КЕВИН БЭЙКОН ПОГРУЖАЕТСЯ В МИСТИКУ

kevin beikotКевин Бэйкон ждет сигнала. Стук по потолку…. Порыв холодного воздуха… И вдруг дверь распахивается, и… “Я никогда не общался с духами и никогда не был ясновидящим, – говорит актер. – Я никогда не видел привидений, со мной никогда не случалось ничего паранормального. Но я полностью открыт для подобных переживаний”.

Кевин Бэйкон снимает черные очки и располагается на кушетке в офисе своего пресс-агента в Манхеттене, куда он пришел, чтобы поговорить о призраках, мистике и своем новом фильме “Отзвуки эха”. “Если духи захотят вступить со мной в контакт, если они скажут: “Привет!” – я готов даже дать им автограф”. Но в фильме “Отзвуки эха” герой Бэйкона не дает автографы призракам. В мрачной истории, придуманной режиссером и сценаристом Дэвидом Куппом, не может быть и речи о таких… вольностях. Действие фильма происходит в рабочем пригороде Чикаго, где все соседи знают друг друга – хотя и не так хорошо, как им кажется. Бэйкон играет телефониста Тома Уитцки, который живет с женой Мэгги (Кэтрин Эрб) и сынишкой Джейком (Захари Дэвид Коуп). Том любит музыку, играет в любительской группе и надеется, что это поможет ему вырваться из рутины обыденной жизни, где нет места сюрпризам.

“Я никогда не хотел быть знаменитым, – говорит он своей жене. – Но я не думал, что окажусь таким ординарным”. “Именно эта реплика понравилась мне в сценарии больше всего, – говорит Кевин Бэйкон. – Я воспринял эту историю не как страшилку о призраках. Для меня это история о страхе перед ординарностью. О желании стать особенным. О том, как человек хочет что-то сделать в своей жизни. Чтобы его помнили. Любой актер поймет этого героя с полуслова. Впрочем, я думаю, что остальные люди тоже отлично поймут его желание стать кем-то другим”. Том Уитцки не подозревает, что обладает необыкновенным даром, о котором никому не известно: он может контактировать с духами. Эта его способность раскрывается в тот вечер, когда он под хмельком соглашается подвергнуть себя гипнозу. Сестра жены Лиза (Иллеанна Даглас) клянется, что сможет его загипнотизировать. Том же уверен, что ей это не удастся: такого трезвомыслящего человека, как он, загипнотизировать невозможно. Однако попытка Лизы удается: Том погружается в транс и видит страшные и странные события, которые вроде бы происходят в его доме. А затем видения начинают посещать его без всякого гипноза. Во время акта любви ему мерещатся отрезанные конечности. Он перестает ходить на работу, и его жена Мэгги начинает подозревать, что у мужа не все дома.

“Если бы дело происходило в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, Том, наверное, пошел бы к психоаналитику, – говорит Бэйкон. – Но герои нашей картины – это люди, которые не привыкли обращаться к психоаналитикам. Это обыватели, которые пьют пиво в забегаловке на углу, по воскресеньям ходят в церковь, а потом развлекаются на футбольных матчах. Им очень трудно поверить в то, что с ними это действительно происходит”. Бэйкон говорит, что сам он пока не знает, можно ли верить в призраков и загробную жизнь. “Я постараюсь определиться с этим в самое ближайшее время, – со смехом говорит он. – Не могу сказать, что я настроен резко скептически по отношению ко всему этому, но пока мне не попалось ни одного доказательства того, что признаки действительно есть. Я надеюсь, что жизнь в конце концов поможет мне прийти к тому или иному мнению”. Тому Уитцки тоже не сразу удается определиться. Но по ходу фильма он убеждается в том, что призраки столь же реальны, как окружающие его люди. Тома понимает только его сын Джейк, который так же, как и его отец, наделен этим даром-проклятием. Когда Тому начинает являться призрак девушки Саманты, сын говорит отцу, что тот не должен ее бояться. Мы узнаем, что несколько месяцев назад в квартале исчезла девушка. Сестра этой девушки была приходящей няней Джейка.

Узел событий затягивается все туже. Мэгги обращается за помощью к полицейскому, который сам является немного ясновидящим и знает других людей, обладающих этим даром. А тем временем призрак Саманты велит Джейку начать копать землю… Если принять во внимание огромный успех фильмов “Ведьма из Блэр”, “Шестое чувство”, “Призрак Дома на холме”, то нет ничего удивительного в том, что Кевин Бэйкон согласился сниматься в еще одном фильме о призраках. Однако актер уверяет, что взялся за эту работу вовсе не потому, что был уверен в ее неизбежном успехе. “Даже если изъять из сюжета призраков и убийство, то все равно получится очень интересная история, – говорит он. – История парня, оказавшегося на перепутье. С одной стороны, он видит, как его юношеские мечты постепенно растворяются в будничной жизни. С другой стороны, он хороший отец, который очень любит жену и ребенка. Мне было интересно играть этот характер”. В одной из сцен фильма Том яростно копает землю на заднем дворе своего дома. Его поведение напоминает лунатизм Джека Николсона в “Сиянии”.

Бэйкон улыбается. Сравнение явно льстит ему. “Меня всегда тянет в сторону преувеличений, хотя, возможно, в этом таится моя погибель, – говорит он. – Мне всегда хочется зайти слишком далеко. Мне кажется, что киноактеры слишком часто слышат от режиссеров: “Не перегибай палку, приглуши эмоции!” Мне же, когда я смотрю фильмы, часто хочется крикнуть актеру: “Проснись, черт возьми! Начни играть! Сделай что-нибудь!” Уж если я плачу восемь баксов за билет, то мне хочется видеть, как актер играет. Хотя, наверное, я смотрю на лицедейство несколько однобоко. Мне нравятся только те, кто не боятся перегнуть палку”. Критики хвалят игру Бэйкона в “Отзвуках эха” за умение найти нужный баланс между реализмом и гротескностью. “Кевин Бэйкон умеет играть героев, которые сами доводят себя до безумия, и поэтому он идеально подошел на роль, – пишет чикагский кинокритик Роджер Эберт. – Он нащупывает грань допустимого, но не перешагивает ее”.

Лента “Отзвуки эха” стала еще одним “типично нетипичным” кинопроектом Кевина Бэйкона, который все время снимается именно в таких “нетипичных” лентах. Он начал свою карьеру в кино с эксцентрической комедии “Национальный капустник: зверинец” (1978), продолжил ее в ужастике “Пятница, 13” (1980), затем снялся в драме из жизни неприкаянных молодых людей “Закусочная” (1982), изобразил подросткового кумира в музыкальном фильме “Развязанные шнурки” (1984), сражался с гигантскими червями в “Дрожи земли” (1990), играл злодея в “Дж. Ф. К. – выстрелы в Далласе” (1991), летал в открытый космос в “Аполлоне-13” (1995), исполнил роль продажного полицейского в “Дикости” (1999)… Добавьте к этому телевизионные проекты, игру на сцене, музыкальную карьеру и даже режиссерскую работу (“Потерять Чейза”, 1996) и вам станет ясно, что этот человек может все. Впрочем, некоторые называют разносторонность Бэйкона всеядностью и считают, что она свидетельствует о его неуверенности в своих силах. “По правде говоря, меня мало интересует мнение других, – говорит он. – Если нет интересных ролей в драмах, я играю в ужастиках. Если не подворачивается ничего интересного в крупнобюджетном кино, снимаюсь в независимом. Главное – делать то, что представляется тебе интересным и важным как актеру”.

В 2000 году Бэйкон сначала снялся в скромном фильме “Мой пес Скип”. Затем была главная роль в 90-миллионном блокбастере “Невидимка”. А потом он сыграл небольшую роль в фильме “Новокаин”, снятом на одной из независимых студий. “Конечно, такие ленты, как “Невидимка”, очень помогают в карьере, но я не могу не сниматься и в таких картинах, как “Подкоп в Китай”, “Обманывая в Америке” или “Мой пес Скип”, – говорит Бэйкон. А вот мнение его давнего приятеля, режиссера-постановщика “Пса Скипа” Джея Расселла: “Я видел Кевина с самыми разными прическами. Он легко мог бы стать демонстратором очередного стиля стрижки. Но он предпочел быть настоящим актером”.
Прическа действительно очень много значила только в одном его фильме – молодежном хите “Развязанные шнурки”. Вспоминает режиссер Герберт Росс: “На Paramount не хотели брать Кевина. Говорили, что он не подходит на роль парня, которого хотят все девушки. Тогда мы сделали ему самую дорогую прическу в мире и организовали кинопробу, в которой он вихлял бедрами почище Элвиса. Такого Кевина они купили с потрохами”. “Да, у меня очень странная карьера, – говорит Бэйкон, вспоминая роли 15-летней давности. – На самом деле мне хотелось только одного – играть на сцене. Мне казалось, что кино – это несерьезно. Я стал сниматься, потому что за это хорошо платили, а за работу на внебродвейской сцене я получал гроши. Потом вышли “Развязанные шнурки”, и я получил свои 15 минут славы. Я был молод и глуп. Сейчас я бы очень хотел, чтобы у меня был еще один такой хит, как “Развязанные шнурки”. После него мне не везло лет 10-12. Я пытался заявить о себе в независимом кино, но эти фильмы не имели успеха. Больше всего я горжусь ролью в фильме “Убийство первой степени”, но кто его видел? Этот фильм выпустили сразу же после рождественских премьер”. Кевин Бэйкон нашел иной способ вернуться на сцену. Вместе с братом Майклом он организовал рок-группу The Bacon Brothers, которая время от времени выступает в клубах.

“Сначала на наши выступления ходили, чтобы увидеть, каков я живьем, – смеется Бэйкон. – Сейчас люди ходят послушать наши песни. Это страшно волнующе – выступать живьем. Но в один прекрасный момент я понял, что именно этого мне и не хватает в творчестве – ощущения опасности, дискомфорта, непредсказуемости. В кино слишком жесткий контроль надо всем. А когда ты поешь перед публикой песни от первого лица, ты чувствуешь себя словно обнаженным”. В 1999 году группа выпустила свой первый альбом, в 2000-м – второй. Лучшие песни на этих альбомах посвящены жене Бэйкона, актрисе Кайре Седжвик. Они познакомились в 1987 году, снимаясь в телефильме “Лимонное небо”. Точнее, Кайра Седжвик, впрочем, и раньше знала, кто такой Кевин Бэйкон – ей было 12 лет, когда она впервые увидела его на сцене. В 1987 году ей исполнился 21 год, ему было 29; незадолго до этой встречи он расстался с актрисой Трейси Поллан, с которой встречался на протяжении пяти лет. “Сначала мне просто хотелось заниматься с Кайрой сексом, – признается Бэйкон. – Но потом я действительно влюбился в нее. Но я видел, что она ко мне безразлична. Мне потребовалось немало времени, чтобы ее заинтересовать”.

Он уверяет, что, когда в его жизнь вошла Седжвик, он не собирался жениться. Однако встреча с ней изменила многие представления Бэйкона о жизни. “Мы познакомились, когда ей был 21 год, – рассказывает он. – Поженились, когда ей было 22. Через год у нас появился ребенок. В моей жизни тогда был тяжелый период, и Кайра очень мне помогла. Я видел, что она любит меня, вовсе не думая о том, знаменит я или нет. А когда появляются дети, твои личные проблемы отходят на второй план. Все свободное время ты отдаешь детям и благодаря этому очень быстро взрослеешь”. Кевин Бэйкон был младшим из шестерых детей в семье городского планировщика. Его отец Эдмунд Бэйкон жив и поныне (ему 90 лет) и является почетным гражданином Филадельфии, этого звания он был удостоен за то, что в середине века помог уберечь от сноса много старинных зданий, которые ныне считаются гордостью города. Мать Бэйкона Рут (она умерла в 1990 году) была специалистом по детскому образованию. “К тому времени, как появился я, у родителей уже было пятеро детей, – рассказывает Бэйкон. – К тому же папа и мама много работали. Они все время были заняты. Я был предоставлен самому себе, и это помогло мне стать очень независимым”.beikot semja
Семейство Бэйконов было хорошо известно в богемных кругах Филадельфии. “Родители понимали хиппи, а хиппи понимали их”, – говорит Бэйкон. Главным в семье считался творческий подход к жизни. Кевин очень плохо учился в школе, но его за это никогда не ругали. Зато халтурный подход к какой-либо творческой идее резко осуждался. “Искусство в нашей семье было возведено на пьедестал”, – вспоминает Бэйкон. Маленький Кевин любил выходить на публику в костюмах родителей. “Мне ужасно хотелось быть в центре внимания, – говорит Бэйкон. – И родители это терпели, даже когда я выпендривался на бизнес-вечеринках отца. Его гости были такими же непредубежденными людьми, как и он”.

В 13 лет Бэйкон начал посещать курсы актерского мастерства. “Меня завораживала мысль о том, что можно на какое-то время превратиться в кого-то, – объясняет он. – И вместе с тем я был жестко ориентирован на профессиональную карьеру. Мне хотелось самому зарабатывать деньги и не зависеть от родителей. Я знал, что буду заниматься либо актерством, либо музыкой. Но музыкой уже занимался мой старший брат Майкл, поэтому я подсознательно считал это направление занятым”. После школы Бэйкон отправился в Нью-Йорк. Он работал официантом в Allstate Cafe в районе Верхний Уэст-Сайд и ходил на прослушивания во внебродвейские театры. Не менее охотно он посещал и модные клубы начала 80-х годов. “Я постоянно торчал в Studio 54, куда научился проникать без очереди, – рассказывает он. – Я начищал ботинки до блеска и говорил, что меня пригласили в группу “разогревающих танцоров”. Я приходил туда один и весь вечер танцевал сам с собой”.

Можно ли было предположить, что через несколько лет этот парень станет образцовым мужем и отцом? И хотя многим такое может показаться удивительным, но это действительно так. В семье Бэйкона и Седжвик существует неписаное правило. Ни один из родителей не может уезжать на съемки дольше чем на две недели. Если съемки затягиваются, значит, родитель должен обязательно прилетать домой на выходные, где бы он ни работал. У Бэйкона и Седжвик двое детей – 11-летний Тревис и 8-летняя Зози. У детей тоже есть свое живое существо – ручная ящерица Спайко, которую они называют бородатым драконом. Бэйкон категорически отказывается давать рецепты семейного счастья, хотя они с Седжвик женаты уже 12 лет, и за это время таблоиды не смогли раскопать про них ни одной гадости. “Меньше всего мне хотелось бы превращаться в символ с плаката “Хороший муж – хорошая семья”, – говорит Бэйкон. – Наша жизнь так же трудна, как и жизнь любой семейной пары. Мы оба заняты работой, у нас обоих бывают срывы, нам обоим очень трудно. Но мы с Кайрой счастливые люди – мы нашли друг друга. Наверное, если бы моя жена не была актрисой, она не могла бы меня понять”.

Бэйкон снова и снова уверяет, что семья сегодня стоит для него на первом месте. “Когда у меня случается неудача, Кайра переживает ее гораздо сильнее меня, – говорит он. – Я смотрю на вещи философски. Не повезло сегодня – значит, повезет завтра. Я не собираюсь бросать актерское ремесло. Рано или поздно мне должно повезти”. Все, кто смотрел “Убийство первой степени”, уверяют, что игра Бэйкона в этом фильме была оскаровского масштаба. Но посмотревших фильм было так мало, что Бэйкону не досталось ни премии, ни даже номинации. Единственную номинацию – и то не на “Оскар”, а на “Золотой глобус” – он получил в 1994 году за фильм “Дикая река”, в котором изображал преступника, терроризирующего Мерил Стрип. Фильм пользовался успехом в прокате, и Бэйкона тогда сумели хорошо рассмотреть и зрители, и кинокритики. Не считает ли он, что имидж злодея, который он приобрел в начале 90-х, надолго перекрыл ему до-ступ к ролям положительных героев?

“В студийном кино – да, наверное. Но я мало снимаюсь в студийном кино. А независимым плевать на имидж”. Интересно, есть ли роль, которая могла бы его испугать? “Играть я не боюсь ничего, – начинает Бэйкон, но сразу же поправляет себя: – Не в том смысле, что мне не страшно, а в том, что я выбираю именно такие роли, которые мне страшно играть”. Наверное, поэтому его карьера и оказалась столь эклектичной, что даже породила популярную киноманскую игру “Шесть степеней отдаления от Кевина Бэйкона”. Цель игры – “соединить” любого актера в мире с Бэйконом не более чем в шесть ходов. Например, англичанин Лоуренс Оливье отстоит от Бэйкона на два хода: он снимался в “Марафонце” с Дастином Хоффманом, который играл в “Спящих” с Кевином Бэйконом. Японец Тосиро Мифунэ тоже отстоит на два хода: он снимался в “1941” с Джоном Белуши, который играл в “Национальном капустнике” с Кевином Бэйконом. По мере того как наша беседа подходит к концу, в воздухе повисают вопросы о фильме “Развязанные шнурки”, который до сих пор остается самым большим его хитом и об игре “Шесть степеней отдаления от Кевина Бэйкона”, которая стала весьма популярным развлечением в Голливуде.

Тем не менее мой вопрос застает его немного врасплох. Если бы с лица земли нужно было стереть либо “Развязанные шнурки”, либо игру “Шесть степеней отдаления от Кевина Бэйкона”, чем бы он предпочел пожертвовать? “Я благодарен “Развязанным шнуркам”, – осторожно говорит актер. – Я рад, что в моей жизни был этот фильм. Он очень сильно повлиял на мою карьеру. Но этот фильм вышел более 15 лет назад. С тех пор я много работал. А “Шесть степеней…” – это вообще не имеет ко мне никакого отношения. Это странный феномен поп-культуры. Меня это не волнует, и я никак с этим не связан”. Так что же он выбирает? “Мне нужно выбросить что-то одно? – улыбается он. – Тогда я выброшу игру. Работа – это работа. Я живу тем, что делаю сам, тем, что вкладываю в свои роли”.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты