chju grant filmPитм моей карьеры напоминает движение лондонских автобусов, – говорит Хью Грант. – То в течение двух часов нет ни одного, то они идут один за другим». Летом на экраны вышли две комедии с участием Гранта – «Ноттинг-Хилл» и «Голубоглазый Майки». На подходе его новый фильм (пока без названия), поставленный Вуди Алленом.

В перспективе – несколько проектов, которые Грант разрабатывает на собственной производственной фирме вместе с Элизабет Херли (подругой жизни, деловым партнером, творческим консультантом – одним словом, женой, только без штампа в паспорте). А ведь до этого целых три года Хью Гранта не было на экранах! После того как в 1996 году он появился в медицинском триллере «Крайние меры» (фильм прошел тихо и незаметно), Грант исчез из поля зрения любителей кино. Нет-нет, он не обиделся на Голливуд за невнимание к «Крайним мерам» (хотя это был первый фильм его фирмы Simian Films). Просто за эти годы ни один проект не вызвал у Гранта желания принять в нем участие. «Я читал много сценариев, но среди них не было ни одного по-настоящему смешного, – говорит Грант. – Мне не хотелось сниматься только ради денег». Артиста не покидала хандра до тех пор, пока не подоспел Кертис с «Ноттинг-Хиллом». И тут же ему подвернулась комедия «Голубоглазый Майки» – о робком аукционере, который, влюбившись в дочку мафиози, вынужден общаться с новыми родственниками по их правилам. «Ноттинг-Хилл» стал суровым испытанием комедийных способностей Гранта: ведь его партнершей стала голливудская королева комедии Джулия Робертс! Перед премьерой многие считали, что несравненная Джулия в роли капризной кинозвезды затмит в этом фильме всех и вся. Но после премьеры критики поделили восторги между обоими исполнителями главных ролей. Курьезный факт – в Англии фильм рекламировали как «кино Хью Гранта», а в США – как «кино Джулии Робертс».

В романтической комедии многое зависит от алхимии между партнерами. Робертс, отрицая сам термин «алхимия», уверяет, что их отношения с Грантом можно охарактеризовать словами «уважение, дружба, привязанность». «Хью невероятно забавный прикольщик, – говорила она о Гранте. – Он постоянно выкидывал всякие коленца, чтобы рассмешить меня и остальных». Но она категорически против того, чтобы считать Гранта просто «забавным парнем». «Когда речь заходит о Хью, люди склонны упрощать, – говорит Робертс. – Хью – невероятно умный человек, он очень много знает, хотя часто прячется за имиджем смешного растяпы. На экране он всегда остается самим собой, и многие считают, что он играет совершенно спонтанно. Но это не мешает «неуклюжему парню» проворачивать огромный «объем домашней работы». По словам «королевы смеха», ей, закаленной комедиантке, было не так уж трудно отличить «домашние заготовки» Гранта от тех моментов, когда он абсолютно спонтанно творит перед камерой. «На самом деле не нужно быть очень опытным актером, чтобы это понять, – говорит Робертс. – Нужно просто сняться с партнером в десяти-пятнадцати дублях одной и той же сцены. Спонтанность возможна только в первом, в лучшем случае – во втором-третьем дублях. Попробуйте-ка сохранить спонтанность, повторяя слова в двадцатый раз! А Хью не просто повторял, он еще и оттачивал каждую реплику, искал в каждом слове и жесте что-то новое». Сам Грант с неизменным уважением говорит о своей знаменитой партнерше. «Я поражаюсь, как ей удается сохранять чувство юмора в присутствии орд папарацци, – вздыхает он. – Она стала душой «Ноттинг-Хилла». Более того, она стала нашей страховкой. Мы могли искать, экспериментировать, рисковать, потому что знали – если в числе актеров будет Джулия Робертс, публика слопает все, что угодно. Сделайте фильм, в котором ее партнером будет Муссолини – и в премьерный уик-энд фильм соберет 50 миллионов!»

Справедливости ради нужно отметить, что своим успехом фильм в первую очередь обязан замечательному сценарию Ричарда Кертиса, который пятью годами раньше написал сценарий «Четырех свадеб и похорон» – комедии, прославившей Гранта во всем мире. Англичане восприняли «Ноттинг-Хилл» как своеобразное продолжение «Четырех свадеб…». Пусть героя Гранта зовут иначе, все равно он остается знакомым до боли растяпой, без конца попадающим в нелепые ситуации. В прокате США «Ноттинг-Хилл» собрал более 115 миллионов долларов. Комедии «Голубоглазый Майки» повезло меньше – фильм собрал в США около 35 миллионов, причем англичане оценили его выше американцев. Грант видит причину в том, что чуть раньше на экраны вышла еще одна комедия о «законопослушном гражданине в компании мафиози» – лента Рэмиса «Анализируй это!». «В Америке не бывает без фильмов-конкурентов, это закон Голливуда, – говорит Грант. – Даже если я завтра начну снимать фильм о разведении гусей в Монголии, то на другой студии тут же начнут работу над точно таким же проектом!» Похоже, говорить серьезно Грант просто не умеет. Он много и охотно рассказывает о съемках «Голубоглазого Майки» – в конце концов, его задача – сделать рекламу этому фильму, – однако складывается впечатление, что одновременно с рекламной акцией он осуществляет и акцию по осмеянию своего проекта и его участников, включая самого себя, а также мирового кинопроцесса в целом. Поначалу кажется, что Грант держится безукоризненно: он, например, уверяет, что любовь и признание соотечественников-англичан для него гораздо важнее, нежели быстротечная голливудская слава (при этом не надо забывать, что последние годы Грант и Херли постоянно живут в Голливуде).

«В Англии «Майки» рекламировали следующим образом: «Комедия, которая еще смешнее, чем «Ноттинг-Хилл», – вспоминает Грант. – Мне-то это было приятно, а вот Ричард Кертис, сценарист «Ноттинг-Хилла», был очень недоволен!» Два года назад, когда в руки Гранта попал сценарий «Голубоглазого Майки», главный герой был робким еврейским клерком в юридической фирме. Грант подумал, что героя можно с тем же успехом сделать англичанином, и тут же решил, что работать он будет на аукционе. Так родилась идея «гангстерской живописи», выставленной на аукционе – Христос с автоматом и прочие «шедевры».
Грант оживляется. Он говорит, что не так-то легко было обратиться к художникам с просьбой написать такие картины. «Это одна из тех ситуаций, когда всем неловко, – заговорщически сообщает он. – То же самое бывает, если в сценарии написано «уродливая женщина» или «парень с маленьким пенисом». К кому обращаться, если в сценарии написано: «ужасные, отвратительные картины»? Мы решили, что такая задача по плечу только хорошему художнику, и заказали «мафиозные картины» одному очень талантливому живописцу. То, что он для нас сделал, показалось нам слишком талантливым, поэтому потом мы сами подрисовали чулки-паутинки и побольше кровищи». Трудно сказать, когда Грант шутит, а когда говорит серьезно. Он, например, уверяет, что исполнитель роли папы-мафиози Джеймс Каан вообще не читал сценария, сниматься же согласился только потому, что ему надоели драмы и триллеры. «Он настоящий сукин сын, – смеется Грант. – Он постоянно подкалывал меня и говорил, что сделает из меня настоящего специалиста по гангстерскому кино! Я, можно сказать, вытащил его из дома для престарелых, а он подкидывал мне на съемках одну подлянку за другой!» Грант вспоминает, как при съемках сцены в машине после очередного дубля Каан тут же говорил: «Давайте сделаем еще один», – хотя прекрасно знал, что Гранта укачивает. «Обычно ему хватало одного-двух дублей, а потом он начинал ворчать, что я сам не знаю, чего хочу, – смеется Грант. – А тут мне пришлось делать дублей десять, и после каждого я ходил блевать в канаву». Он также рассказывает душераздирающую историю о том, что для съемок мафиозной свадьбы они решили пригласить «аутентичную массовку» (уточнять этот термин он отказывается). «Мы снимали пять дней, и все это время ребята из массовки ели и пили за наш счет, гуляли и веселились, – рассказывает Грант. – Когда же наступал момент съемок, бедный ассистент режиссера умолял их: «Ребята, пожалуйста, потише, нам тут нужно поработать». Как правило, его игнорировали. И тогда мы напускали на них Джеймса Каана. Наверное, они видели в нем постаревшего Сонни Корлеоне, потому что стоило ему рявкнуть: «Заткнитесь, сукины дети!» – как на площадке воцарялась тишина».

По словам Гранта, они с сопродюсером Элизабет Херли с самого начала решили, что пассию героя будет играть кто угодно – только не сама Херли. «Я видел, как пары в реальной жизни играют пары на экране, – говорит Грант. – Мне не хочется идти по их стопам. И потом во мне есть что-то извращенческое – мне нравится, когда моя девушка находит мне другую девушку на роль экранной любовницы!» После долгих проб главную женскую роль сыграла Джинн Трипплхорн. «Меня поначалу упрекали, что на роль итальяно-американки я взял просто американку, – говорит Грант. – Я пытался объясниться: главное, мол, не происхождение, а талант. Но куда там! Меня обвиняли в шовинизме и расизме. Наконец, по совету Лиз я сказал, что эту актрису пропихнула в фильм продюсерша – ее любовница. И все сразу успокоились». Перед выходом «Голубоглазого Майки» ходили слухи, что Грант сам поставил самые смешные сцены. Он уверяет, что это «пустая трепотня», хотя признается, что участвовал в работе над сценарием. «Последняя полировка сценария производилась моими руками, – уверяет он. – Как жаль, что в титрах не пишут имен сценарных докторов!» Единственным облачком, омрачившим его радость во время работы над «Голубоглазым Майки», стал зверский холод в Нью-Йорке во время съемок. «Я впервые плакал от холода, – признается Грант. – Ничего не мог поделать – у меня из глаз катились слезы. Правда, когда я однажды был в Канаде, там было еще хуже. Я тогда дошел до того, что заходил в магазины и просил у продавщиц разрешения посидеть на батареях отопления!» Не исключено, впрочем, что все байки, которые рассказывает Грант, – это «домашние заготовки». Но как бы то ни было, слушая его, понимаешь, что он относится к редкой породе людей, у которых самоирония почти всегда превращается в самобичевание. «Я не могу смириться с американским отношением к карьере и к жизни, – пожимает плечами Грант. – В Англии все наоборот. Американский хирург говорит: «У меня все идет отлично. Я заработал в этом году 2 миллиона долларов». Английский же хирург скажет иначе: «Я полный кретин. Вечно пересаживаю мозги не в те черепа!» В Лос-Анджелесе говорят только о кино, – продолжает Грант. – Стоит мне повращаться в кинокругах, как я чувствую, что во мне пробуждается мерзкий эгоистичный продюсер, которого интересуют только кассовые сборы. И тогда я срочно удираю куда-нибудь подальше!»

Грант уверяет, что Элизабет Херли гораздо лучше переносит голливудскую атмосферу. «Она может лечь в постель с факс-модемом и до утра рассылать указания, а утром спросонку начать ругаться по телефону. Я так не могу». Грант признается, что по натуре он скорее лентяй, нежели деловой человек, а по склонностям скорее сочинитель, нежели лицедей. Долгое время он думал, что станет профессиональным драматургом, но в конце концов любовь к лицедейству оказалась сильнее. Хью Грант родился 9 сентября 1960 года в Лондоне в семье учительницы и торгового представителя фирмы по производству ковров. «Я не чувствовал себя ни богатым, ни бедным, – говорит он, вспоминая свое детство. – Английская классовая система очень многоступенчата, и мы находились где-то посередине». В 70-е годы, когда страна переживала кризис, дело его отца пришло в упадок. Грант вспоминает, что с каждым годом в отцовском офисе сокращался штат. В конце концов остались лишь отец и его секретарша. Но даже когда дело практически было прикрыто, отец еще долго пытался продавать ковры «индивидуальным методом»: ездил на велосипеде по окрестностям, высматривал строящиеся дома и пытался сбыть свой товар будущим жильцам. Семья жила на зарплату матери, работавшей учительницей в школе. «Когда я учился в старших классах, до меня вдруг дошло, что мы, по сравнению с моими одноклассниками, живем очень скромно, – вспоминает Грант. – Друзья ездили на каникулы во Францию, мы же никогда не могли себе этого позволить. Но по большому счету все это пошло нам с братом на пользу. Мы знали, что должны рассчитывать только на самих себя».
Старший брат пошел учиться на финансиста и в конце концов стал управляющим банка. Младший, Хью, поступил в Оксфордский университет на отделение литературы. «Это были золотые деньки, – вспоминает он. – Можно было смеяться, веселиться, напиваться до беспамятства – и при этом не бояться, что завтра твоя пьяная физиономия появится на первой странице всех желтых газет!» Во время учебы Грант впервые снялся в фильме «Привилегированный» (Privileged), который поставил его сокурсник Майкл Хоффман; а по окончании учебы стал работать в театре, создав собственную комедийную труппу. «Долгое время мы выступали в лондонских пабах с комедийными скетчами, – вспоминает Грант. – Это было начало 80-х. С нами выступал Майк Майерс. Он в то время жил в Лондоне, и мы вместе выступали в пабе «Георг Четвертый» в Чезуике перед десятком английских пьяниц. Думаю, мы им нравились – по крайней мере, нас никогда не закидывали тухлыми яйцами». Впрочем, денег эти выступления почти не приносили. Грант пытался подхалтуривать, сочиняя сценарии рекламных роликов для радио, но его идеи редко приходились по вкусу продюсерам – уж слишком издевательскими были его «презентации» товаров и услуг.

В конце концов труппу Гранта пригласили на Эдинбургский театральный фестиваль. Их менеджер договорился о выступлении в огромной аудитории на 2000 мест. В первый вечер в зал пришли шесть человек. Во второй – восемь. Среди этих восьмерых (или предыдущих шестерых) оказался Расселл Харти – ведущий популярной юмористической телевизионной передачи, искавший свежие лица и шутки. На следующий день труппа Гранта разыграла перед телекамерами один из своих скетчей, а спустя сутки этот скетч увидела вся Англия. «Наутро мы пришли в наш зал порепетировать, а перед входом – толпа, – вспоминает Грант. – В чем дело? Оказывается, народ ждет, когда откроется касса. В тот день были проданы билеты на все наши выступления до конца гастролей. Вот тогда я понял, какова сила телевидения!» Вскоре Грант и его актеры подписали контракт с телевизионным каналом и попытались перенести свое шоу на малый экран. Их ждал провал. «Мы тогда поторопились, – вспоминает Грант. – Мы были уверены, что нужно ковать железо, пока горячо, и стали жертвами собственного успеха. Мы наскоро сляпали пилотный выпуск, даже не попытавшись понять, чем телевидение отличается от выступления живьем. Хорошее сценическое шоу обкатывается несколько месяцев. На телевидении же все идет с колес, там нужно уметь работать очень напряженно и с полной отдачей. Мы так не умели». Грант говорит, что при желании они могли бы продолжить работать на ТВ: если бы они как следует попросили, им бы дали еще один шанс. Но первая неудача настолько обескуражила актеров, что весь их энтузиазм испарился. А вскоре Гранту предложили сняться в фильме «Морис» Исмаила Мерчанта. Этот фильм принес ему в 1987 году приз Венецианского кинофестиваля за лучшую мужскую роль.

«Неожиданно для себя я вдруг стал высоколобым актером, – вспоминает Грант. – Мне стали предлагать исключительно роли мятущихся интеллектуалов». До того как «Морис» вышел на экраны, Гранта пригласили в Испанию – играть Байрона в фильме «На веслах против ветра». На съемках он познакомился с Элизабет Херли, исполнявшей главную женскую роль. «Я очень люблю Лиз, но, наверное, никогда не рискну снова сниматься с ней в одном фильме, – говорит Грант. – Мы мгновенно воспламенялись, скандалили так, что искры летели во все стороны. А через минуту уже хохотали и целовали друг друга в знак примирения». Грант уверяет, что в их чрезвычайно крепком и «долгоиграющем» дуэте первой скрипкой всегда была и остается Херли. «Мы часто спорим, и в девяти случаях из десяти побеждает Лиз, – признается Грант. – Спорить с ней – пустой номер. Когда я говорю: «Не знаю, смогу ли с этим справиться», – она отвечает: «Конечно, сможешь. Ты просто обязан это сделать!» Я же со своими комплексами компенсирую ее самоуверенность и потому то и дело говорю: «Ты не сможешь этого сделать. Во-первых, у тебя нет времени. Во-вторых, тебе это вообще не нужно!» Самым тяжелым испытанием для Гранта и Херли стал инцидент в 1996 году: лос-анджелесская полиция нравов застукала Гранта на Сансет-бульваре, когда он занимался любовью с чернокожей проституткой на заднем сиденье автомобиля. «Через несколько дней один парень сказал мне на автозаправке: «Не обижайся, но ты ужасно похож на Хью Гранта», – вспоминает он. – В те дни я подумывал о том, чтобы навсегда уйти из шоу-бизнеса. Лиз говорила, что я не в своем уме. Она была уверена, что я засохну и завяну через неделю после того, как брошу лицедейство». Желтая пресса вовсю судачила о том, бросит ли Лиз своего оскандалившегося любовника; посмеет ли Хью показаться перед публикой (скандал разразился как раз перед премьерой новой комедии Гранта «Девять месяцев»); какое влияние окажет это происшествие на карьеру Гранта.

Элизабет Херли оказалась крепким орешком – она пришла на премьеру рука об руку с Грантом. Он, в свою очередь, собрал волю в кулак и пошел на телевидение каяться в содеянном. Его выступление в шоу Джея Лино имело колоссальный успех, когда же оно закончилось, у выхода из телестудии Гранта атаковали женщины, вопившие: «Хью, я бы тебе сама заплатила!» Комедия «Девять месяцев» сделала вполне приличные кассовые сборы, но, когда Грант попытался переключиться на более мрачный материал (уже упоминавшийся медицинский триллер «Крайние меры»), его ждала неудача. «Мне кажется, что мы сняли неплохой фильм, – говорит сегодня Грант о «Крайних мерах». – Но никто не пошел его смотреть. Мне было ужасно обидно – ведь мы с Лиз целый год занимались только этим фильмом!» Вряд ли неудача «Крайних мер» свидетельствует о том, что американцы не смогут воспринять Хью Гранта в серьезных фильмах. Конечно, большинство его высоколобых лент раннего периода до Америки не докатились, но некоторые имели вполне ощутимый успех – «Разум и чувство», «Горькая луна», «Русалки». Но пока Грант не собирается возвращаться на стезю серьезного кино и активно разрабатывает комедийную жилу. Он говорит, что новый фильм Вуди Аллена, в котором он недавно снялся, ближе по своему тону к ранним хулиганским комедиям мэтра, нежели к более поздним изыскам Аллена по части семейных взаимоотношений. «Я давно мечтал поработать с Вуди Алленом, – посмеиваясь, говорит Грант. – Однажды мне приснился кошмарный сон с участием Аллена: мне снилось, что я играю в его фильме… и он кричит, что я самый бездарный актер на свете. Просыпаюсь – мне приносят факс от Вуди Аллена с приглашением у него сняться. Странно, правда?» Встреча с мэтром оказалась не менее странной.

«Я воображал, что узнаю у него кучу интересного о режиссуре и лицедействе, – говорит Грант. – Но оказалось, что Аллен – самый молчаливый режиссер на свете. Я дважды работал с Айвори и считал его рекордсменом по игре в молчанку. За время работы мы едва перекинулись друг с другом и парой слов. Но с Вуди Алленом я вообще не разу не разговаривал! Он приходил на площадку, делал пару дублей, а потом говорил: «О”кей, по домам!» – и все». Настоящими уроками актерского мастерства, по признанию Гранта, для него стали сцены, в которых он играл лицом к лицу с Алленом. «До сих пор я инстинктивно чувствовал, что комедия – невероятно точная наука, – говорит Грант. – Посмотрев на Вуди, я понял, что был совершенно прав. Более того, я осознал, что мне всю жизнь придется постигать эту науку. Сам процесс создания смешного прикола часто бывает скучным, требующим от тебя невероятной тщательности в деталях. Мне казалось, что так быть не должно. Но посмотрев на Вуди, я понял, что только так и можно создать что-то смешное». Грант отказывается рассказать сюжет нового фильма – говорит, что никогда не видел сценария целиком. «Те 29 страниц, что выдали мне ассистенты, полны смешных приколов, – уверяет он. – А что касается всего фильма, то я знаю сюжет только со слов гримерш. А вдруг они решили надо мной пошутить и рассказали сюжет, который сами придумали?» p>В ближайшее время Грант собирается написать собственный сценарий. О чем – тайна. Впрочем, эта работа еще не началась, потому что в последнее время ему один за другим несут хорошие проекты. В одном из них рассказывается о злоключениях посланца английской королевы, попавшего в компанию чернокожих рэперов. Другой – это road-movie, в котором Гранту предлагают роль руководителя корпорации, выпускающей замороженную еду. Нет ли в его планах новой работы с Ричардом Кертисом? «Сейчас он пишет сценарий комедии о 70-летних стариках. Но поскольку я знаю, каковы темпы его работы, то не сомневаюсь, что к тому времени, когда он допишет сценарий, я буду идеальным кандидатом на главную роль!»

Статьи про актеров

Комментарии закрыты