Jackson Samuel L.Не спрашивайте его о второй серии “Звездных войн”. Не спрашивайте его о триллере “Неуязвимый”. Самуэль Л. Джексон уверяет, что говорить о новых “Звездных войнах” он просто не имеет права – дал подписку о неразглашении. А разговор о “Неуязвимом” может сильно испортить зрителю кайф во время просмотра: в финале, мол, всех ждет большой сюрприз, и рассказывать о нем заранее нельзя ни в коем случае. Но зато он охотно поговорит о “Шафте”.

“Это было предложение, от которого я не смог отказаться!” – смеется Джексон, сыгравший чернокожего детектива Шафта в фильме, названном его именем.

Джон Синглтон, поставивший римейк знаменитой трилогии “Шафт” (1971-1973), долго не мог угодить исполнителю главной роли. Студийные боссы боялись, что Джексон в последний момент откажется сниматься. “Я просто набивал себе цену! – признается Джексон. – Ведь в юности Шафт был моим героем! Все парни мечтали быть таким, как он, все девчонки – с таким, как он! Но, кстати говоря, именно поэтому мне не хотелось повторять то, что было в оригинальном “Шафте”. И я добился своего: единственным общим звеном между двумя героями стала музыка Айзека Хейса. Это была первая мелодия, заманившая белых людей на фильм с чернокожим в главной роли”. Интересно, что почувствовал Джексон, сыграв сексуально неуемного Шафта? “Сегодня ко мне подходят женщины и говорят: “После роли Шафта ты стал особенно сексуальным!” А до этой роли я, что, казался им уродом?”

Шутки-шутками, но в роли Шафта Джексон выглядит на редкость стильно. “Стоило мне надеть кожаное пальто Шафта, как я ощутил в теле особую вибрацию”, – говорит он. Любопытно, на какие это гонорары бедный неподкупный частный детектив одевается в наряды от Армани? “Ну… Я думаю, что Шафт покупает их в магазинах со скидкой… или на распродажах, – осторожно говорит Джексон, и сразу же переходит к другой теме. – Вначале мы хотели поместить героя в 70-е годы. Но уже тогда мы понимали, что в нарядах тех лет Шафт будет выглядеть смешным. Джон Синглтон предложил побрить Шафта наголо. Мы сделали фотопробу, всем понравилось. Я предложил компенсировать отсутствие волос на голове небольшой бородкой. Мне казалось, что так будет интереснее. И получилось очень неплохо”. “Труднее всего, – замечает Джексон, – было сохранять идеально ровную линию бородки при бритье”. “По ночам мне снились кошмары: будто бритва выскальзывает у меня из рук и случайно срезает большой клок волос из этой чертовой бороды! – восклицает он. – Я проклял день, когда мне в голову пришла идея насчет бородки! Но постепенно я к ней привык. А когда мы начали заниматься примеркой костюмов, я понял, что с бородой Шафт выглядит по-настоящему круто. Я не мог сдержать улыбки удовольствия, хотя сначала сильно опасался, что буду выглядеть по-дурацки”.

“Знаете, поначалу сама идея о возвращении Шафта казалась мне очень странной. Долгое время я был уверен, что он навсегда остался в 70-х годах. И вдруг я снова слышу мелодию из старого фильма. Люди называют меня Шафтом. Я словно попал в машину времени”. Джексон признается, что с самого начала был настроен не на римейк, а на своеобразный сиквел. “Когда я впервые встретился с Джоном (Синглтоном), то сразу же сказал ему, что римейк делать нельзя. Что мы должны просто снять фильм, продолжающий традиции жанра. Потому что ни одному актеру не под силу сделать то, что сделал Ричард Раундтри в первоначальном Шафте. Он заставил нас гордиться тем, что мы черные. Вот поэтому я и попросил студию вернуть Ричарда, дав ему роль-камео, чтобы все поняли: это продолжение истории, а не ее римейк”.

За четверть века многое изменилось. “Шафт, которого играл Ричард Раундтри, сражался со всей системой, – говорит Джексон. – Мой Шафт сражается с наркотиками и расизмом. Это новый герой нового времени. Мой Шафт не хочет уничтожить систему, он стремится улучшить ее. Мой Шафт более вспыльчив и жесток, чем прежний. Он часто действует, руководствуясь минутным порывом. Но я надеюсь, что он оказался не менее обольстительным и мужественным, чем герой Раундтри. Мой Шафт уходит из полиции, потому что хочет взять правосудие в собственные руки. Он не должен быть связанным полицейскими правилами. Я не хотел, чтобы он оставался полицейским. Я заявил студийным чиновникам, что если Шафт должен будет бить и убивать людей, значит, нельзя оставлять его офицером полиции. Это будет неправильно. Конечно, мы снимаем обычный летний боевик с погонями и стрельбой, но все равно мы должны помнить об ответственности перед зрителями. А если Шафт – сам себе хозяин, то он может поступать так, как ему вздумается”.

kino Jackson Samuel L.Добавим: новый Шафт – племянник того, “старого” Джона Шафта, которого опять играет Ричард Раундтри. Правда, Шафт-дядя появляется только в эпизоде. А Шафт-племянник, уйдя из полиции, в одиночку начинает охоту на белого наркодельца и расиста (Кристиан Бэйл), которого обвиняют в убийстве чернокожего. Единственным свидетелем преступления оказалась белая девушка (Тони Коллетт), работающая барменшей, но она боится давать показания. Прежний Шафт легко убедил бы ее, затащив в постель. Но кинокомпания Paramount, финансировавшая новую постановку, боялась оскорбить женскую половину аудитории, показав, как новый Шафт, подобно старому, на протяжении фильма укладывает в постель пять-шесть женщин подряд. Да и небезопасны такие развлечения в эпоху СПИДа. “Студия решила, что это будет политически некорректно, – фыркает Джексон. – Для того чтобы спать с несколькими женщинами, нужно быть Джеймсом Бондом. Наверное, Джеймсу Бонду сделали специальную государственную прививку, чтобы он ничем не мог заразиться!”

“Я очень хотел, чтобы в фильме было много жарких любовных сцен, – добавляет он. – Но мне сказали, что это разжижает действие, что сегодня иные стандарты, что в “экшн” не должно быть эротики. Но я по-прежнему уверен, что фильм только выиграл бы от любовной сцены. Хотя женщинам я понравился и без нее”. Отсутствие секса восполняется обилием насилия. Новый фильм гораздо более жесток, чем трилогия 70-х годов. “Меня это не очень-то беспокоит, – пожимает плечами Джексон. – Я люблю кино со стрельбой, с удовольствием смотрю боевики. Мне, наоборот, кажется, что в нашем “Шафте” слишком мало стрельбы и что Шафт должен быть еще круче. Почему Джону Ву можно снимать сцены жестокости и убийств, а нам нет? Про его фильмы говорят, что он снимает “балет смерти”. Значит, он делает балет, а мы, видите ли, делаем жестокое кино! Но Шафт живет в мире, которым правит насилие, и мы не должны об этом забывать”.

Со съемок постоянно приходили сообщения о скандалах Джексона с режиссером и продюсерами. Сегодня Джексон уверяет, что большинство из них выдумала пресса. “Конечно, были проблемы, – вздыхает он. – Джон, как и большинство молодых режиссеров, поставил меньше десяти фильмов. В отличие от их поколения, я снялся в 70 фильмах! Поэтому я лучше них знаю, что мне подходит, а что – нет”. Поговаривают, что Джексон ссорился не столько с чернокожим Синглтоном, сколько с белым продюсером Скоттом Рудином. “Всему Голливуду известно, какие замашки у Скотта Рудина, – говорит Джексон. – Некоторые продюсеры привыкли получать все, что им вздумается. Причем прямо здесь и сейчас. А когда это не получается, они начинают орать. Но не на звезд. Они никогда не угрожают звездам, они всегда кричат на кого-нибудь другого”.
Говорят, что к концу съемочного периода отношения между Джексоном и Рудином настолько испортились, что Джексон отказался играть в дополнительных сценах, которые было решено снять после тест-просмотра. (Зрителям не понравилась “стерильность” Шафта, и продюсер решил в самом начале фильма показать его в постели с анонимной красоткой.) Джексон отказался, и вместо него пригласили дублера. “Они сказали, что сделают эту сцену без меня”, – мрачно говорит он, когда ему напоминают об этом эпизоде. Почему же продюсер лишил Джексона любовной сцены, за которую тот так сражался? “Не знаю. Спросите Рудина”.

Разговор заходит на опасную территорию. Джексон явно не хочет говорить о разногласиях со студией. Может быть, у него была своя кандидатура режиссера? Не хотел ли он позвать в режиссеры своего давнего приятеля Квентина Тарантино? Ведь он большой поклонник афро-американского кино 70-х годов! “Я вижу, к чему вы клоните,- ухмыляется Джексон. – Но я не буду поливать грязью Джона Синглтона. Дело не в нем. Дело в том, что студия пригласила сценаристом Ричарда Прайса. Он хороший драматург, пишет хорошие полицейские истории. Но он совершенно не знает жаргона, на котором говорят афро-американцы. Он пишет диалоги в виде правильных, четко выстроенных фраз. Да ни один черный из криминального квартала никогда не стал бы так говорить! А некоторые реплики Ричарда просто не умещаются у меня во рту! Впрочем, Ричард ничего не имел против переделки его диалогов. Но продюсеры заплатили ему кучу денег за сценарий, и поэтому постоянно терзали Джона: “Заставь Сэма произносить слова, за которые мы заплатили столько денег”. Fuck”. Он прокашливается: “Давайте считать, что последнего слова не было. Прайс – белый, Рудин тоже. А я не хочу, чтобы меня называли расистом”.

Вернемся к его разногласиям с Синглтоном. Говорили, что Джексон категорически отказывался выполнять указания режиссера не только в сценах диалогов, но и в эпизодах “экшн”. “Ну, “отказывался” – это слишком громко сказано, – морщится Джексон. – Мы с ним спорили время от времени. Понимаете, порой режиссеры пытаются меня перехитрить и говорят: “Снимем и по-твоему, и по-моему, а потом посмотрим, что выйдет лучше”. А я отвечаю: “Нет, снимать будем только по-моему, потому что, если я снимусь в твоей версии, именно она и попадет в окончательный монтажный вариант. А критиковать будут меня – за то, что я выполнил твои указания!” Я очень дипломатично веду себя на съемках. Часто виноват не режиссер, а люди за его спиной. Они говорят: “Заставь его сделать то, заставь сделать это. Нам нужен запасной материал на всякий случай”. Я знаю: чем больше они снимают, тем расплывчатее их представление о фильме. Часто у режиссера нет права на окончательный монтажный вариант. Ты можешь быть его закадычным другом, а потом приходишь на просмотр – fuck!”

Но что же конкретно произошло? “Джон – милый парень, который никогда в жизни не попадал в настоящую драку или перестрелку, – говорит Джексон. – Например, он говорит мне: “У твоего героя патроны кончились!” Я в ответ: “Fuck, вокруг валяется куча трупов, и у каждого по пушке. Я могу взять их оружие”. – “Но тогда придется делать дополнительный крупный план, показывать твою руку, берущую пистолет”. – “Ну и что?” – “Это собьет весь монтажный ритм!” – “Тогда не делайте крупный план!” – “Нельзя, зрители не поймут, откуда у тебя взялось оружие!” – “Я возьму его так, что будет видно!” По-вашему, это скандал? По-моему, это просто рабочий момент съемок”. Да, конечно, – но практически все сцены были сняты и смонтированы “по-джексоновски”, а не “по-синглтоновски”. Осознает ли Джексон, какой властью он обладает ныне в Голливуде? “Это не власть, а всего лишь здравый смысл, – спокойно отвечает он. – Я не закатываю скандалов, не запираюсь в гримерной и не бросаю съемок. Я могу позвонить агенту и попросить, чтобы он поговорил с режиссером и продюсером. Я могу найти иные рычаги. Мой агент, мой менеджер, мой юрист любят изображать громил. Эти маленькие женщины здорово кричат на больших парней. Смотреть на них – сплошное удовольствие”.

Джексон уверяет, что, несмотря на заэкранные сражения, доволен результатом. “Мне кажется, у нас получился отличный фильм, – говорит он. – А что касается трений и споров – они почти неизбежны. По большому счету, все мы стремились к тому, чтобы сделать хорошее кино и чтобы оно понравилось зрителям. А кто на кого накричал – это быстро забудется”. Наверняка сам Джексон уже забыл о скандалах. Еще бы – ведь он снимается в трех-четырех фильмах в год. В 2000 году вышло 3 фильма с его участием: “Правила боя”, “Шафт” и “Неуязвимый”. На подходе фильм “Любовное послание пещерного человека”. К тому же летом 2000 года он снялся во второй серии “Звездных войн”. “Я горжусь тем, что могу сниматься в разных жанрах, – говорит он. – Это очень хорошая разминка для актера – играть разные роли. Говорят, что в Голливуде недостаточно ролей для черных. Но я являюсь живым доказательством того, что для всех есть множество интересных возможностей”.

На вопрос, чем, по его мнению, он отличается от других актеров, которые не получают интересных ролей, Джексон коротко отвечает: “Харизматичностью и экранным магнетизмом”. “Это не хвастовство, – добавляет он, помолчав. – Я просто повторяю то, о чем постоянно твердите вы, журналисты”. Журналисты также писали, что за роль Шафта Джексон получил 10 миллионов. “Это правда, – отвечает он. – Пора и мне получать восьмизначные гонорары. Вы знаете, что Джим Кэрри получает за один фильм больше, чем я получил за свои первые 36 фильмов? Мне плевать на сами деньги, но в киноиндустрии деньги означают власть. И я много работал, чтобы подняться туда, где нахожусь сейчас”. К концу интервью настроение у Джексона значительно улучшается. Самое время прозондировать почву вокруг “Звездных войн”. Известно, что вторая серия целиком снималась на цифровых камерах. Это как-то отразилось на актерах? “Да, теперь можно работать гораздо быстрее. Не нужно ждать проявки пленки, чтобы увидеть, что получилось”. А каково работается с Лукасом?

“Он отличный парень, – говорит Джексон. – Он знает, что актеру нужно доверять. В первый день съемок “Скрытой угрозы” я предложил ему кое-какие идеи. Он сказал: “Хорошо, так и играй”. И все. Никаких указаний, никакой мелочной опеки. Я не мог дождаться, когда мы начнем снимать вторую серию, мне хотелось поскорее взять в руки лазерный меч. После съемок первой серии только Лиаму Нисону разрешили забрать домой свой лазерный меч, потому что его герой погиб. Мне придется ждать третьей серии”. Судя по тому, сколько времени пребывает актер на съемочной площадке новой серии, его герой принимает в событиях более активное участие, нежели в “Скрытой угрозе”. Услышав это, Джексон усмехается. Несколько секунд он молчит, размышляя. “В новой серии мы с Йодой получаем примерно одинаковую порцию внимания, – говорит он наконец. – Я по-прежнему называю его Учителем, но на сей раз мы говорим не только о делах, но и… и еще кое о чем. Но о чем именно – не скажу. Нельзя”.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты