akter Nickolson Jack Джек Николсон – человек слова. Дав обещание принять участие в рекламной кампании своего нового фильма “Клятва”, Николсон пришел на интервью несмотря на промозглую погоду и на то, что он был сильно простужен. Неудивительно, что ключевым моментом в “Клятве” стала сцена, где полицейский (Николсон) пытается объяснить, почему он намерен продолжать расследование, хотя официально дело закрыто.

“Я пообещал поймать убийцу”, – говорит Николсон своему боссу. Тот же ему отвечает: “Ты достаточно стар, чтобы помнить времена, когда данное слово что-то значило”. Николсон согласен с таким утверждением: для него этот обмен репликами действительно очень важен. “Если я что-то обещаю, то я разобьюсь в лепешку, но выполню обещанное”, – говорит он. Никто не осудил бы 63-летнего актера, если бы он отменил встречу с прессой или перенес бы ее на более поздний срок. Но он обещал своему другу Шону Пенну, выступившему на проекте режиссером-постановщиком, помочь в раскрутке “Клятвы”. И поэтому он здесь, с нами.

Итак, Николсон (несмотря на простуду) отдался на растерзание журналистам и теперь сидит в номере отеля Four Seasons – маленький человечек в клетчатом пиджаке, зеленом свитере и темных брюках. Наверное, ему не мешало бы постричься – волосы у него на затылке торчат неопрятными сосульками. Но ему, похоже, на это наплевать. На первый взгляд Николсон кажется странноватым типом, однако знаменитый актер уверяет, что он совершенно нормальный, обычный человек. “Самая большая чушь, которую я о себе слышал, – это то, что я злой, жестокий, дикий зверь, – говорит Николсон. – На самом деле я мягкий человек. И вообще милашка”. Впрочем, если вы хотите разобраться в нюансах характера Джека Николсона, он вряд ли согласится вам помочь. “Я не хочу, чтобы люди знали, каков я на самом деле, – говорит он. – Стоит людям выведать все тайны актера – и он может считать себя конченым человеком”.

Николсон не скрывает, что предпочитает говорить не о себе, а о своем новом фильме “Клятва”, ради которого он и пришел на интервью. Выпущенная в январе 2001 года, эта картина стала первой работой Николсона после того, как он получил “Оскар” за ленту “Лучше не бывает” (1997). “Я решил отдохнуть, потому что работа над тем фильмом была очень трудной, – говорит он. – Я люблю отдыхать от кино. А если уж соглашаюсь снова сниматься, то только в таком проекте, который кажется мне действительно интересным”. Отдыхая, Николсон избегает бурных развлечений, которым отдал дань в молодости. “Как только я перестал сниматься, то сразу же начал читать, – говорит он. – Книги стали для меня настоящим наркотиком. Я читал и не мог остановиться”. Он подчеркивает, что читал именно книги, а не сценарии.

“Я не прочитал ни одного сценария, пока Шон не подбросил мне “Клятву”, – говорит он. – Я даже отказывался говорить о кино. Для меня это лучший способ снова зарядить батарейки. Зато ко времени съемок “Клятвы” я снова был в отличной форме”. В “Клятве” Николсон играет полицейского Джерри Блэка, который вот-вот должен выйти на пенсию. В последний день его работы происходит убийство 8-летней девочки. Джерри дает ее матери клятву во что бы то ни стало поймать убийцу. Его коллеги (Сэм Шепард и Аарон Экхарт) вроде бы находят виновного, но Джерри убежден, что они арестовали не того человека. Руководствуясь только своей интуицией и в одиночку продолжая расследование, Джерри приходит к выводу, что преступник-маньяк скоро совершит еще одно убийство. Он даже знает, что жертвой должна стать дочь официантки (Робин Райт-Пенн), с которой он подружился… “Шон принес мне книгу, которая называлась “Клятва”, – вспоминает Николсон. – Я прочитал ее и честно сказал Шону: “Ты с ума сошел. Я не вижу здесь фильма”. К счастью, вскоре появился сценарий, и я понял, что по нему можно снять уникальное кино. “Клятва” не похожа на обычное детективное расследование. Мне, например, еще не попадалось такой мрачной истории. По правде говоря, я согласен с автором книги, который ненавидит стандартные ленты о полицейских. Парень приезжает на место преступления, находит ниточку или волос или письмо с признанием – и хватает преступника за задницу. Наш фильм стал бунтом против таких детективов. А если у меня появляется шанс сделать что-то, не похожее на все предыдущее, то я уж не сомневаюсь, что это нужно делать”.

Конечно, не менее соблазнительной приманкой для Николсона стала возможность поработать со своим давним другом Шоном Пенном, который выступил режиссером и копродюсером фильма, а также занял в главной женской роли свою жену Робин Райт-Пенн. Ранее Николсон, Пенн и Райт-Пенн вместе работали над “Постовым на перекрестке” (1995). “Нам с Шоном нравится работать вместе, – говорит Николсон. – Мы старые друзья. Он не снимает блокбастеры со спецэффектами, он делает картины о людях и их чувствах. Наш фильм – о человеке, и если ты не понимаешь этого человека, значит, не поймешь и фильма”.
Возможно, Николсон видит в 40-летнем Пенне себя в молодости. Оба – легендарные личности. Оба крупнее, чем окружающая их действительность. Оба чрезвычайно самолюбивы. Оба, прежде чем стать добропорядочными гражданами, на протяжении многих лет давали пищу таблоидам своими скандальными любовными похождениями. Оба не боятся играть в кино роли, взяться за которые не посоветует своему клиенту ни один актерский агент. Оба пробовали свои силы в кинодраматургии, режиссуре и продюсировании.

“Я работал с Пенном и раньше, поэтому могу сказать, что он сильно вырос как режиссер, – говорит Николсон. – Когда работаешь с ним, знаешь, что за тобой наблюдает человек с хорошим вкусом, поэтому ты можешь пойти очень далеко, не боясь перегнуть палку. Ты знаешь, что в нужный момент тебя правильно направят и подкорректируют. Зачастую режиссеры не умеют разговаривать с актерами. Но работая с Шоном, ты не сомневаешься, что получишь от него четкие и безошибочные указания. У него очень цепкий глаз и чуткое ухо. Когда я работаю с Шоном, я ни о чем не беспокоюсь. Я знаю, что никто не будет меня подгонять, никто не скажет, что так делать нельзя. Мы делаем так, как считаем нужным”. Но все это вовсе не значит, что два “священных монстра” наводили ужас на окружающих. Николсон уверяет, что давно уже – ни на экране, ни в жизни – не изображает из себя “Большого Джека”, демонстрируя свой публичный имидж бунтаря и скандалиста. “Когда меня просят разыграть перед камерой “Большого Джека”, – говорит он, – я отвечаю: “Вообще-то я больше так себя не веду. Не просите, чтобы я превращался в зверя”.

Конечно, так просто от него не отстают – тем более, что после того, как Николсон получил “Оскар” за “Лучше не бывает”, у него начался бурный роман с 30-летней телезвездой Ларой Флинн Бойл (из сериала “Практика”). Осенью таблоиды писали об их разрыве и о том, что Бойл видели в компании Харрисона Форда. Однако на премьеру “Клятвы” Николсон и Бойл пришли рука об руку. В 60-е годы Николсон был женат на актрисе Сандре Найт, которая родила ему дочь Дженнифер (ей сейчас 35 лет). Позже у Николсона был 17-летний любовный роман с Анджеликой Хьюстон и чуть более короткий роман с Ребеккой Бруссард, матерью еще двоих его детей – 10-летней Лоррен и 8-летнего Раймонда. В отличие от Пенна, который обычно скрепляет свои союзы с женщинами брачными клятвами (его первой женой была Мадонна), Николсон предпочитает обходиться без формальностей. Впрочем, говорить об этом он не желает. “У меня практически нет контроля над этой стороной моей жизни”, – отмахивается он на вопросы о женщинах. Интересно, чем привлекла его Бойл?

Николсон ехидно усмехается. “Лара родом из Чикаго, – говорит он. – А Чикаго известен как Город Широких Плеч. Лара приятна мне потому, что у нее широкие плечи!” Он смеется, давая понять, что это шутка, потом уже более серьезно говорит, что и на сей раз не собирается официально вступать в брак. “Было бы безумием утверждать, что я мечтаю стать примерным семьянином, – заявляет он. – Прелести семейной жизни меня совершенно не вдохновляют!” Семейная жизнь Николсона с детства складывалась чрезвычайно странно. Он родился в 1937 году в городке Нептун, штат Нью-Джерси. Его растила работавшая в салоне красоты Этель Мэй Николсон. Вместе с ним росли две девушки, Джун и Лоррен, которых Джек считал своими сестрами.
Правда вышла наружу только в 1974 году во время рекламной кампании фильма “Китайский квартал”. Журналист из “Times”, решивший написать подробную статью о Николсоне, начал рыться в архивах и обнаружил, что Этель Мэй на самом деле ему не мать, а бабушка. А Джун – не сестра Джека, а его мать. Она забеременела в 16 лет и, чтобы скрыть это, уехала с матерью из города; через несколько месяцев они вернулись уже с младенцем, которого Этель назвала своим сыном. До сих пор неизвестно, кто был отцом Джека Николсона. А Джун, по его словам, он и сегодня воспринимает как свою сестру.

“Думаю, мне очень повезло – я рос в компании сильных женщин, – говорит Николсон. – И мне совершенно не хотелось узнать имя моего отца”. В 17 лет Николсон окончил школу и отправился в Голливуд. Ему удалось стать посыльным на студии MGM. Шел 1954 год. “В те годы я видел живьем практически всех знаменитых кинозвезд, – вспоминает он. – Я смотрел на них и думал, что не зря приехал в Голливуд”. Он был без ума от кино, но кино заинтересовалось им не сразу. “Я помню свое первое прослушивание, – говорит Николсон. – Режиссер по кастингу долго смотрел на меня, а потом сказал: “Знаешь, Джек, ты очень необычный человек. Я не знаю, как бы мы могли тебя использовать, но, когда ты понадобишься, без тебя уже не обойдутся”.

Nickolson Jack  kinoОн понадобился только через 12 лет. Все это время он крутился вокруг да около кино, время от времени играя плохие роли в дешевых ужастиках “короля киношлака” Роджера Кормана. “Странно, но мне никогда не приходило в голову бросить лицедейство, – говорит Николсон. – По правде говоря, я вообще не представляю себе, чем еще мог бы заняться”. Фортуна повернулась к Джеку лицом, когда приятель Николсона, актер и режиссер Деннис Хоппер позвонил ему и попросил заменить заболевшего Рипа Торна в малобюджетном фильме про мотоциклистов. Этим фильмом был “Беспечный ездок” (1969). Премьера картины состоялась на Каннском кинофестивале. “Когда мой герой появился на экране, зал взорвался аплодисментами, – вспоминает Николсон. – С тех я всегда смотрю на зрителей – они являются моим главным барометром”. За “Беспечного ездока” Николсон получил первую номинацию на “Оскар”. С тех пор он трижды становился лауреатом премии Американской киноакадемии, а в 1995 году получил награду Американского киноинститута за вклад в киноискусство. Николсон говорит, что очень гордится своей карьерой, но не хочет жить прошлым. На просьбу назвать свой любимый фильм, он хитро улыбается: “У меня нет любимого фильма, и причиной тому – мое тщеславие. Я люблю все свои картины”.

А вот нынешнюю голливудскую тусовку он недолюбливает. Ему вообще не нравится моральный климат в современном Голливуде. “Я ненавижу политкорректность, – ворчит Николсон. – Меня передергивает, когда я слышу это слово. Дело не в том, что мы стали чересчур консервативными. Дело совсем в другом: нами правят финансовые конгломераты. И наши страхи, конечно. Это очень грустно”. Сегодня Николсон почти не появляется на голливудских мероприятиях. Он предпочитает вести спокойную жизнь: играть в гольф, ходить на баскетбольные матчи или просто сидеть дома. “По вечерам я редко хожу куда-либо, – говорит он. – Меня воспитывали строго, желая сделать из меня добропорядочного гражданина. Поэтому я и стремлюсь избегать сцен в общественных местах. Но если я куда-то прихожу, значит, обязательно будет сцена. Вот я и стараюсь приходить на вечеринки незамеченным и уходить точно так же. Хотя, если дойдет до скандала, я выдам на всю катушку”.

Итак, голливудский кумир стал сегодня паинькой? Николсон морщится и заявляет, что слово “кумир” ему ужасно не нравится. “Человек не должен думать о себе в таких терминах, – говорит он. – Это превращает его в самовлюбленного дурака”. Кроме того, подчеркивает Николсон, времена безумств молодости остались в прошлом. И, может быть, это действительно так. Недавно таблоиды подловили знаменитых ловеласов 60-х годов Уоррена Битти и Джека Николсона на стадионе во время матча Lakers в компании… собственных детишек. “Да, мы с Уорреном в тот вечер были няньками, – беспечно подтверждает Николсон. – Помню, в какой-то момент мы переглянулись и сказали: “Да, черт побери, времена меняются”.

Николсон признается, что порой ему не хватает пышности и великолепия золотой эпохи Голливуда. “Я был так счастлив в те времена, когда актерское сообщество имело собственную страну – Голливуд. Актеры жили в ней так, как им нравилось, весь мир смотрел на них, и никто не спрашивал, какими были затраты на картину или сколько получает актер. А сегодня все стало иным. Чтобы сделать фильм, нужно вложить в него столько сил и энергии, что сами съемки уже не в радость. Я никогда не умел торговаться и никогда не был самым кассовым актером. Я могу только надеяться, что если проект мне интересен, то он заинтересует зрителей и будет иметь успех. Но сегодня нельзя просто договориться обо всем и снимать. Уйма времени уходит на переговоры, утряски, обсуждения с юристами. Порой это доводит меня до белого каления”.

Несмотря на нелюбовь к переговорам Николсон в свое время смог заключить несколько самых выгодных сделок в Голливуде. Так, например, за “Бэтмэна” он получил проценты от сборов и продаж товаров с символикой из фильма, заработав на этом около 60 миллионов долларов. Но это не значит, что для Николсона важны только гонорары. В ближайшее время он будет сниматься в малобюджетном фильме Александра Пэйна “О Шмидте” (About Schmidt). Съемки должны начаться весной. На прощание Николсон в последний раз напоминает о том, что пришел рекламировать “Клятву”. “Напишите о фильме хорошо, – говорит он, надевая черные очки. – А не то я вообще перестану сниматься в кино”.

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: