kostner fotoКак получилось, что лицо Кевина Костнера узнаваемо кинозрителям всего мира? Его облик несхож с лицами других популярных актеров, таких, как скажем Мел Гибсон. Мускулатура не накачена, как у Арнольда Шварцнеггера. Короче он не обладает некими выдающимися качествами, типичными для героев-легенд Голливуда. Однако в личности Костнера, актера, режиссера и человека, есть черты, которые, пожалуй, выделяют его из ряда (если это слово вообще применимо к звездам) ему подобных.

Взять хотя бы фильм нет выхода, где Костнер играет опрятного и “правильного”, типично американского военного моряка с многообещающей карьерой, который оказывается русским двойным агентом. С начала и до конца лента смотрелась бы как незамысловатое, домашнее представление, сценарий которого вряд ли бы заставил вас посмотреть его еще раз, если бы не Кевин Костнер. Благодаря ему фильм становится триллером, наполненным скрытыми эмоциями и зловещими ожиданиями. Заставляет порождать в сотнях женщин желание оказаться на месте Шон Янг, особенно в любовной сцене на заднем сидении автомобиле… Когда речь заходит о чисто физической стороне дела, Костнер знает, что держится естественно. “Я актер, который бегает и прыгает, – говорит он, – мне нравится двигаться, гонятся за “плохими” парнями и удирать от них”. Режиссер фильма “Нет выхода” Роджер Доналдсон” восхищался спортивной подготовкой Костнера: в сцене, где актера преследуют агенты ЦРУ, Костнер ударяется головой о лобовое стекло машины. Он стукнулся сильнее, чем я ожидал, и мне это понравилось, – сказал Доналдсон. – Правда, после этого продюсеры шептали мне на ухо, что хотят видеть актера живым”. Каскадерские трюки – это одно, а секс – совсем другое. Его мужская привлекательность в той или иной степени используется практически во всех фильмах, но, судя по всему, он никогда не делает на нее ставку. Несмотря на статус секс-символа Костнера отличает относительная скромность, и если он появляется в постельных сценах, то всегда пытается объяснить целесообразность их присутствия в фильме хотя бы самому себе. Ивообще кататься на лошадях во время съемок ему нравится больше, чем целовать партнерш. Так по крайней мере, он говорит. В зажигательной любовной сцене в фильме “Нет выхода”, где Костнера соблазняет Шон Янг, актер проявляет даже некоторую уязвимость. По мнению критиков, это происходит из-за стремления Костнера играть просто “мужественных” героев без излишних проявлений мужской гордости, агрессивности или прочих атрибутов супермена. Именно это качество, как они считают, позволяет ему пользоваться любовью как мужчин, так и женщин. “Более комфортно я себя чувствую в седле или на капоте автомобиля, чем на заднем сидении с женщиной, – признается Костнер, – возможно, я стесняюсь. Мне даже неловко снимать рубашку в постельной сцене и мне трудно соревноваться с теми, кто много времени провел в гимнастическом зале. Я не хиляк, но у меня не такая фигура, как у качков в рекламных роликах.” Любовная сцена с Мэри Макдоннел в фильме “Танцы с волками”, где он одновременно выступал в роли главного героя и режиссера, имела для Костнера столь же травмирующие последствия. Во время съемок ему приходилось сбрасывать с себя одежду и выходить на съемочную площадку в надежде, что другие участники фильма подскажут, не слишком ли он оголился. “На следующий день я во всех подробностях видел эту сцену в газетах”, – вспоминает Костнер. Главная героиня фильма тоже не забыла этого эпизода. “Кевин был так мил, – говорит Макдоннел. – После дубля он подошел ко мне и сказал: Женщина всегда поначалу нервничает, а потом успакаивается. Сам я стараюсь об этом не думать, но после третьего дубля изматываюсь до предела”. Уверенность, которую излучает Кевин, отчасти можно объяснить его умением быть открытым. Мне очень нравится, что он воспринимает вещи такими, какие они есть, – даже когда не играет, а снимает фильм”.

На российских экранах можно было увидеть три фильма с его участием: “Месть”, “J.F.K.” и “Телохранитель”. Причем, первый из них был мало замечен как критикой, так и зрителем. Второй привлек к себе внимание, прежде всего именем режиссера – Оливера Стоуна. Третий же, широко разрекламированный музыкальный фильм с участием Уитни Хьюстон, не принадлежит к числу безусловных актерских удач Костнера. Существует, правда, другая аудитория, с каждым годом все более многочисленная, которая знает Кевина Костнера несравнимо лучше. Я имею в виду, конечно, тех, кто смотрит видео. Им знакомы и “Танцы с волками”, фильм , в котором Костнер выступил, как режиссер и продюсер, а также сыграл главную роль, и боевик “Нет выхода” и “Робин Гуд”, вышедший на экран в 1991г. , и, наконец, одна из последних работ Костнера – “Идеальный мир”, где он играет в паре с Клинтом Иствудом. Все эти фильмы популярны, и по ним можно судить о таланте и творческом диапазоне Костнера.

kevin kostner kinoМир кино узнал о Костнере в 1991г., когда за свой режиссерский дебют “Танцы с волками” он получил семь Оскаров, тем самым моментально поднявшись до уровня суперзвезды. С середины 80-х, после ленты “Неприкасаемые”, в которой он впервые продемонстрировал свой актерский потенциал, Костнер довольно уверенно, хотя и не стремительно, поднимался к вершинам славы. Его героев полюбил зритель, кинокритики тоже не оставляли его без внимания. Казалось бы, “Танцы с волками” – логическое продолжение череды ранних успехов. Если бы это было так, в рассказе о Костнере можно было бы обойтись стандартным набором фраз, описывающим карьеру кинозвезды. В отличие от других кинознаменитостей Костнер располагает известной долей смелости и независимости в суждениях и поступках – качество, которое в Голливуде может себе позволить лишь суперзвезда с большим звездным прошлым. Костнер и сейчас таковой не является, а тем более не был ею в 1990г., когда всем на удивление взялся снимать вестерн с индейцами – жанр, по мнению профессионалов, давно умерший. Это был не только режиссерский дебют 35-летнего актера – он вложил в трехчасовую картину свои деньги. Провал предрекали ему и друзья, и недоброжелатели. Ведь Костнер снял не просто вестерн, а сделал вестерн наоборот, с “хорошими” индейцами и “плохими” белыми, – и в европейском стиле: без спецэффектов, с долгими разговорами и неторопливым развитием сюжета. Ко всему прочему в фильме были еще и субтитры – индейцы говорят там а своих языках. Пред выходом на экраны “Танцев…” новоиспеченный режиссер заявил корреспонденту : “Мне все равно, что подумают в Голливуде”. Конечно можно усмотреть в подобном заявлении желание порисоваться. Хотя эти слова и то, что, будучи никому не известным актером, Костнер отказывался от главных ролей в фильмах, сценарии которых ему не нравились, – факты одного порядка. Несмотря на награды, критика довольно холодно приняла картину, а ее режиссеру помимо насмешек достались еще и обвинения в самодовольстве и мании величия. Его это не смутило. Костнера вообще трудно смутить: он отвечает спокойной серьезностью на все попытки журналистов разрушить созданный им образ, в котором он по всей видимости, вполне комфортно себя чувствует и который так нравится зрителям. Это сильный, молчаливый положительный герой и одновременно обычный парень, каких много в Америке. Такие характеристики можно отнести и к личности самого Костнера, и его манере игры. Причем Костнер будто бы и не настаивает на четком разделении двух этих вещей. Он часто приводит слова столь уважаемого им Генри Фонда: “Я сыграл стольких великих людей, что, кажется чему-то научился у них”. Идеал актера и человека Костнер видит в легендарных кинозвездах прошлого: Гэри Купере, Генри Фонды, Спенесере Трейси. Вкусы Костнера не назовешь необыкновенными, как и то, что его – кто насмешливо, кто серьезно – зовут современным Гэри Купером. Подобные титулы уже доставались и Роберту Редфорду, и Полу Ньюмену. С той лишь разницей, что Костнер серьезно и последовательно стремиться воплотить свой идеал на экране и в жизни. Такое желание пришлось не по вкусу некоторым кинокритикам – они называют Костнера наивным, прямолинейным, чопорным и самодовольным, но интереса к нему не теряют.

Серьезность и последовательность, а также стремление к совершенству проявляются у Костнера практически во всем: в актерской и режиссерской работе, в личной жизни, в убеждениях, которыми он охотно делится с журналистами. Решение стать актером пришло к Костнеру сравнительно поздно. В детстве он мечтал о карьере профессионального гимназиста. В колледже изучал маркетинг. И лишь после участия в нескольких спектаклях самодеятельного театра, почувствовал свое призвание. Медленно, но верно он начал двигаться к цели – устроился менеджером на маленькой киностудии, пробовал сниматься в небольших ролях, стремясь попасть в хороший фильм, пусть и на второстепенную роль. “Главным для меня всегда был фильм. Я никогда не хотел быть звездой захудалого фильма” (дословно: главной блохой на дохлой собаке.) Вероятно, именно это и привело молодого актера в ряды кинорежиссеров. Ведь,

По словам К.К., он не собирался сам ставить “Танцы с волками”, – просто все, кому он предлагал это сделать, хотели сократить и изменить сценарий, что, с точки зрения, Костнера было недопустимо. Вполне естественным и логичным в этом контексте кажется желание Костнера делать фильмы достоверными во всех деталях. “Я обещал себе, что у меня из револьвера можно будет выстрелить только шесть раз, потому что в нем может быть только шесть пуль, – говорит актер, – и я не люблю, когда в кино девушка бегает на высоких каблуках”. Именно поэтому в “Танцах…” ему понадобились субтитры: “Если бы герои говорили между собой по-английски (а по сценарию они не понимают языка друг друга), это была бы подделка”. Любовь к правдоподобию, однако, подвела актера во время съемок английского фильма “Робин Гуд”. Он очень старался говорить с британским акцентом, – даже брал для этого уроки, но в результате получилась странная смесь, далекая от того, к чему стремился актер. Впрочем, и весь фильм не заслужил одобрения критики, которая сочла его явным шагом назад в карьере Кевина Костнера. Костнер же защищал “Робина Гуда”: “Конечно же это не Вирджиния Вулф. Это сказка. Но в ней есть юмор, а главное – это ступень в развитии жанра.” Отсутствие всепоглощающего желания сниматься только в заведомо кассовых фильмах отличает Костнера от многих других голливудских актеров – у него свои критерии выбора. “Аудиторию нельзя потерять только потому, что ты снялся в фильме, не имеющим большого успеха. Ее можно потерять, если ты не говоришь ей правды”. Это звучит банально и немного наивно, но Костнер не боится быть таким, “бесхитростно” делясь с журналистами своими мыслями, – он и в этом не изменяет своему образу обычного парня. Критики, в том числе и недоброжелательные, признают, что, если это и фасад, то фасад довольно убедительный.

Личная жизнь Кевина Костнера мало интересна любителям светской хроники и скандалов с участием кинозвезд. Он женат уже более 10 лет на своей бывшей сокурснице Синди Сильве. Познакомившись на вечеринке, они стали неразлучны, и два с половиной года спустя поженились. По словам Костнера, Синди – первая женщина, в которую он по-настоящему влюбился. Костнер старается оставаться нормальным человеком в бизнесе, который нормальным не назовешь. Свою личную жизнь он тщательно охраняет от посторонних взглядов. И хотя теперь его семья владеет престижными домами в Маммоте и Санта-Барбаре, живут они в отличие от многих звезд не в Беверли Хиллз или Малибу, а недалеко от Пасадены вместе с тремя детьми: шестилетней Энни, трехлетней Лили и двухлетним Джо, а по выходным ходят не в частные видеосалоны, а в местные кинотеатры. И все же с приходом успеха, считает Костнер, что-то от него ушло: непосредственность, личная жизнь, свободное время. Ко всему прочему Костнер, похоже, не так уж рад своей известности: “Есть ли в ней что-то хорошее? Слава не помогает вставать по утрам. Она не помогает мыслить яснее. Слава не скажет тебе , прав ты или не прав. Ничего хорошего в ней нет, или, вернее, ничего из того, что мне действительно необходимо”. Он беспокоится о том, какое влияние его популярность окажет на жену и детей, в то время как его будущее в Голливуде беспокойства у него не вызывает.

Несмотря на кажущуюся достоверность, все эти факты почему-то трудно соотнести с Кевином Костнером, которого мы видим на экране. Ведь, если бы он был просто “хорошим” парнем из тех, что “живут по соседству”, он не стал бы кинозвездой. Ни в Голливуде, ни у кинозрителя такой пресный образ не имел бы успеха. Для успеха такого масштаба нужно, конечно, обладать большим диапазоном, уметь быть смешным, сексапильным, “негодяем” – короче говоря говоря разным. Кевин Костнер, как мы все этого знаем, может быть таким. Работа Костнера в фильме “Идеальный мир”, где он играет убийцу, сбежавшего из тюрьмы и взявшего в заложники ребенка, показала, что зритель знал о нем далеко не все. В актерском облике Кевина появилось нечто новое – новые ноты зазвучали в его исполнении. Кинокритики со свойственной им решительностью назвали это “прорывом”. Возможно это так. Одно можно сказать наверняка: зрителю нравится этот “незнакомый” Костнер. Актер не изменил своему образу. Он просто напомнил всем о том, что с простотой часто содействует глубина и естественность – качества, присущие лучшим представителям актерской профессии.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты