kler deins aktrisaС детства она хотела стать актрисой. Не кинозвездой, а именно актрисой. Сегодня, 19-летняя Клэр Дэйнс выполнила свою программу-максимум. Она стала актрисой. Да не просто актрисой, а знаменитой актрисой. После того как Дэйнс сыграла в “Ромео и Джульетте”, ее назвали кинозвездой. Она снялась у Оливера Стоуна, Фрэнсиса Форда Копполы, Джоди Фостер, Билле Аугуста.

Стивен Спилберг называет ее “одной из самых восхитительных актрис, появившихся за последние 10 лет”. Она умна, остра на язык и умеет говорить правду, не думая о последствиях. Об этом можно судить хотя бы по тому, как коротко и язвительно отозвалась она о своей роли в фильме Копполы “Благодетель”: “Мне там было нечего играть. Нужно было просто выглядеть страдающей и сексапильной”. А что она думает о своем звездном статусе? “В прошлом году меня провозгласили “Самой чистой знаменитостью года”. Идиотизм, правда? Порой впадаешь в шок, когда узнаешь, что люди о тебе думают”. А что дает ей звездный статус с финансовой точки зрения? Ведь сегодня она получает по 2 миллиона долларов за роль! “Конечно, хорошо, когда у тебя есть возможность купить себе отдельную квартиру, – говорит актриса, которая недавно приобрела симпатичный лофт в Манхэттене. – Но это не главное. Я хочу научиться наслаждаться жизнью и меньше страдать. Я не хочу покончить жизнь самоубийством”.

Она не любит об этом говорить, однако известно, что Клэр Дэйнс часто посещает психотерапевта. О чем они говорят – тайна за семью замками. Что же дальше? Дэйнс говорит, что намерена пойти по стопам Джоди Фостер (ее кумира) и получить университетское образование. Она записалась в Йельский университет и уверяет, что рада отдохнуть от кино. Но это не значит, что Клэр надолго исчезнет с экрана. В 1999 году на экраны выходят два фильма с участием Клэр Дэйнс – драма “Разрушенный дворец” (Brokedown Palace) и молодежная комедия “Отряд стиляг” (The Mod Squad). Закончить съемки Дэйнс успела как раз перед началом своего первого осеннего семестра. “Разрушенный дворец” и “Отряд стиляг” – это совершенно разные фильмы. Первый – мрачная, жестокая драма о страшных испытаниях, выпавших на долю двух юных американок в таиландской тюрьме. Второй – киноадаптация стильного, “хиппового” и чрезвычайно популярного в конце 60-х – начале 70-х сериала о троице выпущенных на поруки несовершеннолетних правонарушителей, которые объединяются в специальный полицейский отряд, выполняющий наиболее деликатные и щекотливые задания.

Съемки “Разрушенного дворца” проходили на Филиппинах – таиландское правительство категорически отказалось впустить съемочную группу в страну, опасаясь, что фильм подорвет туристическую индустрию Таиланда. Клэр Дэйнс три месяца прожила в Маниле и воочию увидела ужас и нищету, с которыми в фильме сталкивается ее героиня. Сегодня она уверяет, что Манила стала для нее своеобразной тюрьмой. Клэр до сих пор с содроганием вспоминает тот день, когда она сорвалась и впала в панику. Дело было в конце съемочного периода. Совершенно вымотанная и измученная, Дэйнс пришла в свой гостиничный номер и здесь вдруг позвонил ее друг. Не включая света, Клэр подняла трубку, а затем… увидела на стене огромного таракана. Потом – еще одного. Потом – еще нескольких. Она завизжала так, что ее приятель решил, будто в номер ворвались бандиты. Полчаса он уговаривал ее (по телефону!) не паниковать и действовать разумно. Наконец, вняв его увещаниям, она включила свет, и тараканы разбежались по щелям. “Смешно – я на мгновение почувствовала себя победительницей, – смущенно говорит она сегодня. – Но потом поняла, что еще немного – и у меня поедет крыша!”

Дэйнс уверяет, что тараканы стали последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Фильм “Разрушенный дворец” создавался в муках. Вначале режиссером был Карл Фрэнклин, но у него вскоре возникли разногласия со студией, так как ему навязывали актрис, с которыми он не хотел работать. После его ухода Дэйнс оказалась в щекотливой ситуации: 18-летняя девушка стала единственным спасательным кругом, удерживавшим проект на плаву. Ей хотелось сниматься в этом фильме, поэтому она сама начала нелегкие поиски партнерши и режиссера. В конце концов ставить фильм согласился Джонатан Каплан, на счету которого немало интересных “женских” фильмов – “Обвиняемые”, “Поле любви” и др., – а партнершей Дэйнс стала англичанка Кейт Бекинсэйл. “Я надеялась, что мы станем друзьями, – говорит Дэйнс о своей напарнице. – Но этого не произошло”. Бекинсэйл отказывается говорить с прессой о съемках “Разрушенного дворца”. Дэйнс также ничего не хочет рассказывать об этом, предпочитая не вдаваться в подробности своих взаимоотношений с Кейт. Однако, как можно предположить, актрисы сильно не поладили. Может быть, потому что с самого начала у Дэйнс была более выигрышная роль? “Я играла крутую, сексапильную и энергичную девушку, а Кейт достался синий чулок, – говорит Дэйнс. – Она сложный, колючий человек. Но я знаю, что она еще и хорошая сочинительница, поэтому мы могли бы вместе поработать над ее героиней. Мы могли сделать ее интереснее”.
К творческим проблемам примыкали чисто организационные. Члены съемочной группы болели малярией и гепатитом, были дни, когда съемки приходилось останавливать из-за вспышек болезни. Дэйнс с ужасом вспоминает, что в Маниле мало кто имеет представление о канализации, а количество крыс сравнимо только с количеством тараканов. Однако самым страшным испытанием стали для нее дни съемок в психбольнице. “Мы видели там людей без рук, без ног, без ушей, без глаз”, – с содроганием говорит она. Когда съемки только начались, режиссер не был уверен, что его 18-летняя звезда сможет вынести столь тяжелые испытания. Сейчас, по завершении съемок, он уверяет, что Дэйнс – одна из самых крепких актрис в Голливуде. “Она выживательница по натуре, – говорит Каплан. – Чем труднее работа, тем сосредоточеннее и целенаправленнее работает Клэр”. Ему вторит и партнер Дэйнс по фильму Билл Пуллман. “Клэр смотрит на каждый новый проект, как на вызов судьбы, – говорит он. – Это очень здравый подход. В трудной ситуации она может самостоятельно найти нужное решение. Мне кажется, что испытания только стимулировали ее как актрису”.

“Я действительно чувствовала себя как в тюрьме, – уверяет Дэйнс. – Думаю, что в американской тюрьме условия гораздо лучше, чем там, где я жила. Но самое удивительное это то, что потом мне было очень трудно войти в нормальный ритм жизни. Говорят, что вышедшие из тюрьмы люди с трудом привыкают к свободе. Вот и я, вернувшись в Нью-Йорк, долго чувствовала себя не в своей тарелке. Я была очень агрессивной и злой. Помню, в каком-то ресторане один тип обозвал моего парня задницей. Я бросилась на него с кулаками! А ведь рядом были мои родители”. Видимо, после “Разрушенного дворца”, который стал для нее тяжелым испытанием, Дэйнс решила взбодриться – потому и согласилась играть в легкой молодежной ленте “Отряд стиляг”. Сценарист и режиссер “Стиляг” Скотт Силвер был очень удивлен, когда узнал, что его проектом интересуется Дэйнс. Он уже нашел к тому времени исполнителей двух главных мужских ролей, но женская вакансия оставалась незанятой. “Мне позвонил агент Клэр и поинтересовался, не соглашусь ли я с ней встретиться, – вспоминает Силвер, – а я задал ему дурацкий вопрос: а по какому, мол, поводу? Мне и в голову не могло прийти, что Клэр захочет сниматься в “Отряде стиляг”. Но зато когда она согласилась играть в нашем фильме, мы словно получили новый статус. До этого на фильм смотрели как на дешевый римейк, а как только Клэр подписала контракт, “Отряд стиляг” стали называть событием будущего летнего сезона!”

Дэйнс смеется, когда ей об этом напоминают. “Когда мои друзья узнали, что я буду играть в “Отряде стиляг”, они были потрясены. И я подумала: “Если людей так удивляет даже мысль о том, что я могу принять участие в подобном фильме, значит, я обязательно должна в нем сняться”. Неужели все считают, что я могу играть только серьезные роли? Я способна быть очень хулиганистой”. Правда, она тут же признается, что легкость и хипповость дались ей труднее, чем она могла предположить. “Весь съемочный период я изводила себя сомнениями. Ну кто я такая, чтобы играть суперхипповую калифорнийскую девчонку?” Клэр Дэйнс родилась и выросла очень далеко от Калифорнии – в Нью-Йорке. Ее родители в молодости были богемными художниками – мать Карла увлекалась дизайном, отец Крис занимался фотографией. Но ко времени рождения Клэр они остепенились и взялись за более стабильную и менее творческую работу: мать стала воспитательницей в яслях, отец – подрядчиком, а позже консультантом в компьютерной фирме. Дэйнс вспоминает, что ее семья всегда была чрезвычайно дружной, а самым большим авторитетом для нее был старший брат. “Он старше меня на шесть лет, – рассказывает Дэйнс. – Я вечно смотрела на него снизу вверх. Его мнение до сих пор очень много для меня значит”.

Она с неохотой вспоминает детство. Выросшая в богемной семье, где приветствовались независимость мышления и оригинальность взглядов, в школе Клэр чувствовала себя изгоем. “У меня не складывались отношения с одноклассниками, – признается она. – Я чувствовала себя уродкой и кретинкой! Мне никто не нравился. Я переходила из школы в школу, и в каждой новой школе находилась девчонка, которая начинала меня шпынять. Я решила, что так будет всю жизнь”. По словам Дэйнс, родной Нью-Йорк казался ей опасным и неприветливым городом. Не раз ей приходилось убегать от хулиганов. “В первый раз это случилось в метро, – рассказывает она. – Вот почему я до сих пор терпеть не могу ездить в подземке. Я шла по платформе и вдруг услышала шаги. Я остановилась – и человек, преследовавший меня, остановился. Я пошла – он пошел. Я пошла быстрее – он пошел быстрее. Я успела вбежать в вагон, а он – нет: двери захлопнулись перед самым его носом. Я была зла на весь свет. Ну за что мне все это!”
Дэйнс говорит, что решила стать актрисой в 6-7 лет. В 10 она записалась в Театральный институт имени Ли Страсберга и по субботам-воскресеньям слушала курсы лекций, на которые собирались взрослые студенты. С самого начала она очень серьезно относилась к лицедейству. В памяти преподавателей сохранился забавный эпизод: 12-летняя Клэр отказалась играть в пьесе “Прожить одну жизнь” потому, что “боялась, – как она потом объяснила, – что ее имидж будет стилизован”.

“Клэр всегда была чрезвычайно умной, начитанной, аналитичной, – вспоминает ее преподаватель Тим Мартин Крауз. – Она нередко оказывалась проницательнее взрослых учащихся и зачастую превосходила их в образованности. Мне с самого начала было ясно, что она будет хорошей актрисой. Ей нравилось исследовать себя, свои артистические возможности. Она буквально впитывала все, что говорилось на лекциях”. Параллельно Дэйнс училась в танцклассе и много читала. “В то время как остальные ребятишки бегали и резвились, я пыталась прочувствовать момент”, – с иронией говорит она о днях детства. Карьера Дэйнс началась с того дня, когда сосед-фотограф, снимавший комнату на чердаке их дома, сделал снимок юной лицедейки. Вскоре фотография попала в журнал, и у Дэйнс появился агент, который нашел ей небольшую роль в шоу Дадли Мура. “Я играла страдающего подростка, – пожимая плечами, говорит актриса. – Ну, естественно, что же еще мне могли предложить? Даже в комедийном шоу мне досталась мрачная роль!” Будучи чрезвычайно трезвомыслящей девушкой, Дэйнс скептически смотрела на свои первые успехи в кино. “Я была уверена, что мне ничего не светит, – говорит она. – И поэтому решила, что когда вырасту, стану врачом, а играть в театре буду для собственного удовольствия”.

 

Для аутентичности атмосферы Лурман перенес съемки из политически корректной Америки в соседнюю (гораздо менее политкорректную) Мексику. “Я впервые оказалась в экстремальных условиях, – вспоминает Дэйнс. – Я была младшей среди актеров, но иногда чувствовала себя нянькой, нанятой, чтобы их урезонивать и одергивать. Они вели себя как малолетние хулиганы: постоянно придумывали какие-то дурацкие приколы с муляжами определенных частей тела – не буду говорить, каких именно. Это было совершенно не в моем вкусе. Каждый парень в отдельности был совершенно нормальным рассудительным человеком, но как только они оказывались вместе, начинался детский сад. Они напоили какого-то своего приятеля до такой степени, что он голым расхаживал по отелю и просил довести его до номера. Помню ночь, когда похитили одного из членов съемочной группы. В ту же самую ночь один из наших телохранителей подрался с приятелем Лео, который приехал из Лос-Анджелеса”.
Лео – это Леонардо ДиКаприо. Лурман говорит, что фильм получился в основном благодаря великолепной алхимии между исполнителями главных ролей. Он сам всячески способствовал этой алхимии: заставлял их как можно больше времени проводить вместе, вел с ними возвышенные разговоры о любви и ее проявлениях. В отличие от Лео, который охотно дурачился на съемках, его партнерша приняла очень близко к сердцу шекспировские страсти. “Перед съемками сцены на балконе я весь вечер сидела и думала: ну что я могу сделать, чтобы получилось неизбито?” “Клэр хотела плакать в каждой сцене, – вспоминает ее партнер Джон Легуизамо. – Как только она начинала произносить шекспировский текст, у нее сразу же глаза оказывались на мокром месте. У нас, глядящих на нее, тоже наворачивались слезы. Думаю, эта роль изменила всю ее жизнь”.

“Поначалу мне казалось, что ни одна актриса не сможет дотянуться до Леонардо, – говорит Лурман. – Но Клэр смогла играть на одном с ним уровне. Глядя на нее, легко верилось, что эта девушка впервые открывает для себя наркотик любви. Они с Лео стали идеальной парой. Единственное, в чем я уверен на все сто, так это в экранной алхимии между исполнителями главных ролей. Иногда случается так, что два великолепных актера оказываются совершенно чужими людьми, и камера прекрасно это видит. К счастью, в нашем случае все было иначе…” Когда фильм вышел в прокат, пресса поспешила “поженить” Лео и Клэр. Но увы – по завершении съемок они без сожалений расстались. Уж слишком разные они люди. К тому же во время съемок Дэйнс познакомилась со своим нынешним бойфрендом, австралийским музыкантом Беном Ли.

Она признается, что поначалу была влюблена не в самого Бена, а в его музыку. “Я могла слушать его диски нон-стоп с утра до вечера, – вспоминает она. – Когда мы снимали “Ромео и Джульетту”, я предложила Базу взять одну из песен Бена в фильм”. В конечном итоге ничего не получилось, но Ли, узнав обо всем, прислал Дэйнс факс с благодарностью за хлопоты. И заодно предложил познакомиться. Оказывается, он в это время был в Америке – записывал в Лос-Анджелесе свой новый диск. С тех пор прошло два года. Дэйнс и Ли называют себя друзьями-любовниками. Иногда им приходится надолго расставаться, и тогда они общаются по факсу. Иногда, когда Ли гастролирует по миру, Дэйнс присоединяется к нему. Летом 1997 года она путешествовала с ним по Австралии: по вечерам Ли выступал, а днем их фургон переезжал из города в город. “Мы полдня валялись в фургоне и возились как малыши – кто больше места захватит, – смеясь, вспоминает Дэйнс. – И каждый вечер, оказавшись в новом городе, я не знала, что ждет меня завтра. Здорово!”

Отношения с Ли помогли ей прийти в себя после долгого и неудачного романа с Эндрю Дорффом (братом Стивена Дорффа). Клэр говорит, что Ли “самый чудесный парень на свете”, но тут же добавляет, что они поклялись друг другу никогда не обсуждать свои отношения в прессе. Известно только, что, когда полтора года назад Дэйнс увлеклась своим партнером по “Благодетелю” Мэттом Дэймоном, Ли не стал устраивать ей сцен и плавно сменил статус любовника на статус друга. Вскоре роман с Дэймоном закончился, и Ли снова стали видеть рядом с Дэйнс. Сегодня они дружат парами – Дэймон стал парнем подружки Дэйнс, Уиноны Райдер. “Я очень за них рада, – спокойно говорит Дэйнс. – Честное слово. Оба они – замечательные люди. Наверное, со стороны мои слова могут показаться странными. Но я говорю правду”. Клэр соглашается, что учеба в университете наверняка повлияет на ее отношения с Ли, однако уверяет, что ему нечего опасаться конкуренции. “Я не умею знакомиться с парнями, – говорит она. – Все, кого я знаю, либо мои коллеги, либо друзья со школьной скамьи”.

Люди, близко знающие Дэйнс, говорят, что в душе она намного старше своих 19 лет. Ее коллега Даниэль Лапэн вспоминает, что во время съемок “Польской свадьбы” все называли Дэйнс “самой незрелой 35-летней женщиной на площадке”. Баз Лурман уверяет, что Дэйнс – “типичный подростковый Гамлет. Ей всегда нужно знать – быть или не быть”. “Когда человек настолько талантлив, возраст не имеет значения, – говорит Питер Гэллахер, снимавшийся с Дэйнс в фильме “Гиллиан на ее 37-летие”. – Я был ее партнером, когда ей едва исполнилось 17, и я с удовольствием стал бы ее партнером, когда ей будет 70. К сожалению, меня тогда уже не будет на свете”. Однако при всей своей душевной взрослости Дэйнс во многом остается девчонкой. Так, например, она до сих пор боится водить машину. Клэр трижды проваливала экзамены на права, с большим скрипом сдала их в четвертый раз и до сих пор с радостью уступает место за рулем собственного автомобиля своим друзьям. Жалеет ли она о том, что у нее не было нормального детства?

“А что такое нормальное детство? – отвечает она вопросом на вопрос. – Думаю, что если бы я не стала сниматься, то все равно в основном жила бы в мире взрослых. Когда в 17 лет, вернувшись в Нью-Йорк после четырех лет жизни в Калифорнии, я встретилась с ребятами, с которыми росла, мы сразу же нашли общий язык! Сегодня молодые люди гораздо больше интересуются интеллектуальными проблемами, чем их родители. Ну а как только ты начинаешь размышлять над такими проблемами, то тут же оказываешься в мире взрослых”.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты