farra fosset oskarПоявившаяся в 1976 году в телешоу “Ангелы Чарли” Фарра Фосетт изменила лицо поп-культуры. Роскошная грива белокурых волос, семимильная улыбка, чувственные скулы и совершенная фигура, не нуждавшаяся в лифчике, – все это мгновенно сделало Фосетт культурологической иконой. Ее фотография в красном купальнике стала самым популярным плакатом 70-х. Везде, где она появлялась, на дорогах возникали пробки.

Еще более знаменитой она стала после того, как ушла из “Ангелов Чарли”, проработав в шоу всего год. Пресса взахлеб писала о ее судебных разбирательствах с телекомпанией, о постановлении суда сниматься в гостевых ролях и т.д. Личная жизнь примадонны Фарры в то время была не менее интересной. На заре актерской карьеры, в 1973 году, она вышла замуж за актера Ли Мэджорса. В 1982 году их брак распался. Вскоре Фосетт переехала к Райану О’Нилу, с которым она прожила 17 лет, у них родился сын. Каждое из этих событий становилось таблоидной сенсацией. Даже когда в 1983 году Фосетт решила коротко постричься, об этом писали на первых полосах.

В такой ситуации у нее практически не было возможности заявить о себе как о серьезной актрисе. После успеха “Ангелов” голливудские продюсеры были готовы снимать Фосетт 24 часа в сутки 365 дней в году. Но она была связана контрактом с телевидением и поэтому не смогла сняться в хите 1978 года “Грязная игра” (Foul Play). А те фильмы, в которых она “засветилась” (“Бегство Логана”, “Кто-то убил ее мужа”, “Загар”, “Сатурн 3”, “Гонки “Пушечное ядро”), оказались довольно неудачными.

В 1983 году Фосетт предприняла довольно смелую попытку изменить мнение о себе: она сыграла во внебродвейской постановке пьесы “Крайности” (Extremities) женщину, которая мстит своему насильнику. В 1984 году пьеса была экранизирована, и Фосетт получила номинацию на “Золотой глобус”. В том же году она сыграла терпящую побои мужа женщину в телефильме “Горящая постель” и получила номинацию на “Эмми”. Позже она снова завоевывала номинации на “Золотой глобус” за фильмы “Охотник за нацистами: история Бет Кларсфелд” (1986) и “Бедная маленькая богачка: история Барбары Хаттон” (1987); номинацию на “Эмми” за фильм “Маленькие жертвы” (1989)…

В середине 90-х казалось, что Фосетт так и останется в памяти зрителей телевизионной актрисой, снимающейся время от времени в хороших телефильмах. Но в 1995 году 48-летняя актриса позировала обнаженной для рождественского номера “Плейбоя”. Два года спустя она снова засветилась в “Плейбое”, а также исполнила главную роль в спродюсированном ею фильме “Фарра Фосетт: все обо мне”, в котором использовала свое обнаженное тело в качестве кисточки, наносящей краски на огромный холст.

Затем имело место ее знаменитое появление в шоу Дэвида Леттермана. Невнятные речи, более чем странное поведение – все решили, что она или пьяна или накачалась наркотиками. Тем более что личная жизнь Фосетт к тому времени снова стала лакомым кусочком для желтой прессы. За несколько месяцев до шоу Леттермана она рассталась с Райаном О’Нилом и стала встречаться с Джеймсом Орром, режиссером ее фильма “Мужчина в доме” (1995). А вскоре ей пришлось встретиться с лос-анджелесской полицией. В мае 1997 года подружка Орра Кристен Эмбер Ситрон объявила, что Фосетт украла у нее одежду, остававшуюся в доме Орра, общей стоимостью 72 тысячи долларов. Полиция не смогла найти доказательств этого обвинения, а в мае 1998 года Фосетт сильно поскандалила с Орром, и он едва не задушил ее. Орр был арестован, и впоследствии суд запретил ему приближаться к Фосетт.

В том же 1998 году Фосетт снялась в фильме “Апостол”, который получил отличные отзывы, и сегодня ее кинокарьера возвращается в нормальное русло. Недавно 53-летняя Фосетт блеснула в фильме Роберта Олтмана “Доктор Т. и его женщины” (2000), где она играет “женщину-дитя”, которая по-детски ведет себя из-за чрезмерной заботы и внимания со стороны окружающих. Фосетт также снялась в телефильме “Сокровище” (Jewel), где сыграла мать ребенка, больного синдромом Дауна.

Стивен Ребелло:

– Почему вы отказались от роли-камео в фильме “Ангелы Чарли”?

Фарра Фосетт:

– Я снималась в этом шоу всего год. После того, как сериал закончился, нас каждые два-три года уговаривали сниматься в телефильме по мотивам сериала или в его киноверсии. И ни разу мне не захотелось вернуться. Поэтому, когда в очередной раз начались разговоры о фильме, я сразу же сказала: “Нет”.

– Вы не согласились бы, даже если бы вам предложили огромный гонорар?

– Меня это не интересует. Им нужно было собрать нас втроем. Мы для них что-то вроде “пакета услуг”, и я всегда оказывалась той, которая говорила: “Нет”.

– В желтой прессе писали, что Кейт Джексон отказалась сниматься с вами и что Жаклин Смит была единственной, кто хотел сниматься – но при условии, что ее сделают злодейкой, которая будет сражаться с вами двумя.

– О, я этому не верю. Я не могу говорить за других, но единственное, в чем нас нельзя упрекнуть, так это во враждебности друг к другу. Мы всегда поддерживали хорошие отношения.

– Как вы попали в фильм “Доктор Т. и его женщины”?

– Роберт Олтман посмотрел мое видео, сделанное для “Плейбоя”, позвонил мне и прислал сценарий, который мне понравился. На первой примерке он сказал мне, что видел мой фильм и восхищается моей уверенностью в том, что всегда необходимо искать новое в художественном отношении. Он сказал, что я буду играть женщину с синдромом Хестии – то есть такую, которую слишком любят и обожают. В результате она регрессирует и уходит в себя. С тех пор я то и дело говорю: “У меня приступ синдрома Хестии!” Я действительно время от времени это чувствую. В свое время на меня было направлено слишком много взглядов – в аэропортах, на вечеринках, на похоронах, да где угодно.

– В таблоидах писали, будто вы настояли на том, чтобы любой желающий мог присутствовать на съемочной площадке в день съемок сцены, в которой ваша героиня обнажена.

– Это ужасно. В фильме есть сцена в супермаркете, когда героиня впадает в детство и плещется в фонтане, как маленькая, срывая с себя одежду. Съемочная площадка в тот день была закрыта для посторонних. Я не люблю, когда меня кто-то видит без одежды, пусть это даже близкий мне человек. Мы с Райаном прожили вместе 17 лет, но все равно, когда он заставал меня обнаженной в ванной или спальне, я инстинктивно прикрывалась полотенцем или простыней. Я очень застенчива.

– Когда вы видите в газете свое имя, вас это волнует?

– Да, особенно, когда дохожу до фразы: “Друзья обеспокоены ее поведением…” (Смех.)

– В таблоидах часто упоминают о вашем пристрастии к наркотикам.

– Все истории обо мне написаны по одному шаблону: она заперлась в грязном мотеле и колется до умопомрачения. Но все, кто меня знают, понимают: на самом деле я провела это время либо в спортзале, либо на теннисной площадке, либо на берегу океана.

– А есть ли среди этих таблоидных историй такая, которая вам нравится?

– Однажды я прочитала о себе следующие строки: “Она посидела возле бассейна, приняла крэк, кокаин и что-то из метамфетаминов, а потом пошла на тренировку”. Я была в благоговейном восторге: неужели такое возможно? Должно быть, я суперженщина? Интересно, люди, которые читают таблоиды, задают себе когда-нибудь подобные вопросы? Еще я читала, что мои соседи видели, как мне привезли чемодан кокаина. Потом кто-то объяснил мне, что так кокаин продают только крупные оптовики и что при такой сделке с обеих сторон стоит по маленькой армии.

– Эти истории преследуют вас многие годы…

– Кому, как не мне, об этом знать? Помню, как-то раз я ехала в Мексику для съемок в рекламе шампуня “Фаберже” с парикмахером Хосе. У нас с собой были порошковые осветлители волос и шесть лимонов – потому что в Мексике обычно подают коктейли с лаймом, а Райан любит лимоны. Нас остановили на таможне. Сначала конфисковали лимоны, но это еще можно пережить. Потом они подумали, что осветлитель – это кокаин, и решили проверить его на вкус. Моя ассистентка умоляла их не делать этого. Таможенники не послушались и отравились. Потом они страшно плевались и проклинали все на свете, а моя ассистентка все время повторяла: “Но я же вас предупреждала!”

– Значит, все разговоры о наркотиках – просто чушь?

– Да. Я не принимаю наркотики. Я не пью. Я не люблю запаха спиртного. Иногда я пью шампанское. Если попадаю в антисанитарные условия, выпиваю глоток текилы, чтобы не заболеть дизентерией. Я подвержена инфекциям – очевидно, потому что слишком тщательно слежу за собой и своим здоровьем! (Смех.)

– Тогда почему многие люди из мира кино убеждены, что вы постоянно принимаете наркотики?

– Наверное, потому, что я слишком часто смеюсь. (Смех.) Вчера мы снимали до пяти часов утра. В город приехали двое моих давних друзей, они пригласили меня на ужин, но я была такой уставшей, что все время клевала носом и хихикала невпопад. Наверняка многие посматривали на меня и задавались вопросом, чем это я накачалась?

– Почему вы так странно и непоследовательно вели себя в передаче Дэвида Леттермана?

– Люди, которые хорошо со мной знакомы, знают, что в моменты морального дискомфорта меня заносит. Иногда я пытаюсь сменить тему, иногда начинаю смеяться. В тот день я сильно нервничала, а когда попала в зал, где сидели несколько сотен людей, которые, увидев меня, начали кричать “Фарра, мы тебя любим!”, мне стало страшновато. Конечно, с экрана нельзя заметить вопящих людей. А вот то, что у гостя передачи пришибленный вид – видят все. Позже мама спросила меня: “Почему ты все время косилась куда-то вправо?” Я ответила: “Потому что оттуда орали громче, чем слева”. Они даже не давали мне закончить фразы.

– А что еще сказала вам мама?

– Перед тем, как пойти на передачу, я разговаривала с ней и сказала, что не знаю, как с этим справлюсь, потому что очень устала после ночного перелета в Нью-Йорк. Мама ответила: “Ни о чем не волнуйся, иди и развлекайся”. И с тех пор я виню ее во всем, что произошло в тот вечер! (Смех).

– Говорят, перед началом шоу вы немного “приняли” для храбрости.

– Я читала даже, что я “прикладывалась к бутылке перед зрителями”. И все уверены, что я прятала бутылку за кулисами. На самом деле у меня в руках была губная помада. Я думала, что во время рекламных пауз смогу подкрасить губы, если они пересохнут. Парикмахер не знал, что у меня в руках помада, он попытался забрать ее у меня, и колпачок упал на пол. Я наклонилась и подняла его как раз в тот самый момент, когда на меня навели камеру. А все решили, что я наклонилась, чтобы отхлебнуть.

– Вы пришли на шоу, чтобы рассказать о своем видеофильме, который вы сделали для “Плейбоя”. Вы довольны тем, что вы сняли?

– Проблема здесь не в Хью Хефнере. Думаю, что его видение очень сильно повлияло на его время. Дело в том, что люди, с которыми мне пришлось иметь дело, видели в женщине только объект удовольствий. Поймите меня правильно. Я выросла в артистической среде. Я никогда не комплексовала по поводу обнаженки, за исключением тех случаев, когда это превращалось в порнографию. У европейцев нет проблем с обнаженкой. Мне казалось, что я смогу поднять продукцию “Плейбоя” на европейский уровень и доказать, что американцы – не дикари и могут воспринимать обнаженное тело как художественный объект. Я хотела снять видеофильм, в котором все части тела одинаково чувственны. А получилось некрасиво. Я не могла в одиночку бороться с могущественной корпорацией и оставаться при этом женщиной-ребенком, которого мне хотелось показать на пленке. Я не смогла доказать им: для того, чтобы быть красивой, вовсе не обязательно раздвигать ноги и предлагать себя мужчинам. Я пыталась выкупить весь тираж видеофильма, пыталась добиться его изъятия, а меня назвали сексуальной хищницей.

– Почему хищницей?

– Когда я пыталась добиться изъятия, мой адвокат запретил мне открывать рот. Мне было очень скучно во время судебных заседаний, и я написала на каком-то проспекте: “ХХ – правда, ХY – смятение”. Человек, который должен был свидетельствовать против меня, сказал, что у меня сексистский подход к проблеме. Я ответила: “Это не сексизм, а биологический факт. ХХ – женская хромосома, ХY – мужская. Так уж от Бога положено”. Он сказал: “Некоторые считают, что Бог – женщина”, а я в ответ сказала что-то вроде: “Ну, конечно, уж не ты ли так решил?” Этот процесс тянулся очень долго. Потом я поняла, что лучше бросить это дело.

– Примерно тогда же назревали неприятности в ваших отношениях с Орром. Что между вами произошло?

– Я увидела в нем то, чего не было раньше. Меня поразило, что в одном человеке существуют две разные личности, почти как Джекилл и Хайд.

– А что вы можете сказать о сообщениях, будто вы украли вещи подружки Орра?

– Неужели вы думаете, что мне нужны чужие шмотки? Господи, сколько шуму было! Над моим домом висели вертолеты. У ворот дежурили журналисты. Я страшно переживала все это и была потрясена, когда полицейские захотели допросить меня.

– Может быть, этот инцидент вызвал столько шума из-за того, что вас многие годы преследовали сплетни о том, что вы якобы совершаете кражы в универмагах?

– Да, наверное. Это началось, когда я впервые приехала в Лос-Анджелес. Я купила чулки, а они оказались бракованными, с поехавшей петлей. Я хотела их обменять, но в универмаге сказали, что это запрещено. В Техасе в таких случаях забирают бракованный товар, возвращают деньги и извиняются. А в Лос-Анджелесе продавщица сказала: “Ты сама их порвала”. Я позвала менеджера. Он извинился за грубость продавщицы, но обменять чулки отказался. Тогда я просто положила на прилавок бракованную пару, взяла другую и сказала: “Давайте на этом закончим”, – и вышла на глазах у всех. Потом началось самое смешное. Оказалось, что охранник вызвал полицейских, и они забрали меня на выходе вместе с парой чулок. По дороге в участок они все время ржали, прикалывались и приглашали меня на свидание, хотя оба были женаты – на руках у них были кольца. Потом меня вызвали в суд и судья спросил: “Вы больше не будете так поступать?” Я ответила: “Конечно, буду”. Тогда они отпустили меня на поруки и предписали мне трижды посетить психиатра. (Смех.) Хочу отметить, что эти три визита к психиатру были единственными в моей жизни.

– Вам трудно было понять, любят ли люди вас или вашу славу?

– Друзья говорят: “Прежде чем встречаться я парнем, выясни сначала, заплатил ли он налоги за прошлый год”. Конечно, так далеко я не захожу, но спрашиваю у мужчин, женаты ли они, есть ли у них подруги. Некоторые на вопрос, женаты ли они, отвечают: “В некотором роде”. Тогда я говорю: “Здесь есть только два варианта ответа: да или нет. Поэтому нам лучше не встречаться”.

– Как складываются сегодня ваши отношения с Райаном О’Нилом?

– Как-то раз, когда обо мне написали очередную гадость, он позвонил мне и сказал: “Не обращай внимания на то, что говорят люди. Они делают это уже четверть века”. Наше расставание было очень тяжелым. Года два после этого мы даже разговаривать не могли. Когда-то мне казалось, что я могу сделать Райана счастливым. Чтобы идти с ним в ногу, я старалась более мрачно смотреть на вещи. Но изменить себя невозможно. А пресса всегда была к нам неласкова. Особенно к Райану. А ведь он невероятно честный человек. Именно его честность и привлекла меня. А как только мы стали жить вместе, таблоиды начали писать о том, что мы друг другу изменяем. Однажды я прочитала, что меня видели целующейся с футболистом, который заехал за мной в зеленом “роллс-ройсе”. Я позвонила журналисту и сказала: “На зеленом “роллс-ройсе” ездит только Райан. Это была его машина. Я целовалась с Райаном”. И – ничего. Ни опровержения, ни извинения.

– Недавно таблоиды писали, что вы сделали косметическую операцию.

– Да, кто-то прислал мне эту историю по факсу. Там написано, что я имплантировала подбородок и щеки, а также изменила нос. При этом я выгляжу точно так же, как и раньше, – странно, не правда ли? (Смех.) Вообще-то многое зависит от веса. Стоит мне набрать пару килограммов, как лицо начинает казаться более пухлым – и более молодым.

– Такие сплетни не подрывают в вас уверенности в себе?

– Единственное, в чем я сегодня уверена, так это в своих актерских способностях. Внешность всегда мешала мне стать настоящей актрисой. Я очень хорошо помню, когда люди впервые заметили, что я умею играть. Это было, когда мы снимали сцену в суде в фильме “Горящая постель”. После первого же дубля отношение ко мне изменилось. Но как же долго пришлось ждать! Если бы не внешность, я могла бы получить такую роль гораздо раньше. А когда появился этот проект, и я сказала, что хочу в нем сниматься, чиновники замахали руками: “Кто захочет увидеть Фарру Фосетт в непривлекательном виде?”

– В молодости вы были честолюбивой?

– Райан говорит, что я наименее честолюбивая актриса во всем шоу-бизнесе. Я никогда не понимала людей, которые читают книги в гранках и приобретают права на их будущую экранизацию.

– Вашим партнером в “Докторе Т.” стал Ричард Гир. Вам понравилось с ним работать?

– Мы познакомились, когда я сидела в кресле парикмахера. Раннее утро, я слегка дремлю. Вдруг стук в дверь. Я поднимаю голову – у меня мокрые волосы, ни грамма косметики на лице, я еще толком не проснулась – и вижу Ричарда Гира. Он был так мил. Знакомясь с ним, я поняла, чтоиспытывали люди, знакомясь со мной. Он невероятно привлекательный и сексуальный мужчина. И вместе с тем открытый, добрый, забавный. Я его обожаю.

– Есть ли вторая Фарра Фосетт среди сегодняшних молодых актрис?

– Думаю, это Кэмерон Диас. Она чем-то похожа на меня. А ее героиня в фильме “Все без ума от Мэри” напомнила мне дни учебы в Техасском университете.

– Вы бы хотели изменить что-нибудь в своей жизни?

– Нет, я устраиваю себя такой, какая я есть. Я люблю кататься на роликах. Я живу так, как мне нравится. Если мы снимаем на натуре, а рядом нет туалета, я преспокойно топаю в кустики. Хотя, например, моя парикмахерша будет терпеть до вечера, пока мы не вернемся в лоно цивилизации.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты