-я улица» – целых два года!

Сейчас, когда Кэтрин Зита-Джонс стала кинозвездой класса «А» благодаря фильмам «Маска Зорро» (1998), «Западня» (1999), «Траффик» (2000) и «Любимцы Америки» (2001), ей пришлось снова вспоминать уроки танцев и доставать с полки старые балетные тапочки. В фильме «Чикаго» она играет «королеву сенсаций» – танцовщицу Велму Келли.

Когда Велму арестовывают за убийство, она сталкивается в тюрьме еще с одной «сенсацией» – жаждущей славы старлеткой Рокси Харт (Рене Зеллвегер). Обе женщины домогаются внимания знаменитого адвоката Билли Флинна (Ричард Гир) – великого комбинатора, который еще не проиграл ни одного дела.

Кэтрин Зита-Джонс дает интервью в манхэттенском отеле Essex House. Она облачена в наряд такого же непроницаемо черного цвета, как в фильме, но гораздо более просторный: в апреле должен родиться ее второй ребенок.
Несмотря на беременность, она охотно принимает участие в рекламной кампании. Зита-Джонс – опытная профессионалка и хорошо знает, как важна реклама. Поэтому она охотно идет навстречу журналистам, даря им забавные, очаровательные ответы, достойные цитирования в рецензиях или рекламных буклетах.

Хищно улыбаясь, Зита-Джонс заявляет, что страшно хотела получить эту роль. Идея насчет киноверсии «Чикаго» витала в воздухе на протяжении более трех десятилетий, и на разных этапах на главные роли претендовали многие знаменитые актрисы – от Барбры Страйзанд и Лайзы Миннелли до Мадонны. Когда режиссер Роб Маршалл предложил роль Велмы Кэтрин Зите-Джонс, она согласилась мгновенно.

«Я не колебалась ни минуты, когда он спросил меня, хочу ли я сниматься, – говорит она. – Роб однажды видел мое выступление в каком-то шоу по английскому телевидению. Это было давно, в те годы, когда я работала в музыкальном театре, где пела и танцевала. Я не знаю, где он нашел эту старую пленку, но он ее нашел и сразу же предложил мне у него сниматься. Я ответила «да» и сказала, что хочу сыграть Велму».

Велма – сложный персонаж: убийца, закомплексованная женщина, человек, которого трудно понять. Одним словом – актерская мечта. Но, по словам Зиты-Джонс, все это меркнет по сравнению с возможностью исполнить песню «Весь этот джаз» – самую запоминающуюся во всем мюзикле.

«Велма – женщина, которую трудно удивить, – говорит Зита-Джонс. – Она столько повидала, что хватит на десятерых. Убив мужа и сестру, она становится еще более знаменитой. Из звезды она превращается в суперзвезду. Но потом течение поворачивает вспять, начинается закономерный откат, и восход Велмы Келли превращается в закат Велмы Келли. И тогда ей приходится использовать все свои инстинкты, умение хвататься за соломинку, даже за Рокси Харт, которую она ненавидит всей душой с того момента, когда впервые ее увидела. Она готова делать все, что угодно – лишь бы остаться наверху.

Она иначе не умеет, – добавляет Зита-Джонс. – Ради славы она согласна на все». Во время репетиций «Чикаго» могло показаться, что готовится сценическая постановка, а не фильм. Все актеры работали вместе, совершенствуя песенно-танцевальные номера и уделяя внимание мельчайшим деталям, что редко делается при постановке драматических лент.

«Думаю, период репетиций помог нам всем сдружиться, почувствовать, что мы вместе делаем одно важное дело, – говорит Зита-Джонс. – Такое происходит далеко не на каждой съемочной площадке. Чаще всего актеру не удается хорошо познакомиться со всей съемочной группой. Обычно это выглядит так: «Привет, меня зовут Кэтрин!» – а через десять минут мы уже играем перед камерой, возможно, даже в интимной сцене».

Она смеется.

«Зато у нас была возможность устроить несколько вечеринок после репетиций, – говорит она. – Но это не значит, что мы мало работали! Мы занимались хореографией, брали уроки вокала, работали над сценами. Это было похоже на лагерь, где тренируют солдат. Полтора месяца мы репетировали, а потом надели костюмы и начали снимать».

Главная тема «Чикаго» – отношение к славе и знаменитостям. Впервые этот мюзикл был поставлен в 70-е годы, когда атмосфера в стране была накалена после вьетнамской войны и Уотергейта. Четверть века назад режиссер Боб Фосси поставил спектакль, заклеймивший Америку как никчемную продажную страну. Сегодня режиссер Роб Маршалл, пришедший в кино с Бродвея, постарался немного изменить угол зрения и сделать из «Чикаго» любовное признание жанру мюзикла.

Кэтрин Зита-Джонс согласна, что проблема, которая поднимается в фильме, сегодня актуальна, как никогда, но ее нужно рассматривать под иным углом зрения.

«Публика, – говорит актриса, – желает знать абсолютно все о своих кумирах. И пресса охотно сочиняет для них истории, которые не имеют никакого отношения к реальности. И ссылается на Интернет, где каждый пишет все, что ему вздумается. В этом есть что-то гротескное – люди становятся знаменитыми благодаря самым плохим своим поступкам. Сегодняшняя публика любит гадости – это страшно, но это так».

Зита-Джонс говорит, что репортеры и фотографы часто донимают ее своей настырностью.

«Я никогда ничего не скрываю, всегда иду навстречу журналистам и прошу их только об одном – оставить в покое мою семью, – говорит она. – Меня страшно раздражает, когда кто-то фотографирует моего ребенка. А когда я начинаю скандалить, они фотографируют меня, и потом эти снимки месяцами не сходят со страниц газет». Актриса признается, что порой ей не хватает терпения, и тогда она «показывает фотографам средний палец или кулак».

«И начинается настоящий скандал, – со вздохом говорит она. – Они пишут об этом как о начале Третьей мировой войны». Поклонники бродвейских мюзиклов помнят в роли Велмы легендарную Читу Риверу. Но выросшая в графстве Уэльс Зита-Джонс не имела возможности видеть классическую постановку, поэтому для нее роль Велмы началась с нуля. «Я никогда не видела спектакля, ни одной сценической версии, – говорит она. – Наверное, оно и к лучшему. Когда я читала сценарий, то понимала, что должна буду в первой же сцене мгновенно охарактеризовать свою героиню.

Сразу же, в ту секунду, когда она окажется в свете прожектора. Потому что в фильме не так уж много сцен, где мы сможем погрузиться в ее внутреннюю жизнь. У меня есть только песня и танец, и я должна в одном музыкальном номере рассказать о Велме все, отобразить все нюансы ее характера». Зита-Джонс уверяет, что, посмотрев готовый фильм, она осталась вполне довольной результатом. «Это героиня, которую я хотела сыграть всю жизнь. Я люблю ее, потому что она такая сложная, непредсказуемая, саркастичная и насмешливая. Я счастлива, что приняла участие в этом фильме».

Любимой сценой Зиты-Джонс стал коронный номер Велмы «Весь этот джаз». «Я влюбилась в эту песню, у меня сразу же возникло ощущение, что я знаю ее всю жизнь. Исполнить ее на сцене перед кинокамерой – что может быть прекраснее?» Актриса признается, что влюблена в музыку с детства. Выросшая в рыбацкой деревушке неподалеку от города Суонси Зита-Джонс пела и танцевала в местном музыкальном кружке с десяти лет, где она впервые сыграла главную роль в любительской постановке мюзикла «Энни».

В 14 лет она пересекла рубеж, отделяющий любительский театр от профессионального. В Суонси приехал на гастроли певец Микки Доленз из группы The Monkeys. В одном из его номеров должны были обязательно участвовать местные тинэйджеры. Кэтрин отправилась на пробы, прошла конкурс и попала на сцену. Более того, она так понравилась продюсерам, что они предложили ей попробовать свои силы в вест-эндских постановках. Вскоре Зита-Джонс играла в мюзикле «Игры в пижаме», затем получила роль Талуллы в театральной версии мюзикла «Багси Мэлоун» (в кино эту роль играла Джоди Фостер).

«К 15 годам у меня уже была карточка актерского профсоюза Equity, – вспоминает Зита-Джонс. – Вскоре я окончательно переехала в Лондон. В те годы я не думала, что буду сниматься в кино, мне нравился театр, и я считала, что всю жизнь буду петь и танцевать».

Она уверяет, что в те годы вела почти монашескую жизнь. «Я никого не знала, никуда не ходила, утром и днем занималась танцами и вокалом, вечером работала на сцене, потом приходила домой и ложилась спать».

Ее усердие было вознаграждено в тот день, когда продюсер пьесы «42-я улица» Дэвид Меррик увидел молодую актрису на сцене. Она была дублершей – причем не просто дублершей, а второй дублершей. Но в тот день на репетицию не пришли ни примадонна, ни первая дублерша. Меррик молчал до конца репетиции, а когда режиссер подошел к нему извиниться за отсутствие главных исполнителей, продюсер сказал, что они будут играть в этом составе.

«Это было похоже на сказку, – вспоминает Зита-Джонс. – Я выросла в деревне, где не было кинотеатров. Иногда мне удавалось посмотреть по телевизору великие мюзиклы 50-х годов с Джинджер Роджерс и Фредом Астером, и тогда я мечтала о Голливуде, об этом завораживающем мире, куда, как мне казалось, не суждено попасть. Я была очень практичной, ставила перед собой достижимые цели: уехать в Лондон, поступить на работу в музыкальный театр, выходить на сцену – хотя бы в кордебалете». Но практичность не означает отсутствие честолюбия. Зита-Джонс признается, что она «честолюбива, хотя и не до такой степени, как Велма. Мне все время хотелось отыскать что-то новое, и, к счастью, я всегда находила поддержку у моих родителей. Нет, они никогда не подталкивали меня, не заставляли делать карьеру, но и ничего не запрещали. Они знали, что я не буду заниматься ничем иным, кроме музыки и театра».

В начале 90-х Зита-Джонс начала сниматься на телевидении. Французский режиссер Филипп Де Брока занял ее в мини-сериале «Шехерезада» (1990), а через год Зита-Джонс прославилась в Англии благодаря участию в сериале «Майские бутоны» по мотивам романа Г.И. Бейтса.

В те годы Зита-Джонс была «любимицей» таблоидов. Она считает, что таблоидная шумиха стала основной причиной того, что серьезные режиссеры проходили мимо нее. «Конечно, свою роль сыграло предубеждение против телевизионных актеров, – замечает она. – Но я видела, что другим телеактерам удается пробиться к серьезным режиссерам, а на меня они даже не хотели смотреть. Я так и не смогла встретиться ни с Денни Бойлом, ни с Майклом Уинтерботтомом. Я могла только, стиснув зубы, смотреть, как хорошие роли уходят к другим актерам».

Отсутствие хороших ролей на родине привело ее в Голливуд, где славу ей принесла «Маска Зорро» (1998). После ряда успешных фильмов и брака с Майклом Дагласом Зита-Джонс стала одной из самых популярных кинозвезд. «Думаю, мне очень повезло, – говорит она. – Конечно, я много работала, но я знаю других людей, талантливых, работящих, которые так и не смогли пробиться. Я до сих пор вспоминаю дни, когда я впервые оказалась в Голливуде. Я стояла в очереди таких же безработных актрис, как я сама, и спрашивала себя, какого черта я сюда приехала. Иногда мне казалось, что у меня ничего не получится. Поэтому я каждый день благодарю свою счастливую звезду».

В ожидании рождения второго ребенка Зита-Джонс живет в основном на Бермудах, подальше от голливудской суеты. «Мой сын Дилан ходит там в школу, – рассказывает она. – Это частное учебное заведение, там никто не донимает его расспросами о знаменитых родителях. Там я могу спокойно выходить из дома, не опасаясь фанатов. Я хожу к врачу и не боюсь, что кто-то сфотографирует меня, чтобы обсудить на страницах газет размер моего живота. Когда я попадаю в Лос-Анджелес, этот город кажется мне скоплением маньяков. Во время одного из просмотров какой-то психованный любитель автографов выскочил непонятно откуда и едва не ударил меня по животу. Если бы я не была беременна, я бы его убила!»

Но даже общение с потенциально опасными фанатами не уменьшает желания Зиты-Джонс продолжать карьеру. На вопрос, не собирается ли она взять длительный отпуск – например, на год – актриса удивленно восклицает: «Отпуск на год? Конечно, нет! Что мне делать дома? – продолжает она. – Сразу же после родов я начну приводить себя в форму и обязательно буду сниматься. Но сегодня мне не хочется загадывать вперед…»

Ребенок Зиты-Джонс должен родиться в апреле, и она признается, что страшно волнуется в ожидании родов. Хотя ее первая беременность прошла прекрасно (она даже снималась в это время в «Траффике», где специально под нее в сюжет вписали беременность героини). Сейчас ее сыну Дилану три года, он появился на свет без осложнений, но Зита-Джонс говорит, что все равно нервничает.

«Труднее всего даются эти девять месяцев ожидания, – говорит она, смеясь. – Это всегда трудно, а уж с моим характером… Мой муж называет меня не иначе, как «леди Перестраховщица», и он прав. Я всегда думаю о самом худшем, что только может произойти. «Ах, ребенок пошевельнулся! Наверное, ему неудобно у меня в животе! Нужно срочно позвонить доктору!» Я жду не дождусь того дня, когда малыш появится на свет, и я увижу, что он совершенно здоров и все пальчики на его руках и ногах находятся на месте. Вот тогда я смогу спокойно сказать: «Да! Я все сделала правильно!» Зита-Джонс ласково гладит свой округлый живот.

«Но пока я страшно волнуюсь из-за того, что происходит там, внутри!» – говорит она с нежностью. Узнавать заранее пол ребенка Зита-Джонс отказалась и запретила доктору говорить ей, мальчик это или девочка. «Я думаю, что вторая беременность проходит точно так же, как и первая, поэтому у нас скорее всего опять родится мальчик, – говорит она. – Но точно я не знаю. Сегодня с утра он выделывал такие кувырки и кульбиты, прямо как на американских горках… Надеюсь, это признак его здоровья».

Когда Зита-Джонс начала сниматься в «Чикаго», Дилану был всего год. Зита-Джонс говорит, что материнство вовсе не мешало ей работать, не осложняло ей жизнь – ну, если только совсем чуть-чуть.

«Это другой мир, – говорит она. – Это мир, который всегда остается для меня самым главным. Иногда я думаю: «Что, черт побери, я делала в свободное время до того как у меня родился сын? Конечно, я работала, но было же и свободное время?» Сейчас я вообще не могу себе представить то, что было раньше, – со смехом говорит она. – Это очень волнует – приходить домой с работы поздно вечером и видеть, что тебя ждут твои домочадцы».

Под словом «домой» Зита-Джонс подразумевает не один дом, а несколько. Зита-Джонс и ее муж, актер и продюсер Майкл Даглас, имеют квартиру в Нью-Йорке, виллу в Лос-Анджелесе и несколько домов на знаменитых курортах – в том числе в Колорадо и на Бермудах. По словам Зиты-Джонс, ей удалось найти баланс между работой и личной жизнью, но это было нелегко.

«Я поняла, что не смогу быть «чудо-женщиной», – говорит Зита-Джонс, которую мы скоро увидим в комедии братьев Коэнов «Невыносимая жестокость», где ее партнером стал Джордж Клуни. – Я не могу успеть все. Иногда я думаю: «Господи, когда Дилан первый раз сумел сходить на горшок, меня рядом не было! Я его мать, и меня не было рядом в такой знаменательный день!» Сейчас мы стараемся перевести его из колыбели в нормальную «взрослую» кровать, – добавляет она.

– Иногда мне приходится вставать очень рано, поэтому я порой передаю эстафету Майклу. Думаю, нам с Майклом удалось найти правильный баланс между работой и семьей. Когда я работаю, он занимается с ребенком, когда он работает – я занимаюсь с ребенком.

До сих пор нам это хорошо удавалось. Но что будет после рождения второго ребенка – не знаю. Как мы будем все успевать?»

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: