aktrisa Love Courtney В 1997 год Кортни Лав въехала с триумфом. В 1998-й – со скандалом. Если год назад вдова Курта Кобейна была провозглашена новой голливудской звездой, то сегодня она получила статус новой голливудской скандалистки, поскольку запретила выпускать в прокат новый документальный фильм, посвященный ее музыкальному прошлому. Фильм Ника Брумфилда “Курт и Кортни” сделан в форме репортажа-расследования. Побеседовавший со многими людьми, знавшими эту супружескую пару, Ник Брумфилд исследует различные версии относительно динамики их взаимоотношений и даже высказывает предположение, что именно Кортни Лав подтолкнула Кобейна к самоубийству.

Кортни Лав постаралась сделать все возможное, чтобы фильм был уничтожен. Когда выяснилось, что это не в ее силах, она сумела в декабре 1997 года добиться запрета на показ по английскому телевидению, а в январе 1998-го – на демонстрацию в рамках фестиваля независимых фильмов “Санденс”, который организует в городке Парк-сити штата Юта Роберт Рэдфорд. Фильм “Курт и Кортни” был изъят из конкурсной программы за несколько часов до официальной церемонии открытия. Официальным поводом для этого стали неясности с авторскими правами на некоторые мелодии, звучащие в кадре и за кадром. Брумфилд предложил исключить из фильма музыку, вызывающую споры, и даже представил на фестиваль копию со звуковой дорожкой, где затерты все спорные композиции. Однако Кортни Лав, отказавшись снять свои возражения, продолжала “давить” на организаторов “Санденса” и даже смогла подкрепить свои претензии письмом протеста с Би-би-си. В конце концов Рэдфорд сдался и объявил, что фильм снимается с конкурса. На последовавшей за этим объявлением пресс-конференции вопросов о запретном фильме было больше, чем обо всей конкурсной программе. Несколько раз повторив, что организаторы фестиваля сделали все, что было в их силах для показа “Курта и Кортни”, Рэдфорд добавил: “Мне кажется, в этом можно увидеть высшую иронию судьбы – певица, которая на протяжении карьеры получила так много благодаря праву на свободу самовыражения, сегодня покушается на право другого художника показать свою работу”.

Выступивший вслед за ним Брумфилд сообщил, что Лав боролась против него в течение всех трех лет, пока он снимал свой фильм. По его словам, попытка запретить использовать песни – самая последняя, отчаянная уловка. Люди из лагеря Кортни Лав (Брумфилд употребил именно такое слово – “лагерь”) неоднократно пытались подкупить людей, согласившихся дать интервью для фильма, много раз ставили палки в колеса его создателям, отказываясь предоставить нужную информацию. Несколько дней спустя Брумфилд получил возможность полуподпольно показать свой фильм на соперничающем с “Санденсом” фестивале Slamdunk, который проводился все в том же Парк-сити. Оказалось, что “скандальный” фильм снят вполне объективно и даже академично. Брумфилд подробно пересказывает на экране биографию Кобэйна, который в 27 лет пустил себе пулю в голову, оставив предсмертную записку. Родители Кобэйна развелись, когда он был маленьким, он жил где придется, время от времени ночуя под мостом. С детства он увлекался музыкой, и когда в 1992 году состоялась его свадьба с Лав, он был уже одним из ведущих музыкантов, лидером в стиле “гранж”. Сама Кортни Лав, впрочем, к тому времени тоже была довольно яркой личностью в музыкальной тусовке – ее группа Hole появилась на небосклоне панк-музыки. В свое время Лав обронила в одном из интервью, что первой связующей нитью между ней и Кобэйном стала игла. Оба увлекались наркотиками, оба бросали вызов миру “молчаливого большинства”, но Кобэйн был намного талантливее Лав в музыкальном отношении. Его песни слушал весь мир, в то время как визжащая со сцены непристойности Кортни Лав оставалась экзотической диковинкой для кучки панк-фанатов.

Проигрывая Курту в таланте, Кортни, несомненно, выигрывала в энергичности и агрессивности. Несмотря на регулярно появлявшиеся в прессе фотографии счастливых Курта и Кортни с их новорожденной дочкой, в музыкальном мире шли слухи, что в семье двух музыкальных кумиров не все ладно. Несколько раз Кобэйн ложился в клинику для наркоманов, но толку было мало: он или убегал, или же, едва закончив курс лечения, по выходе снова садился на иглу. Много раз он оказывался на грани гибели. Однако после самоубийства многие обвинили в смерти Кобэйна его вдову. Том Грант, частный детектив, которого Кортни Лав наняла после побега Кобэйна из клиники для наркоманов, сегодня утверждает, что Лав подстроила смерть мужа, поскольку они были на грани развода, а раздел имущества сильно подорвал бы ее финансовые дела. Он также уверяет, что полицейское расследование было проведено недобросовестно (об этом говорится и в фильме Брумфилда) и что многие косвенные улики были проигнорированы. После самоубийства Кобэйна один из общих знакомых Курта и Кортни, некий наркоман по кличке Эль Дуче, объявил, что Лав пообещала ему $50 тысяч, если он “уберет” Кобэйна. Вскоре после этого его нашли мертвым. Официальная версия полиции – попал под поезд в нетрезвом состоянии.

Наконец, отец Кортни Лав, с которым она давно уже разорвала всякие отношения, туманно намекает, что его дочка вполне могла быть невольной причиной смерти мужа. Он даже написал книгу “Кто убил Курта Кобэйна”, в которой утверждает, что Лав всячески поощряла увлечение мужа наркотиками и “поддерживала в нем иррациональные стремления”. К чести Брумфилда, он не пытается раздуть новую сенсацию из давно просмакованных в прессе историй. Хотя в фильме упоминается обо всех “теориях заговоров”, Брумфилд говорит, что сегодня он в них не верит. Но несмотря на это, рассказ о жизни Курта и Кортни получился таким неприглядным, что старания Лав добиться запрета фильма неудивительны: ведь он подрывает имидж новой Кортни Лав, который она с огромным усердием лепит на протяжении последних трех лет. Кульминацией фильма “Курт и Кортни” стал показ попытки Брумфилда заснять речь Кортни Лав на церемонии вручения университетских премий, на которую ее пригласили в качестве почетной гостьи. Лав произнесла прочувствованную речь в защиту свободы слова и самовыражения, после чего Брумфилд, завладев микрофоном, начал задавать ей вопросы о том, каков личный вклад Кортни Лав в свободу СМИ. Камера запечатлела, как его выводят со сцены.

Фильм Брумфилда утверждает, что еще во время своей скандальной панк-карьеры Лав мечтала выйти в мейнстрим и стать звездой для миллионов, а не для кучки панков. Бывший любовник Лав, рокер по имени Роз, говорит с экрана, что она всегда ставила перед собой только одну цель – стать богатой и знаменитой. Именно это и не могут простить поклонники бывшей панк-королеве. Когда в конце прошлого года в журнале US появилось длинное интервью с Лав, провозгласившей курс на традиционные американские моральные ценности, реакция читателей была убийственной. “Она такая же панк-феминистка, как Spice Girls!” – написал один из бывших фанатов Лав. “У Кортни нет стиля – у нее есть только стилисты!” – пишет другой. “Кортни, как мне тебя описать? Претенциозная, бездуховная, нуворишеская, вызывающая раздражение, не соответствующая своей фамилии” – таково мнение третьего. Разумеется, это мнение твердолобых фанатов. Голливудская тусовка приняла Лав с распростертыми объятиями. После темпераментно сыгранной роли Алтеи Флинт в фильме Милоша Формана “Народ против Ларри Флинта” в ней увидели потенциал большой кинозвезды, и с этого момента началась новая карьера Кортни Лав.

Сам Ларри Флинт, создатель скандального порножурнала, узнав, что о его жизни будут ставить фильм, просил только об одном – чтобы его жену Алтею играла Эшли Джадд. Режиссер Милош Форман рассматривал ее кандидатуру, но Джадд никогда не соприкасалась с миром наркотиков, в котором жила Алтея Флинт. Алтее было всего семь лет, когда на ее глазах отец застрелил мать и своих родителей, а потом застрелился сам. Она выросла в приюте, стала стриптизершей и познакомилась с Ларри Флинтом, когда ей было 17 лет. Обладая не только красотой, но еще и редким умом и мужеством, Алтея стала подругой Флинта, его женой и помощницей. Когда Флинт лежал в больнице, раненный пулей фанатика, она была руководительницей его порноимперии. Алтея умерла от СПИДа совсем молодой, и Форману нужна была харизматичная актриса, которая была бы убедительна и в роли наркоманки, и в роли деловой женщины. Он рассматривал кандидатуры Патриции Аркетт, Миры Сорвино, австралийки Рэйчел Гриффит, англичанки Джорджины Кейтс и даже Дрю Бэрримор. (Когда об этом стало известно Лав, она только усмехнулась: “Дрю хорошая актриса, но попробуйте представить себе, что она произносит слово fuck!”)

Сегодня говорят, что Форман с самого начала не видел в роли Алтеи никого, кроме Лав, а остальных актрис пробовал только из-за претензий страховой компании, отказавшейся выписывать полис на наркоманку и хулиганку. Продюсер Хаусман рассказывает, что страховая компания предложила им застраховать на этой поставновке все и вся, за исключением Кортни Лав, однако без страховки всех компонентов проекта ни одна студия не согласится запустить в производство крупнобюджетный фильм. Вспоминает продюсер Янг: “Люди смотрели мне в глаза и говорили: “Никто и никогда не согласится страховать эту женщину”. Переговоры со страховой компанией продолжались до бесконечности. Наконец был найден компромисс: Лав застрахуют отдельно и под гораздо более высокие проценты. В этом случае студия должна заранее выплатить компании $750 тысяч”. Columbia Pictures категорически отказалась нести эти расходы. Тогда требуемую сумму поделили между собой Форман, продюсеры Янг, Хаусман и Оливер Стоун, а также сама Лав и ее партнер Вуди Харрелсон, играющий Ларри Флинта. Со своей стороны продюсеры поставили Лав условие: еженедельно сдавать анализы на предмет наличия наркотиков в моче и не опаздывать на съемочную площадку. Лав согласилась все это выполнять, перед съемками она прошла курс лечения в реабилитационном центре и с тех пор ни разу не прикасалась к наркотикам.

Итак, Кортни Лав продемонстрировала, что “ума и мужества” у нее хватает. Но для того чтобы сыграть Алтею, нужно еще было быть красавицей… Внешность же Кортни Лав была далека от классических канонов. Пока она наряжалась в кукольные платья и размалевывала лицо, особых проблем не возникало: для музыканта наружность – не главное. Но когда приходится стоять перед кинокамерой, снимающей крупный план, вопрос о внешности становится очень больным. По настоянию Формана Кортни Лав похудела на 20 фунтов и сделала пластическую операцию. Не говоря о том, что именно она усовершенствовала, Кортни уверяет, что сделала это только из уважения к Алтее Флинт. Поговаривают, что Лав сделали новый нос, липосакцию и изменили форму грудей.
“Думаю, не стоит пренебрегать возможностью получить красоту за деньги, – говорит она, когда ее обвиняют в компромиссах. – Это и честно, и по-американски. В Нью-Йорке есть благотворительная организация, благодаря которой женщины-заключенные могут делать пластические операции за символическую цену. До этого они были заложницами своей внешности: мужчины издевались над ними, и потому они обозлились на весь мир. Они были обречены стать преступницами с момента рождения. Теперь эти женщины обрели новую жизнь. Люди стали смотреть на них иначе”. Тем не менее Лав утверждает, что пластическая операция была ее первой и последней уступкой миру кино. Она говорит, что самоуважение не позволяет ей идти на поводу общепринятых вкусов. “Стандарты красоты смешны. Журналы постоянно продвигают тип изможденных диетой женщин. Чтобы получить роль в Голливуде, нужно быть тощей, как обитательница концлагеря. И женщины принимают правила игры. Они соревнуются: у кого более впалый живот. Мы смотрим в зеркало и видим то, что нам навязывают со страниц журналов. Я хочу заботиться о своем здоровье. Хочу вести здоровый образ жизни. Если я худею от занятий в гимнастическом зале – прекрасно. Нет – не надо”. В гимнастическом зале Лав занимается четыре раза в неделю, выполняя специально разработанный для нее комплекс упражнений. И каждый день бегает трусцой. “Я сделала минимальную пластическую хирургию, которая была необходима, и намерена забыть об этом. Остальное доделаю без хирургов. Ключ к внешнему совершенствованию – в хорошем здоровье”.

Love Courtney Повальное голливудское увлечение буддизмом и йогой также не прошло мимо Лав. С прошлого года она регулярно занимается с мастером Хон Лиу, специалистом по qi gong, то есть по упражнениям, контролирующим энергетику тела. “Он дал мне удивительную настойку на меду, которой многие годы пользуется Голди Хоун, – делилась недавно Лав своими секретами красоты. – И с этого времени моя кожа стала меняться, сейчас она буквально светится! Хон Лиу учит меня спать с буддийской улыбкой на устах – чтобы красота выходила из души и оставалась на лице”. Однако, несмотря на все старания, ей трудно обжиться в новой среде. “Настоящие женщины в этом городе – бойцы, – со вздохом говорит бывшая специалистка по эпатажу. – Они сражаются за место под солнцем так, что у них едва задница не отваливается. Я говорю и про Шэрон Стоун, и про Деми Мур, и про Дрю Бэрримор, и про Мадонну. С Мадонной я общаюсь чаще, она порой очень здорово меня выручает. Я могу спросить ее о продюсере, стилисте, фотографе – стоит ли иметь с ними дело. Потому что она все знает”. Лав признается, что и к новой внешности привыкает с трудом. “Дизайнеры моделируют наряды для женщин ростом метр восемьдесят, и сегодня даже Барби недостаточно стройна для их идей. Когда меня пригласили на церемонию вручения “Оскаров”, я просила всех дизайнеров: сделайте мне что-нибудь, что можно надеть при росте метр шестьдесят. Потому что ваши модели – не для земных женщин, а для марсианок. Если уж мы играем в одну игру, давайте играть на одной стороне. Версаче сделал для меня очень милый наряд. А к церемонии вручения “Глобусов” я ничего не успела найти, и Шэрон Стоун одолжила мне свое платье от Валентино”. Новая Кортни Лав, которую презирают уважающие себя панки, говорит, что намерена найти идеальный баланс между искусством и коммерцией.

“Незадолго до смерти Версаче говорил, что хотел бы одеть меня в следующем турне, – рассказывает она. – Я пришла в ужас: концерт пополам с показом новой коллекции Версаче! Это же рок! Нельзя бегать за сцену переодеваться после каждой песни. Хотя Стиви Никс меняет шали после каждого номера. Но я не собираюсь устраивать дизайнерам бесплатную рекламную кампанию. Наверное, это остаточные явления того периода, когда я смотрела на Мадонну и делала все с точностью до наоборот. Если она что-то сделала, значит, мне это ни в коем случае нельзя. Но потом я поняла, что это глупо – потому что к сегодняшнему дню Мадонна перепробовала все”. Дружба Лав с Мадонной повергла в шок весь Голливуд, ведь всего два года назад королева панка поливала королеву попсы самыми последними словами.

“Кортни помешана на Мадонне, – говорил в 1996 году Ларри Флинт, приезжавший на съемки фильма о своей жизни. – Не знаю, следует ли назвать это соперничеством или просто ревностью. Но как только у Кортни появляется возможность пустить шпильку в адрес Мадонны, она вонзает в нее кинжал!” Но так было три года назад, а сегодня соперницы стали подругами. Да что говорить о Мадонне – бывшая “скверная девчонка” Лав дружит со всеми популярными женщинами в Голливуде – Шэрон Стоун, Деми Мур… “Я не могу сказать, что активно общаюсь с Шэрон Стоун или Деми Мур – просто мне они нравятся, – осторожно говорит она, когда ей перечисляют приметы ее нового статуса кинозвезды. – Сейчас и я, и Мадонна занимаемся йогой, и нам есть о чем говорить. Но у нас разные установки: мне интереснее философские аспекты, ей – сами движения. Здесь, в Голливуде, очень трудно сходиться с людьми, потому что конкуренция совершенно жуткая. Завтра может случиться так, что роль, которую хотелось получить тебе, уйдет к твоей лучшей подруге”.
Сегодня Лав называет “лучшей подругой” свою шестилетнюю дочь Фрэнсис Бин. “Я хочу воспитать в ней чувство правоты и умение за нее постоять, – говорит она. – Но сегодня ее это совершенно не волнует. Единственное, что для нее важно, – быть красивой! Откуда в ней это? От подружек по детскому саду? От няни? В любом случае, не от меня. Ей нравится играть в футбол, она явно идет по маминым стопам. В школе я хорошо играла. В Фрэнсис есть ярость и агрессия, нужная для настоящего игрока, я же специально не хочу приучать ее к подчинению”. Но это не значит, что Фрэнсис Бин растет лентяйкой и белоручкой. “У нас взаимные обязательства, – говорит Лав. – Я, например, обещала ей бросить курить, когда она научится бегло читать. Боюсь, скоро придется завязывать – она такая умная девица! На днях нацарапала на пианино “Ямаха”. И очень этим гордилась. Но при этом по двадцать раз в день спрашивает: “Мама, я красивая?” Как объяснить ей, что это не важно? Хотя, с другой стороны, итальянские матери всегда говорят дочерям, что они самые красивые на свете. Надеюсь, я смогу научить ее чувствовать себя комфортабельно в своем теле”.

Провокационный вопрос – а комфортабельно ли ей самой в ее новом облике? “Сегодня я часто вспоминаю свои злоключения, – медленно говорит Лав, – когда я пыталась понять, зачем я живу. Я хочу идти к свету. Не хочу умереть в темноте. И никто меня не остановит”. Значит ли это, что она отвергает прежнюю Кортни в кукольном платье, вопящую со сцены непристойности? “Нет, что вы! Я очень горжусь собой. Я работала с яростью с самой темной силой в мире. Если это не искусство, тогда что же? Я набрела на эту модель поведения, но не имела ни малейшего представления о том, что я делала. Я вышла из субкультуры в мейнстрим с предельно нахальной физиономией, но на самом деле я робела, потому что была уверена: мне грозят неприятности, потому что я ненормальная. Не такая, как все. Когда я начала играть в Hole, то впервые почувствовала, что передо мной открылась настоящая жизнь. Но потом был период, когда случилось много плохого. Кто-то должен был запереть меня в моем чертовом доме. Нельзя пережить смерть мужа и сразу же выйти на сцену. Это слишком тяжело. Наверное, это был потрясающий концерт, потому что нельзя было подойти к ярости ближе, чем в тот день. Но часть моей души в тот день умерла”. А как она относится к новой аудитории поклонников?

“Надеюсь, я представляю для них форму свободы женщины. В свое время Патти Смит и Эксена Сервенкова из панк-рок группы “Х” были для меня формой женской свободы. Сегодня вы видите ту часть меня, которой на все наплевать. Но это не вся я. Посмотрите “Ларри Флинта”. Я там делаю такие вещи, каких не делала в кино ни одна женщина. По крайней мере, я таких не видела. И обязательно послушайте мой новый альбом, когда он выйдет. Мне хочется назвать новый альбом “Малибу”. И поместить на обложке фотографию огромной елки под дождем. Это отрицание смерти. И восхождение к свету. Я взяла идеи и стиль жизни этих людей за основу своего нового альбома. И наложила их на свою давнюю жизнь в Малибу, когда у меня не было машины и мне приходилось идти пешком шесть миль, чтобы переночевать на загаженном полу в доме Пэта Смита, который тогда играл в “Нирване”. После этих слов может сложиться впечатление, что Лав, подобно Алтее Флинт, выросла в приюте и была выброшена на панель жизненными обстоятельствами. На самом деле Лав имела довольно приличный трастовый фонд, который оставила ей в наследство бабушка, – 100 тысяч долларов. Предполагалось, что внучка будет брать на жизнь по 400 долларов в месяц, пока не встанет на ноги; но сбежавшая из дому в 13 лет Кортни истратила все бабушкины денежки к 22 годам, так и не “встав на ноги”. Конечно, биография “бедной маленькой богачки” Лав мало в чем уступает по живописности биографии Алтеи Флинт. Отец Лав был фанатом рок-группы Grateful Dead; он развелся с ее матерью, когда Кортни было всего несколько месяцев. В длинной череде приемных отцов Лав выделяет Фрэнка, который воспитывал ее с полутора до семи лет. В 11 лет она сбежала от матери и переехала к Фрэнку, который работал преподавателем в Портленде, штат Орегон. Матери было не до нее – у нее подрастало четверо младших детей от разных мужей.

“У меня никогда не было нормальной семьи, нормального дома, нормального детства, – признается Лав. – Но я никого в этом не виню. Я сама была во многом виновата”. Мать Курта Кобэйна Уэнди О’Коннор вспоминает, что, когда ее сын впервые привел новую подружку, она сразу же попросила разрешения посмотреть детские фотографии Курта. “Кортни листала потрепанный альбом, и я видела, что она вот-вот заплачет, – вспоминает О’Коннор. – Она сказала: “Курт, твоя мама так тебя любит!” Лав уверяет, что приемный “папа Фрэнк” также очень любил ее, но воспитывал “совершенно бесполой”. “Я никогда не была папиной дочкой, феминистское воспитание приучило меня к мысли, что красивая – значит пассивная. Но иногда приятно побыть ангелочком хотя бы пять минут. Раньше я боялась, что меня назовут красивой, сегодня – нет. Когда я снималась в “Ларри Флинте”, то впервые почувствовала себя хорошенькой девчонкой в окружении одноклассников”.

В подростковом возрасте у нее не было такой возможности: в 13 лет Кортни попала в Центр для малолетних преступников за воровство в магазине. После освобождения она забрала бабушкины деньги и отправилась бродяжничать по Америке. “Наверное, мои родители сделали какие-то ошибки в моем воспитании, – говорит Кортни Лав сегодня. – Но главное, конечно, не их просчеты, а мое желание проявить себя. Еще когда я была маленькой, каждый раз при совершении какого-то поступка чувствовала себя чуть ли не Богом. Это очень важно – дать ребенку возможность самовыражения. Мне часто приходится встречаться с людьми, которым родители все запрещали, и в результате они сегодня боятся даже улицу перейти без разрешения”. Пару лет она была просто бродяжкой. С первым же спутником жизни попыталась организовать рок-группу, но ничего не вышло. Уже тогда Кортни была без ума от кино и страстно хотела сниматься. Время от времени ей с друзьями удавалось сняться в голливудских массовках: они изображали проституток и бродяг в полицейских сериалах. Платили им по 35 баксов в день; Лав видела в этом временный приработок перед началом большой кинокарьеры. В 1985 году она узнала об открытом прослушивании на главную женскую роль в фильм “Сид и Нэнси” – о жизни и смерти легендарного панк-музыканта Сида Вишеса. На главную мужскую роль был утвержден Гэри Олдман, а вот роль его подруги Нэнси Спанджен оставалась вакантной… “Кортни Лав каким-то образом раздобыла мой телефонный номер, – вспоминает сценарист фильма Эбби Вул. – Она позвонила мне домой и заявила: “Я знаю Нэнси Спанджен, и вы должны дать мне возможность попробоваться на ее роль. Я хочу играть в вашем фильме!” Это было так неожиданно, так забавно. Она призналась, что у нее нет актерского опыта, но настаивала, что мы должны дать ей шанс. Я сказал: “О’кей”. “Кортни пришла на пробы босиком, – вспоминает продюсер Питер МакКарти. – У нее были ужасно грязные ноги – буквально по щиколотку в грязи. На ней было какое-то невообразимое, страшное, рваное, мешковатое платье. Она была похожа на куклу-марионетку без ниток кукольника. Ужасно забавная”.

“Она пришла в сопровождении трех или четырех панков с индейскими прическами, – рассказывает Вул. – Она отпустила свой эскорт небрежным жестом и великолепно прошла пробу. Если бы это зависело только от меня, я немедленно взял бы ее на главную роль. К сожалению, у других были на ее счет большие сомнения”. Роль досталась Хлое Уэбб, но в качестве утешительного приза Лав получила крошечную роль подружки Нэнси. На время съемок босоножка Кортни переселилась вместе с остальными членами съемочной группы в нью-йоркский отель “Челси”. Деньгами она сорила так, словно зарабатывала тысячи долларов в день: могла потратить весь свой дневной заработок на предсказание уличной гадалки. Очевидно, она считала, что с этого времени начнется ее головокружительная кинокарьера. Но ее заметили лишь единицы, правда, в их числе оказался и режиссер “Сида и Нэнси” Алекс Кокс. Он взял Лав в свой следующий фильм “Прямо в ад”, который, увы, появился только на видеокассетах. Впрочем, сегодня Лав довольно пренебрежительно говорит о своих первых киноопытах. “Вам лучше не смотреть эти фильмы, – предупреждает она. – Даже у Брэда Питта были фильмы, которые он не включает в свою официальную фильмографию”. Она говорит, что нисколько не жалеет, что не сыграла в “Сиде и Нэнси” главную роль. “Я была бы сегодня мертва, если бы получила роль Нэнси”, – говорит она. В 90-е годы, уже став знаменитой панк-музыкантшей, она несколько раз получала предложения играть рок-богинь прошлого – Дженис Джоплин и Мэриэнн Фэйтфул, – но проекты не состоялись.

Лав решила делать карьеру в музыкальном бизнесе, где артист гораздо меньше, чем в кино, зависит от привходящих обстоятельств. Чтобы свести концы с концами, она бралась за любую работу. Лав уверяет, что некоторое время работала прислугой у Денниса Хоппера, хотя близко знающие ее люди уверяют, что это ее дежурная шутка, и что на самом деле она просто жила взаймы, беря в долг у друзей и “забывая” отдавать. Киножурнал Premiere уверяет, что Лав в те годы “трясла сиськами в стриптиз-клубах от Гуама до Ванкувера и Лос-Анджелеса”. Одно можно сказать точно – пережитые приключения и злоключения Лав выплеснула на сцене, став в начале 90-х годов уникальной исполнительницей – панк-принцессой, в творчестве которой главным ингредиентом была не ее музыка, не ее тексты и тем более не ее внешность, а ее бунтарская сущность, обнаженные эмоции на пределе болевого порога. Такой ее и полюбил Кобэйн, увидев в ней свою “половинку”. “В Кортни есть все то, чего так не хватало Курту, – говорит мать Кобэйна Уэнди О’Коннор. – И наоборот, у Курта было то, чего так страстно хотела Кортни – великий музыкальный талант. Поэтому они и любили друг друга так сильно. Он был не от мира сего, его влекли другие миры, а она стремилась покорить этот мир”.

О’Коннор вспоминает, что после смерти Курта его вдова полгода пребывала в наркотическом забвении. “Она была в полном отчаянии, металась от далай-ламы к нью-йоркским психотерапевтам, искала забвения от боли. Но иногда единственным спасением становится время. Я верила, что если она продержится первые шесть месяцев, то сможет жить дальше. Недавно она спросила меня: “Как вы можете не ненавидеть меня?” И я ответила: “Я никогда не ненавидела тебя. Я всегда в тебя верила”. На премьеру “Ларри Флинта” Лав и О’Коннор пришли рука об руку. Сегодня, когда поклонники Курта Кобэйна снова поливают Лав грязью, мать покойного музыканта выступает в ее защиту. “Мы обе пытались спасти его. Несколько раз Кортни вытаскивала его с того света. Я знала, что у него проблемы, и поначалу винила в них Кортни. Но я была не права. Только потом я узнала, что он и до встречи с ней принимал наркотики. Хорошо, что Кортни удалось выбраться из этого ада. Я знала, что она сильный человек. Она победительница по натуре”.

До сих пор Лав так и не выбрала свой следующий кинопроект. Год назад она в шутку говорила, что будет сниматься только в высоколобых проектах, вроде фильмов Мерчанта – Айвори. Сегодня, став “героиней” документального фильма, поливающего ее грязью, она временно прервала свои отношения с кино и опять называет своим главным приоритетом работу в студии звукозаписи. “Я пытаюсь заново открыть Калифорнию и калифорнийский музыкальный стиль, говорит она. – Я возвращаюсь в 60-е годы и иду к сегодняшнему дню через “Х”, Fleetwood Mak, Jane’s Addiction, Перри Фаррелл, которую я считаю настоящей калифорнийкой”. Впереди гастроли, работа над новыми композициями. Значит, все-таки музыка? Но хорошо знающие Лав люди говорят, что в душе она все-таки кинозвезда, а не примадонна.

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: