maikl kiton akter“Актеры любят играть плохих парней, – утверждает Майкл Китон. – В этом случае шире поле для экспериментов”. 47-летний актер только что снялся в роли злодея в фильме “Отчаянные меры”, который выходит в прокат в январе 1998 года. В этом психологическом триллере Майкл Китон играет опаснейшего преступника, совершающего побег в невозможных, казалось бы, обстоятельствах. Участие этого актера в триллере, возможно, кого-то удивит: Майкл Китон редко работает в “боевых” жанрах. Однако удивляться не стоит: “Отчаянные меры” поставил интеллектуал-европеец Барбет Шредер, взращенный в Парижской синематеке.

Прославленный постановщик лент “Одинокая белая женщина” и “Обратный ход” снял фильм-размышление об издевках судьбы, о причудливых переплетениях человеческих судеб, о поведении людей в экстремальных ситуациях.

Полицейский Фрэнк Коннор (Энди Гарсия) отчаянно ищет донора, который согласился бы дать его умирающему сыну свой костный мозг для пересадки. Единственным подходящим донором оказывается преступник Питер МакКейб (Майкл Китон) – хитрый, изворотливый убийца-гений, чья жажда свободы не знает границ. Он согласен помочь, потому что рассчитывает сбежать во время поездки в больницу. Разумеется, принимаются все меры предосторожности, но гениальный преступник находит способ обмануть и полицию, и больничную администрацию. После побега МакКейба вся больница становится полем битвы: Коннор должен любой ценой найти беглеца, причем, по иронии судьбы, он должен всячески защищать МакКейба, чтобы того, не дай Бог, не пристрелил кто-либо из рьяных поборников справедливости: ведь с ним умрет и последний шанс сына Коннора. Таким образом, противники оказываются связанными невидимой нитью, которая держит гораздо сильнее тюремных решеток. “Нам трудно было найти нужную меру условности, нужный стиль актерской игры, нужные грани характера, – говорит Шредер. – В первый день съемок дело не клеилось, а вот на второй мы неожиданно нашли то, что искали. Первый день пришлось переснимать”. Пересъемки и переделки задержали выход картины в прокат: намеченная первоначально на лето 1997 года, она выходит только в январе 1998, причем окончательная дата до сих пор не установлена. Но посмотревшие фильм уверяют, что игра актеров – выше всяких похвал.

Майкл Китон признается, что играть воплощение зла – гораздо более трудная задача, нежели он себе представлял. “Много месяцев я был в шкуре убийцы, – заявляет Китон. – А когда закончились съемки, я вернулся домой и в первый же день спалил дом дотла!” Это шутка, но Китон произносит ее на полном серьезе, мрачно глядя в пол. И только выждав несколько тягостных секунд, он улыбается: “Вы поверили? Это хорошо. Значит, я еще не вышел из формы. И поверьте, сейчас я был недалек от истины: под конец съемок мне казалось, что у меня вот-вот поедет крыша. Только мертвец мог бы остаться нейтральным к этой роли – все было невероятно интенсивно и реалистично!” На самом деле конечно же роль преступника не превратила актера в психопата. После съемок они с Энди Гарсией расстались лучшими друзьями, и Китон даже подарил ему на память о съемках удочку.

Перейдя на более серьезный тон, актер соглашается вкратце рассказать о секретах своей актерской кухни: “Во время репетиций “Отчаянных мер” мне нужно было создать для себя специальную зону (я имею в виду эмоциональную зону!), в которой я мог бы жить, в которой мне было бы комфортно. Думаю, мне удалось определить ее границы только на второй или третий день съемок. Я держался в стороне от остальных, ловил на себе настороженные взгляды и понимал, что они думают: “Какой неприветливый, мрачный мужик! Может быть, он одиночка в душе? А может быть, просто робок?” Но мне было все равно. Я не мог позволить тебе роскоши общения с коллегами, чтобы не потерять героя. Даже когда я возвращался домой, не мог отделаться от моего персонажа”. Актер, однако, уверяет, что готовился к роли только внутренне: не проводил никаких “исследований”, не общался с преступниками, не ночевал в тюрьме, как нынче модно делать. “Я не могу себя заставить пойти на это, – говорит он. – Мне кажется, это подло, эгоистично. Потому что после нашей встречи мой собеседник вернулся бы в свою камеру, а я отправился бы в роскошный отель. Это несправедливо по отношению к парням, сидящим за решеткой. Я не хочу ими манипулировать”. Китон говорит, что в целом доволен своей новой работой, однако подчеркивает (как не раз подчеркивал в предыдущие годы), что снимается в основном не в тех фильмах, в которых ему хотелось бы сниматься.

“Я вынужден считаться с интересами шоу-бизнеса, – вздыхает он. – Два предыдущих фильма с моим участием – “Без речей” и “Множество” – не сделали больших кассовых сборов. Это факт. Об этом можно рассуждать, это можно анализировать, но это не имеет значения. Один фильм был очень хороший, другой – не очень, но оба не нашли пути к сердцам зрителей. А шоу-бизнесом двигают кассовые сборы, поэтому после неудач круг моих возможностей сразу же стал сужаться. Порой я впадаю в отчаяние, потому что мне хочется играть все – и я могу играть все!” В прошлом Майкл Китон не раз вызывал ехидные усмешки критиков и журналистов, расхваливая собственные таланты. В этом году накануне премьеры “Отчаянных мер” он превзошел даже самого себя. “Я хороший актер и время от времени достигаю величия, – заявил он. – Я совершенно уверен в себе, делая это заявление. И очень этим горжусь. Я люблю себя за это. Я понимаю, что иногда играю не так хорошо, как мог бы. Я также знаю, что есть вещи, которых я не умею делать. Но порой я сам себя удивляю: мне казалось, что я не смогу это вытянуть, но все-таки смог!”

Может быть, Китон все-таки шутит, а мы еще не дозрели до его юмора? Не пояснит ли он свои слова на примерах? “Я думаю, что смог вытянуть на пристойный уровень фильм “Моя жизнь”, – ничуть не смущаясь, отвечает Китон. – Я – и только я! – смог вытянуть фильм “Чист и трезв”. А что касается “Бэтмэна”, я сразу же понял, какова цель режиссера, и сделал то, что ему было нужно”. А поконкретнее? В какие моменты, по его мнению, он достигает на экране подлинного величия? “В “Чистом и трезвом” есть моменты, в которых я велик. В фильме “Битлджус” есть моменты, в которых я неотразим. Даже в фильме “Много шума из ничего” у меня есть гениальные моменты. И в “Районе “Пасифик хайтс” тоже есть сцены, в которых я велик. И еще – в “Ночной смене” и “Мистере Мамочке”. Там тоже есть несколько сцен, в которых я гениален. Но есть и сцены, в которых я не гениален”.

Эта тирада произносится без улыбки. Китон спокойно ждет реакции, но пауза затягивается. Подождав еще немного, актер ровно продолжает: “Я не хочу сказать, что велик в каждой секунде своего экранного бытия. Поэтому вы не можете назвать меня гордецом и эгоистом. Некоторые фильмы, в которых я снялся, оказались довольно посредственными. А некоторые – просто дрянь. Как видите, я очень реалистично смотрю на вещи. И я могу назвать людей, которые играют гораздо лучше меня”. Китон наконец улыбнулся, позволяя отнестись к его словам не очень серьезно. Похоже, этот человек не умрет от скромности. Судя по всему, он вполне комфортабельно чувствует себя в шкуре гения. Назвать его “непонятым гением” не поворачивается язык: в свое время критики и зрители сполна оценили талант Китона к специфическому черному юмору, и в начале 90-х годов он был одним из самых высокооплачиваемых актеров Америки. После двух серий “Бэтмэна” Китон получил предложение сняться в третьей серии за $15 млн долларов твердого гонорара плюс проценты с кассовых сборов (которые принесли бы ему еще 20 миллионов). Он отказался. Попытки объяснить этот иррациональный с точки зрения здравого смысла поступок не увенчались успехом. Сам Китон охотно говорит на эту тему, однако его объяснения весьма туманны. “Когда мы с режиссером Джоэлом Шумахером начали обсуждать перспективы третьей серии, я почувствовал, что у нас нет контакта на том уровне, на который я рассчитывал. Сама идея сделать третью серию была замечательной, потому что перед героями и авторами раскрывалась широчайшая перспектива. Я думал: “Господи, сколько же интересного можно здесь придумать!” А потом прочитал сценарий и увидел, что он не особенно интересен”. Если учесть, что Китон почти всегда ругает свои проекты за неинтересные сценарии, то его высказывание о третьем “Бэтмэне” мало что проясняет. Так или иначе, он ушел из прибыльнейшего сериала, который сегодня, пять лет спустя, явно зашел в тупик (чахлые кассовые сборы четвертой серии – явное тому подтверждение).

Когда режиссер Тим Бертон, любитель комического макабра и юмористического хоррора, задумал снять в 1989 году фильм по мотивам комиксов о приключениях “Бэтмэна”, многие чиновники были удивлены и озабочены приглашением на главную роль не особенно известного, не особенно сексапильного, не особенно мужественного Майкла Китона. “Я помню тот день, когда летел на самолете из Лондона в Лос-Анджелес. В самолете разносили газеты, и я прочитал в Wall-Street Journal, как все финансовые круги озабочены тем, что меня пригласили на роль Бэтмэна. Я подумал: это же безумие! Я могу понять, когда об этом пишут кинорепортеры, но официальное издание Уолл-стрита? Что дальше?” Дальше были изнурительные съемки. Бертон говорил, что работа над двумя сериями “Бэтмэна” была для него самым тяжелым периодом жизни. Китон подтверждает этот факт: “И первый и второй фильмы были сущим мучением для нас обоих”. Неоготическая сказка о раздвоении личности снималась под аккомпанемент скандалов и сплетен бульварной прессы. Поначалу на главную женскую роль пригласили Шон Янг, но незадолго до начала съемок во время тренировок она упала с лошади и сломала руку. Бертон хотел заменить ее на Мишель Пфайффер, но Китон, как писали газеты, отговорил режиссера, потому что незадолго до этого был любовником Пфайффер и их разрыв был довольно бурным. “Ну, это не совсем так, – говорит сегодня Китон. – Я не отказывался работать категорически, просто дал понять, что, если ее пригласят, на съемках может возникнуть некоторый дискомфорт”. Так или иначе, роль в последний момент досталась Ким Бэйсингер.

Несмотря на сложности, возникшие при работе над проектом, “Бэтмэн” имел ошеломляющий успех: он собрал $150 млн, став третьим в списке самых кассовых фильмов 80-х годов. За несколько дней Китон из обычного актера стал звездой. Первое время он был полон энтузиазма и клялся, что сыграет как минимум в пяти продолжениях. “Им придется расставлять для меня костюм Бэтмена, потому что я состарюсь и растолстею в этой роли, – полушутя-полусерьезно говорил он в 1989 году. – Я знаю, что это роль моей жизни. Больше я не смогу сделать ничего стоящего. Я разорюсь и буду выступать на открытиях супермаркетов. Буду разъезжать по Америке в затрапезном автофургоне в надежде, что меня пригласят на очередную церемонию”. Год спустя его энтузиазм заметно уменьшился. Китон, без особого восторга рассказывая о съемках второй серии – фильма “Бэтмэн возвращается”, – признавался, что носить резиновый костюм весом в 40 фунтов по 10 часов под светом юпитеров чертовски тяжело. “Я чувствовал себя совершенно изолированным от внешнего мира, испытывал жуткую клаустрофобию. К тому же я страдал от жажды, потому что в резине жарко, а пить нельзя, так как наряд литой, без единой дырочки, а чтобы надеть его, требуется час времени и пять помощников”.
Когда съемки близились к концу, Китон в запальчивости заявил, что в наряде Бэтмэна кажется самому себе похожим на гигантский презерватив. Его реплику, естественно, подхватили все желтые издания, осыпавшие актера градом насмешек. Возможно, Китон сник еще и потому, что во второй серии ему все-таки пришлось играть в паре с Мишель Пфайффер. Хотя Шон Янг попыталась наверстать упущенное и явилась в офис Бертона без приглашения в костюме Женщины-кошки, режиссер все-таки настоял на кандидатуре Пфайффер, которая обворожительно сыграла злодейку, мстящую мужчинам за несчастную жизнь своего второго “я” – затюканной секретарши в могущественной корпорации. Именно Пфайффер стала душой фильма – она была так хороша, что студия решила делать про Женщину-кошку отдельное кино.

Ходили слухи, что Китон сильно ссорился на съемках с могущественным продюсером Йоном Питерсом, но актер отказывается что-либо сообщать на этот счет. Одно известно точно: студии не нравился фильм, который вышел из-под контроля и из детской сказки превратился в историю о сексуальном наваждении, где мрачные, страдающие герои проявляют свои звериные натуры. Сегодня после мультяшных серий, снятых Шумахером, многие считают вторую серию “Бэтмэна” лучшей в сериале. Но тогда фильм обвиняли со всех грехах – и в аморальности, и в отсутствии динамизма, и в утрате чувства жанра. Пути создателей “Бэтмэна” разошлись: Бертон решил снимать “Эда Вуда” (о самом плохом в мире режиссере), Китон попытался сменить жанр. Но ни слезливая мелодрама “Моя жизнь”, ни попытка найти себя в шекспировском репертуаре (полугостевая роль придурковатого привратника в “Много шума из ничего”) не принесли Китону славы, сравнимой со славой “Бэтмэна”. И тогда Китон, игравший в юности в комедийных скетчах, решил вернуться на родную территорию сатирической комедии. Сначала он рассматривал возможность сняться в “Короле кегельбана”, потом его заинтересовал довольно необычный проект – черная комедия “Множество” в постановке Харолда Рэмиса. В сценарии шла речь о современном деловом человеке Дуге Кинни, который так занят, что вынужден создавать себе двойников – одного для работы, другого для дома и семьи, третьего… А вот с третьим происходит заминочка: он оказывается полным кретином…

“Часто комедии изначально задумываются глупыми, – говорит Китон. – А здесь совсем другое дело. Здесь была история, которую мне хотелось рассказать. И дело не в том, что я стал бы снова сниматься в комедии. Эту историю можно было делать и в драматическом ключе. Хэролд Рэмис позвонил мне и спросил: хочу ли я делать комедию? Я колебался. Сценарий был симпатичный, но не блестящий”. Китон поставил условие: сделать сценарий язвительнее и “чернее”. Работать над новым вариантом пригласили двух асов комедийного жанра – Лоуэлла Ганса и Бабалу Мэндела, с которыми Китон сотрудничал на съемках своих первых комедий “Ночная смена” и “Полон энтузиазма”. По признанию Китона, переписывали они сценарий втроем, вернее, вчетвером: “Сначала над какой-то сценой корпели мы с Лоуэллом и Бабалу, а потом Хэролд Рэмис забирал ее у нас и безжалостно правил по-своему. Потом снова сцену забирали мы…” Процесс продолжался вплоть до момента съемок, и иногда Китон ухитрялся перекраивать свои реплики уже перед включенной камерой. “Порой мне было страшновато – я впервые импровизировал, играя в паре с самим собой!” Китон имеет в виду тот факт, что по ходу дела все четверо Дугов Кинни то и дело собираются вместе (то в машине, то в ванной комнате) и постоянно пререкаются между собой. Разумеется, каждого двойника снимали отдельно, а потом соединяли их в одном кадре с помощью компьютерных спецэффектов.

Китон говорит, что отчасти это было забавно, но по большому счету – невероятно сложно. “Трудности нарастали по мере увеличения двойников, – вспоминает он. – Я и раньше играл в фильмах, требовавших моего присутствия в каждом кадре, но в “Множестве” мне впервые приходилось переодеваться 20 – 30 раз за один съемочный день. В эпизодах, где нас четверо, каждый дубль расчленялся на четыре захода. В кадре был я один, но мне нужно было представить всех своих партнеров и при этом не пройти “сквозь” кого-либо из них. Не обязательно было точно помнить, на каком месте я стоял в предыдущем заходе – на полу были отметки. Но я должен был помнить, на какой высоте находилась моя рука пять минут или пять часов назад, а это невероятно трудно. К концу дня у меня кружилась голова”.

Китон уверяет, что в технические подробности съемочного процесса он даже и не пытался вникнуть – это было слишком сложно. “Я не хотел морочить голову себе и другим, – говорит он. – Мне хотелось остаться на стадии “чистого волшебства”, быть таким же невежественным в области этих чудес, как и те зрители, которые придут смотреть на четырех Майклов Китонов”. Актер говорит: ему немного помогала мысль о том, что в личной жизни он немного похож на Дуга Кинни, постоянно испытывающего нехватку времени. “Я понимаю Дуга, понимаю его стремление сделать так, чтобы всем было хорошо и чтобы никто не обижался на него за недостаток внимания с его стороны. Порой я сам буквально встаю на уши, чтобы успеть все, что мне нужно сделать за день. Если вы узнаете мой распорядок дня, то сразу поймете, что я и Дуг Кинни живем в сходных обстоятельствах. Например, сегодня утром я рано встал, немного побегал трусцой и отправился на деловые встречи. Потом вернулся домой, забрал Шона и повез его на баскетбольную тренировку. Моему сыну 14 лет, мы живем с ним вдвоем, больше некому его отвезти. Потом помчался сюда на интервью, после интервью поеду забирать Шона с тренировки, потом повезу его домой, помогу ему с уроками, а вечером поеду в ресторан “Планета Голливуд”, потому что там у меня назначен деловой обед. Вечером вернусь домой совершенно без сил, зная, что какие-то дела остались не сделанными и завтра мне многое придется наверстывать. Но я не ропщу. Практически все люди сегодня живут в таком темпе”.

Актер с детства привык к семейной суматохе. Майкл Китон был младшим ребенком в семье, где, помимо него, росло еще шестеро детей – трое сестер и трое братьев. Он родился в поселке Кораополис, штат Пенсильвания, 9 сентября 1951 года. Кстати, его настоящее имя – Майкл Даглас (это не шутка – данные неоднократно проверялись). Актер говорит, что в детстве постоянно получал от старших братьев тычки, пинки и подзатыльники, но не хныкал, а просто старался поменьше общаться с остальными. Постепенно Майкл создал собственный мир: играл сам с собой и придумывал забавные истории для себя. Отцу некогда было заниматься детьми – он много работал и заочно учился, чтобы стать инженером. Мать большую часть времени занималась хозяйством: чтобы подработать, она разводила кур и торговала яйцами и курятиной. “Мы жили в сельской местности как раз между двумя крупными промышленными городами, – вспоминает актер. – Там была такая земля, что в ней даже палка пускала корни. Я почему-то помню странные вещи: например, как курице отрубают голову, а она уже без головы бежит по двору. Возможно, это игра моего воображения”.

Актер рассказывает, что воображение рисовало ему в детстве самые невероятные картины спасения из провинциальной глуши. Он вообще любил истории о побегах и спасениях. Однажды, вспоминает он, отец, который вез его куда-то в машине, показал ему издалека здание местной тюрьмы. Этого было достаточно, чтобы мальчик несколько месяцев подряд придумывал истории о невинно осужденных, совершавших побеги из этой тюрьмы (разумеется, сам он в этих историях активно помогал беглецам). Но больше всего мальчишка любил старую потрепанную книжку о побегах американских военнопленных из японских концлагерей. Майклу пришлось снова вспомнить мечты о побегах, когда пришло время идти в местную религиозную школу для мальчиков. “Первый день в школе был ужасен, – вспоминает он. – Мне пришлось покинуть мой обжитой дом, где было много укромных местечек для одинокого ребенка. Теперь я находился в открытом пространстве, где, помимо меня, было несколько сотен галдящих детей. Нами руководили монашки – они всегда злились на нас, всегда кричали и грозили небесными карами. Думаю, они сами боялись Божьего гнева. В школе было зябко, там всегда пахло чем-то противным, свет был холодный и тусклый”. Чтобы выжить, мальчишка стал классным клоуном. Чтобы не показать своего страха, он начал кривляться, и его сочли забавным. Майклу понравилось быть забавным, хотя монашки его за это возненавидели. “Мне приходилось цепляться за юмор, чтобы показать, что я их не боюсь, – вспоминает актер. – Но честно говоря, я учился только потому, что боялся. Благодаря этим монашкам я смог хоть что-то усвоить”.

Майкл учился в религиозной школе до 14 лет. Когда он повзрослел, родители перевели его в обычную школу, и с этого момента он вообще перестал учиться. “Теперь вокруг меня были не только мальчишки, но и девчонки, – вспоминает он. – Очень быстро у меня появилось много друзей. Я был самым неугомонным в классе. Вскоре мне надоела клоунская популярность, но отступать было некуда – к этому времени все видели во мне только клоуна. С первого же дня моего пребывания в новой школе директор взял меня на заметку как хулигана и возмутителя спокойствия. Я сам был виноват: в первый же день швырнул гнилое яблоко через всю школьную столовую, чтобы доказать, что могу попасть в мусорный бак. До сих пор вспоминаю свой бросок – это был потрясающий момент, через весь зал, шлеп – и в бак! Я был в таком экстазе, что вскочил, вскинул руки и заорал “ура!” Меня тут же сграбастали – и к директору. Разве я мог стать хорошим учеником после такого инцидента? К тому же в школе было ужасно скучно”.

Школьные друзья стали первой аудиторией, на которой Майкл оттачивал свое мастерство комедиографа. Он признается, что в те годы в основном переносил на школьную почву приколы и гэги, услышанные и увиденные на телевидении. “Я смотрел ситкомы вроде “Поумней” или “Шоу Мэри Тайлер Мур”, любил передачи с участием Ричарда Прайора, Роберта Клейна, Альберта Брукса. Потом я впервые увидел великих англичан – сэра Алека Гиннесса и Питера Селлерса. Мне чертовски хотелось быть таким, как они. В колледже я начал читать журнал National Lampoon – это было смешно до истерики. Мне снова и снова приходилось забавлять окружающих, потому что девушки всегда любят забавных парней”.

После школы Майкл пытался учиться в университете. Два года он продержался в Кентском университете на факультете культуры речи, но там ему было так же скучно, как и в школе. Бросив учебу, он некоторое время подрабатывал чем придется в Питтсбурге. Потом начал выступать в местных кафе с юмористическими номерами собственного сочинения, хотя, по его признанию, денег за выступления не платили. Чтобы не умереть с голоду, днем он водил грузовик, а вечером выступал перед жующей публикой. В 1972 году Майкл поступил на работу в местную телекомпанию WQED. Его взяли на техническую должность, и он согласился, рассчитывая, что удастся продвинуться на более творческую работу, если он сможет продемонстрировать окружающим свои таланты. Однако за три года работы такого случая ему не подвернулось. Устав от бесплодных ожиданий, Майкл (пока еще известный под фамилией Даглас) перебрался в Чикаго, где поступил в знаменитую труппу Second City – театральную лабораторию, из которой вышло много талантливейших актеров и режиссеров – от Джона Белуши до Майка Николса. Новичок из Питтсбурга поступил в труппу, начал выступать, но его сразу же потянуло в Лос-Анджелес, где было больше возможностей.

В 1975 году, в то время как Майкл Даглас номер один получал “Оскар” за “Кто-то пролетел над гнездом кукушки”, Майкл Даглас номер два обдумывал, какой псевдоним ему выбрать для работы в столице шоу-бизнеса. По уставу актерского профсоюза никто не имеет права называть себя именем знаменитости (даже если их имена полностью совпадают). “В то утро, когда я должен был оформлять документы для актерского профсоюза, в газете была статья про Дайану Китон, – вспоминает актер. – Там было написано, что она взяла себе фамилию кузины. Дайану Китон на самом деле зовут Дайана Холл, но в актерском профсоюзе уже была одна актриса с таким именем. И я подумал: а почему бы мне не пойти по ее стопам? Майкл Китон – чем не псевдоним? Я заполнил актерскую карточку с мыслью, что на время такое имя сойдет, а потом я обязательно придумаю что-нибудь позабористее. Некоторое время я вынашивал идею назвать себя Майклом Китсом, хотя сегодня понимаю, что это звучит ужасно претенциозно. Были у меня и другие мысли. Например, мое среднее имя Джон. Братья частенько называли меня Джексон. В какой-то момент я хотел взять себе псевдоним “Майкл Джексон”. Честное слово. Это было в тот период, когда Майкл Джексон был не особенно известен – он в те годы ушел из Jackson 5. Не представляю себе, что бы вышло, если бы я назвался Майклом Джексоном!”

Новоявленный Майкл Китон вскоре стал стабильно работать на телевидении в таких комедийных сериалах, как “Все честно” (1976) и “Мусорщики” (1979). В 1982 году он женился на актрисе Кэролайн МакУильямс. На вопросы о личной жизни Китон не отвечает, но известно, что они развелись в 1988-м, на время снова сошлись в 1989-м и окончательно расстались в начале 90-х, когда Китон увлекся телеактрисой Кортни Кокс (нынче прославившейся на большом экране в двух сериях “Крика”). С ней Китон расстался в 1996 году и сегодня считается одним из самых престижных холостяков Америки. Но тогда, в начале 80-х, до славы было далеко. Китону потребовалось пять лет, чтобы пробиться в кино: в 1982 году он сыграл свою первую кинороль в фильме “Ночная смена”, после чего начал регулярно сниматься в комедиях. Порой случались осечки: например, во время съемок “Пурпурной розы Каира” Вуди Аллен уволил его уже во время работы. “Я с самого начала чувствовал, что мы с ним идем в разных направлениях, – говорит Китон. – Я делал все, чтобы играть так, как ему было нужно, но не мог. Мы расстались, и я вздохнул с облегчением. Он, я думаю, тоже. Но хотя я и был расстроен, думаю, это пошло мне на пользу. Я по-прежнему считаю Вуди Аллена величайшим режиссером”.

В 1988 году произошла историческая встреча Майкла Китона и Тима Бертона на фильме “Битлджус”, где актер впервые смог в полной мере продемонстрировать свой вкус к черной комедии. За роль злокозненного духа по имени Битлджус Китон получил премию Национального общества американских кинокритиков и прославился как один из самых эксцентричных актеров современного американского кино.
Уже тогда Китон говорил, что равнодушен к славе и деньгам. Ему долго не верили, считая его заявления одним из непременных атрибутов актера-эксцентрика, но когда он отказался от $35 млн, которые мог бы получить за третью серию “Бэтмэна”, ему начали верить. Китон по-прежнему любит смущать критиков и зрителей экстравагантными высказываниями, но даже если он считает, что рожден гением, это, в конце концов, его личное дело. Только что он закончил сниматься у Квентина Тарантино в фильме “Джекки Браун”. “Крохотная роль, – говорит Китон, показывая пальцами отрезок с дюйм величиной. – Я снялся, потому что дружу с Квентином, а он любит собирать на площадке друзей. Я, честно говоря, не совсем хорошо понял, кого я там сыграл. Но работать было интересно. У Тарантино есть чему поучиться. Он всегда согласен обсуждать роли с актерами, и, хотя имеет очень четкое представление о том, чего хочет, допускает и иные трактовки”.

Помимо встреч на съемочной площадке, Китон и Тарантино часто видятся в нерабочее время. “Квентин, Тим Бертон, Джек Николсон, Шон Пенн, Билли Боб Торнтон – все они мои друзья, – уверяет Китон. – Конечно, мы видимся не каждый день, но рано или поздно собираемся шумной компанией и валяем дурака. Я люблю собрать у себя дома человек 10 – 12, приготовить ужин, посидеть, поболтать. У меня много друзей – от писателей до рыбаков. Как ни странно, со мной охотно дружат женщины. Наверное, дело в том, что в детстве у меня были и сестры, и братья – легко нахожу язык с обоими полами. Но прекрасно отдаю себе отчет, что женщины меня портят. Я люблю сидеть в женской компании, но иногда ловлю себя на мысли, что они уже не воспринимают меня как мужчину и говорят на такие темы, что я чувствую себя чужаком”.

Когда голливудская жизнь надоедает Майклу Китону, он уезжает на ферму, местоположение которой он держит в секрете. Даже когда журнал Architectural Digest поместил на обложке фотографию его красивого сельского дома, актер настоял, чтобы журнал не сообщал, где находится этот особнячок. “Мы договорились, что они просто напишут: “дом в северо-восточной части США”, – говорит актер. – Я попросил их, чтобы они не упоминали штат. Терпеть не могу, когда к твоим воротам приезжает ватага репортеров!”

Помимо загадочного ранчо, у Китона есть несколько квартир в Лос-Анджелесе и других городах. Он любит путешествовать и редко засиживается на одном месте. Даже во время общения с прессой он то и дело вскакивает, чтобы показать то, о чем говорит. Может быть, он остепенится, когда женится? Китон смеется: “Может быть. А может быть, и нет. Иногда я сам себя удивляю. Я стараюсь вести себя чинно на людях, но это мне редко удается. А что касается женитьбы, могу сказать одно: я буду идеальным мужем. Я буду любящим, добрым, преданным, трудолюбивым и сексапильным мужем. Черт побери, жалко, что я не могу жениться на самом себе!” Как вы думаете, он шутит?

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: