sharon stounШарон Стоун прошла долгий путь. От «женщины-мечты» Вуди Аллена до дешевых эротических лент, от боевиков с участием Стивена Сигала и Стива Гуттенберга до прогремевшего на весь мир «Основного инстинкта»… Но самым неожиданным стало ее новое амплуа: сотрудницы Американского фонда по борьбе со СПИДом (AmFAR). Бывшая плохая девчонка Голливуда уверяет, что в душе она всегда была порядочным человеком, и теперь будет активно заниматься благотворительностью. За три года Шарон Стоун собирается собрать для нужд фонда не менее 75 миллионов долларов.

Судя по всему, это вполне реально, поскольку за один год Шарон смогла заработать для фонда треть этой суммы. Тем не менее некоторые ее критики уверены, что все это только поза. Однако Стоун чужие мнения мало волнуют. «Мой подход чисто практический, – говорит она. – Я говорю людям, что мы не должны оставлять СПИД в наследство нашим детям». В 1995 году доктор Маргарет Крим, сопредседатель AmFAR, попросила Шарон Стоун заменить Элизабет Тейлор, которая не смогла приехать в Канны на традиционный гала-вечер, посвященный борьбе против СПИДа. Стоун дала на это согласие, однако не успела подготовить свою речь.

«Я просто вышла к микрофону и начала говорить, – вспоминает она. – О том, что все мы устали и подавлены, но что сердца наши полны надежды и настойчивости. О том, что мы всего лишь люди, которые пытаются выжить в этом мире. И поэтому нам нужно оставить позади горечь и отчаяние, объединиться и помочь друг другу, потому что в одиночку можно только умирать. Позже мне кто-то сказал, что в тот вечер он впервые увидел, как плачут голливудские акулы. А через несколько месяцев Маргарет Крим прилетела ко мне на съемочную площадку и предложила стать «публичным имиджем» AmFAR». А когда Шарон Стоун впервые начала заниматься благотворительностью? «Мне было лет 14. Я помогала в католическом госпитале. Но сама я не католичка, поэтому монашки смутили меня своей строгостью и благочестием».

Была ли у нее возможность продолжить начатое в течение тех лет, что она провела в Голливуде? «Думаю, что актом благотворительности было мое терпение на прослушиваниях: я читала роль, а ассистенты режиссера болтали по телефону!» Часто ли во время благотворительных кампаний ей попадаются скряги? «Да. Люди живут в страхе и верят, что их спасет скаредность. Поэтому некоторые боятся давать что бы то ни было: деньги, любовь, дружбу, верность… Даже старые ботинки. Часто ли те, кто оказывает помощь Фонду, ставят при этом какие-либо трудные или даже невыполнимые условия? «О нет, им достаточно банальнейшего минета!» Похоже, Шарон уже устала говорить о благотворительности… «Обычно меня хотят поймать на каком-нибудь неосторожном высказывании, чтобы раздуть из него сенсацию, – говорит она. – Поэтому задается один и тот же вопрос в пятидесяти различных вариантах, а это быстро надоедает». Шарон Стоун уверяет, что все хорошее в ее душе было заложено родителями. «Еще в детстве папа говорил мне: «Не позволяй мальчишкам побеждать тебя только потому, что ты девочка. Веди себя с ними на равных!» Родители всегда меня понимали, поэтому я могла позвонить домой из другой страны и сказать: «Мама, папа, я на вечеринке, все остальные девушки уже разделись, кольнулись и прыгнули в бассейн, а что делать мне?» Они никогда меня не осуждали».

Шарон Стоун родилась в 1960 году в провинциальном городке Мидвилле, штат Пенсильвания. В школе Шарон была примерной ученицей, терпеть не могла тусовок и все уик-энды проводила дома, читая книги… Недавно Стоун снова пригласили в ее старую школу – выступить перед нынешними выпускниками и дать им советы на будущее. И о чем же беседовала Шарон Стоун с выпускниками 90-х годов? «Я рассказала им, какой была в их возрасте. Вспоминала, что в те годы моими кумирами и наставниками были Джон Леннон и Шекспир. Я говорила о том, как важно понять, с чего начинается путь к успеху. В школе от тебя требуется, чтобы ты был таким, как все, а вот потом, когда ты выйдешь из ее стен, в тебе больше всего будут ценить твою индивидуальность». Окончив школу, Шарон Стоун некоторое время училась на факультете журналистики в колледже Эденборо, но потом, по совету матери, стала фотомоделью. «Мамочка увидела по телевизору рекламу Эйлин Форд и решила, что я вполне могу туда позвонить и предложить свои услуги». Подписав контракт с агентством Ford, Стоун стала работать в Париже, Милане, Нью-Йорке и других городах мира. «Я позировала, потому что хотела честно зарабатывать на жизнь, а вовсе не для того, чтобы покрасоваться во фривольных нарядах. У меня была другая цель – я собиралась стать актрисой».

В Голливуд Шарон Стоун попала в конце 70-х. В своей первой роли, в которой не было слов, ослепительно красивая фотомодель изобразила девушку-мечту в фильме Вуди Аллена «Воспоминания о звездной пыли». «Вуди выбрал не меня, а другую красотку, – смеясь, вспоминает Стоун. – Но та не пришла в день съемок, и ему пришлось взять первую попавшуюся блондинку. Меня привели в бутафорский вагон, и Вуди попросил меня поцеловать оконное стекло так, как будто я целуюсь с ним самим. Это была моя первая и последняя работа у Вуди Аллена! От нее у меня остались восхитительные воспоминания, сравнимые только с потерей девственности». Не менее короткой была и ее встреча с французским мэтром Клодом Лелушем, у которого Стоун снялась в фильме «Одни и другие». «Я снова была актрисой второго состава! Девушку, которую должны были снимать, укусила пчела. Поэтому именно мне пришлось изображать последнюю любовницу Джеймса Каана. Все сцену сняли за один час. Лелуш не делал мне никаких особых замечаний, он просто велел мне сидеть и тупо смотреть в телевизор».

В Голливуде Шарон Стоун, как и многим другим красивым блондинкам, было уготовано амплуа «хорошенькой идиотки». Со смешанными чувствами говорит она сегодня о своих фильмах 80-х годов. Одни вспоминает с улыбкой, другие – с презрением. В числе первых – «Непримиримые противоречия» Чарльза Шайера. «Чарльз и Нэнси, его жена, меня почти удочерили, – рассказывает актриса. – Я часто приходила к ним обедать. На этом фильме я впервые почувствовала себя членом съемочной группы. У меня до сих пор сохранилась папка для сценариев, которую дали мне Чарльз и Нэнси». А в числе «проектов-кошмаров» Стоун называет «Копи царя Соломона» и его продолжение: «Аллан Куотермейн и затерянный золотой город».

«Одиннадцать месяцев в Африке! Съемки проходили в Зимбабве, неподалеку от водопада Виктория. Конечно, природа там великолепная, но одиннадцать месяцев сниматься в фильме, на который всем наплевать, в особенности тем, кто его делает, – это был урок на всю жизнь! Наш режиссер Гэри Нелсон постоянно орал на местную массовку, и статисты в конце концов поверили, что «Goddamit» – это его имя… Через восемь месяцев я поняла, что больше не могу это вынести. Там не было ни ресторанов, ни магазинов, даже базаров приличных не было. Я не говорю о таких мелочах, как мыло и шампунь, но есть-то хочется всем! Я вегетарианка и не могу есть жареных крокодилов. Домой вернулась совершенно истощенной. Хотя, конечно, я понимаю, что мне было легче, чем актерам-мужчинам: женщина могла попросить стакан воды или омлет, у мужчин же не было таких привилегий». С еще большим отвращением отзывается Шарон Стоун о фильме «Личный выбор» (1988). «Когда я читала сценарий этих розовых соплей, мне сказали, что в фильме уже согласились участвовать Ф. Мюррей Эйбрахам, Мартин Шин, Кристиан Слейтер и Оливия Д’Або. Я была так глупа, что поверила. И только на съемочной площадке, выяснила, что никаких знаменитостей в фильме нет, а режиссер не знает, с какой стороны надо подходить к камере. Единственное, что меня удивляет, – это то, что фильм все-таки был снят!»

А что она помнит о съемках в фильме Эндрю Дэвиса «Над законом», где ее партнером был Стивен Сигал? «Честно говоря, помню мало. Я одновременно снималась в телефильме «Война и воспоминания» с Робертом Митчемом. Каждый день мне приходилось разрываться между двумя съемочными площадками. Помню, что моим персонажем была молодая мать, мне дали в руки младенца и одели в какие-то старые тряпки, которые были на несколько размеров больше, чем нужно. Ну, а Стивен Сигал уже в те дни был уверен, что его актерские достижения станут самой большой сенсацией на свете после изобретения велосипеда». Первое время Стоун устраивало ее положение. «Снявшись в нескольких фильмах, я успокоилась. У меня была постоянная работа. Мне неплохо платили. Я много путешествовала, купила новый дом. Конечно, это было не то, о чем я мечтала, но разве можно сразу добиться всего? А потом я поняла, что ненавижу такое существование!»

Стоун не очень охотно говорит о том, что происходило в те годы в ее личной жизни. Ей до сих пор неприятно вспоминать о браке и разводе с телепродюсером Майклом Гринбергом. «Я так люблю его, – говорила она в интервью десятилетней давности. – Иногда не сплю по ночам, потому что любуюсь спящим Майклом». Они познакомились в казино в Лас-Вегасе, через несколько дней поженились, а через три года развелись. «Я снималась в комедии «Полицейская академия» и одновременно наблюдала за распадом нашего союза. Мои партнеры старались по возможности меня развеселить, и после съемок мы частенько заваливались в бары и сидели там до закрытия. Забавная ситуация – находиться в компании полудюжины комических актеров, которые все время пытаются перещеголять друг друга, думая при этом о грустном. И все же эти ребята скрасили один из самых мрачных периодов моей жизни».

С тех пор у Шарон Стоун было много мужчин – от рэп-музыканта Дуайта Йоакама до продюсера Билла Макдональда, но ни один из них не смог заменить Стоун Гринберга, который оставался ее единственной любовью. «Не знаю, сколько ударов может перенести одна душа, – грустно замечает она. – Сегодня мое сердце – это плотно закрытая раковина». Шарон Стоун говорит, что в 1986 году она решила круто изменить ход своей кинокарьеры. Пригласив нового менеджера, она попыталась установить связи с известными режиссерами и продюсерами. Но это оказалось не так-то просто: за Стоун уже закрепилась репутация второсортной звездочки, играющей в дешевых фильмах, поэтому прежде, чем Шарон удалось подняться наверх, ей пришлось перенести немало унижений.

«Я давно работаю в шоу-бизнесе и знаю цену большинству людей из этого мира, – говорит Шарон. – Забавно: те, кто раньше издевался надо мной, сейчас подходят мило поболтать. По-моему, они просто не осознают, что я и есть та самая Шарон Стоун, которую они раньше оскорбляли. Может быть, они рассчитывают, что мне тоже отшибло память? Это ужасно смешно». Самой низкой точкой падения для Стоун, по ее собственному признанию, стало участие в испанском фильме «Кровь и песок». «Я была так подавлена после развода, что соглашалась на все, что мне предлагали, лишь бы не оставаться одной в четырех стенах. После того как мы с Майклом расстались, я год не была дома. После Англии и Канады отправилась в Испанию, где мне пообещали 250 тысяч долларов за участие в ремейке старого фильма с участием моего кумира Риты Хэйуорт. Издалека все казалось очень романтичным, но когда я приехала на место, оказалось, что никто не знает ни слова по-английски, кроме моего партнера Криса Риделла, сына Марка Риделла. С трудом я уговорила их пригласить переводчика. Съемки были ужасные. Помню, я просто взбесилась, когда меня заставили восемь раз повтоповторить глупейшую сцену – я дразню быка моим плащом. Оказывается, они рассчитывали, что бык сорвет с меня платье! Я начала кричать на режиссера, и вдруг поняла, что ругаюсь с ним по-испански. До сих пор помню некоторые испанские ругательства. Потом я как-то посмотрела фильм, рыдая от смеха, взяла молоток и расколошматила кассету вдребезги».

К этому времени у Шарон Стоун появилась возможность сняться в небольшой роли в крупнобюджетном голливудском боевике Пола Верхувена «Вспомнить все». «Я так и не поняла этого фильма, – признается актриса. – Когда я читала сценарий в первый раз, у меня было такое ощущение, будто он написан на иностранном языке, но с английскими предлогами и артиклями. Сначала я подумала, что деградировала окончательно. Во время съемок в Испании у меня появилась привычка начинать день с бутылки красного вина, потому что в трезвом виде сниматься в этой чепухе было невозможно. А вечером я курила сигареты с марихуаной, которые можно было купить в любом ресторане. Потом начала переходить на гашиш… Мой голос стал хриплым, как у уличной торговки. Когда я вернулась домой и позвонила отцу, он не узнал меня. Отец посоветовал мне отдохнуть, и я почти год ничего не делала. Просто оплакивала свою жизнь и свою любовь. Не знаю, что со мной было бы, если б в тот момент в моей жизни не появился Пол Верхувен. Когда он предложил мне сценарий «Вспомнить все», я так обрадовалась! А потом перечитала его раз тридцать и осознала, что для меня все это остается тарабарщиной. До сих пор не знаю, произошли ли эти события в реальности или во сне героя».

Шарон Стоун решила подойти к роли с чисто физической стороны. Раз ее героиня занимается карате, то и Стоун последовала ее примеру. Это помогло ей настолько убедительно сыграть жену героя Арнольда Шварценеггера, которая в реальности увлекается спортом, а во сне (или во второй реальности?) оказывается межпланетной шпионкой и профессиональной убийцей, что сам несокрушимый Арни публично заявил о своем восхищении ее профессионализмом, а Национальная ассоциация женщин-каскадеров приняла Стоун в свои ряды. Но актриса говорит, что без Пола Верхувена у нее ничего бы не вышло. «Пол появился с самый тяжелый период моей жизни, – говорит она. – Между нами сразу же возникли особенные отношения. Пол дал мне полную свободу на съемочной площадке, он охотно отвечал на любые мои вопросы и я снова начала уважать себя. До этого я снялась в такой куче дерьма, что перестала относиться к актерству, как к творческой профессии». Съемки принесли Стоун первые похвалы критики. Однако вскоре на нее обрушилось новое несчастье.

«Через пять дней после завершения съемок я попала в автокатастрофу, у меня были сломаны челюсть, ребро, нога, вывихнуто плечо. А я только что переехала в новый дом, на который истратила все деньги до последнего гроша, там ничего не было, кроме одной кровати и одного кресла. Я вся была в гипсе и в течение девяти месяцев не могла ходить. Это было трудное время. О многих людях, с которыми я была знакома, мне пришлось изменить мнение». Но Шарон Стоун сумела доказать Голливуду, что на ней рано ставить крест. Оправившись после травм, она решила позировать для обложки Playboy в обнаженном виде. «Я знала, что в Голливуде это вызовет осуждение, – объясняет она свой поступок. – Но я специально снялась на развороте, чтобы все увидели: я жива и в хорошей форме. И, если уж говорить начистоту, я была на мели и очень нуждалась в деньгах». Завоевав славу «актрисы из студийных фильмов», Стоун использовала ее для продвижения фильма своего учителя Роя Ландана, который обучал ее актерскому мастерству. «Рой научил меня всему, что я умею, – говорит она. – Все остальные преподаватели были просто недоумками. Когда много позже я снималась в «Казино», с такими асами, как Мартин Скорсезе и Роберт Де Ниро, я порой предлагала решения, навеянные воспоминаниями о его уроках, и в большинстве случаев партнеры со мной соглашались. Разумеется, когда Рой Ландан решил поставить свой фильм, я согласилась в нем сняться. Это было потрясающе! Рой мог бы стать великолепным режиссером».

Стоун снялась в этом фильме почти бесплатно. Перед этим она согласилась на значительное снижение гонорара за «Вспомнить все», чтобы прорваться в студийное кино. За следующий крупный студийный фильм, где она играла главную женскую роль, ей заплатили всего 300 тысяч долларов, хотя ее партнер Майкл Дуглас получил 11 миллионов… Впрочем, это отдельная история. Как вы, наверное, уже догадались, речь идет об «Основном инстинкте». Постановщик этого фильма Пол Верхувен предлагал роль коварной писательницы-бисексуалки Кэтрин Трэммел практически всем голливудским актрисам класса «А». Раз за разом он получал отказы: от Джины Дэвис, от Дебры Уингер, от Джулии Робертс, от Мишель Пфайффер… Все это время Стоун пыталась доказать режиссеру, что она сможет сыграть эту роль лучше, чем кто-либо другой. «Сначала Пол сказал мне, что согласится посмотреть мои пробы, если я пообещаю ответственно отнестись к работе. Я была благодарна ему и за это, потому что никто другой на студии вообще не хотел со мной разговаривать. Я проходила пробы на протяжении пяти с половиной месяцев. Пол говорил, что все смотрят на него как на сумасшедшего, когда он предлагает мою кандидатуру».

«Я увидел, что в этой женщине скрыт большой талант, которого пока никто не распознал, – вспоминал позднее Верхувен. – Я чувствовал, что могу пробудить в ней дремлющие силы, если действительно буду с ней много работать, а не просто скажу: «О’кей, мы тебе заплатили, валяй, делай свое дело». Во время подготовительного периода мне удалось увидеть в ее душе много такого, что люди не очень охотно показывают другим. Майкл Дуглас, наверное, чувствовал себя оскорбленным, потому что все внимание я уделял не ему, а какой-то малоизвестной старлетке. Но он поддержал свою репутацию профессионала высочайшего класса: пара дублей, и я получал от него то, что хотел. А с Шарон все было гораздо сложнее. Я выводил наружу ее демонов и был с ними очень ласков и внимателен. Ее демонов очень нелегко контролировать. Наверное, я кажусь вам мистиком, но все, что произошло между мной и Шарон на съемках, было очень странным. Между актрисой и режиссером всегда возникает духовная близость, даже интимность, но это было нечто иное… У меня нет для этого слов».

«Майкл Дуглас отказывался сниматься со мной в пробах, – вспоминает Стоун. – Я его понимаю – до этого он перепробовался с несколькими дюжинами партнерш! Но мне все равно было обидно, мне казалось, что он считает меня полной идиоткой. Но когда ему стало известно, что на роль Кэтрин Трэммел наверняка возьмут меня, он согласился со мной встретиться. В тот первый день мы устроили первую большую читку, бегло прошлись по всему сценарию. Помню, что мы сидели весь день, а вечером кто-то вошел и сказал: «Ребята, вы что, не знаете? Началась война!» В эти часы происходила высадка войск в Персидском заливе. У меня было такое странное ощущение, что я грежу наяву. Я получила роль, и вдруг началась война – как в мелодраме 30-х годов. И на фоне этих событий все, что мы делали, вдруг показалось мне смешным и малозначительным… Именно это, наверное, и позволило мне раскрыться. На следующий день читки продолжились, я почувствовала, что играю лучше, потому что смогла дистанцироваться от истории, которую мы должны были воссоздать.

Но я по-прежнему не была уверена, что получу эту роль. Первая сцена с моим участием должна была сниматься на закате солнца, времени на ее съемки было мало, поэтому меня каждый день тщательно гримировали, одевали и… оставляли в гримерной. Так продолжалось целую неделю. Я злилась, психовала, думая, что они нашли другую актрису, а меня просто держат на скамейке запасных на случай, если она даст задний ход. Я рыдала в объятиях нашей художницы по костюмам Эллен Мирошник, а она утешала меня, говоря, что эти костюмы не подходят по росту ни Мишель Пфайффер, ни Джине Дэвис. Под конец я просто сломалась. В итоге, когда меня позвали на съемочную площадку, я не могла вымолвить ни слова. Время шло, солнце уходило. Пол отвел меня в сторонку и начал со мной говорить – тихо, медленно, спокойно. Он сказал, что во время работы увидел, как мимо меня пролетел ангел, и что теперь я готова к съемке. Он убедил меня, что вся работа уже сделана, осталось только запечатлеть ее на пленку. Я же всего лишь посредник, сообщающий людям о том, что возникло в результате нашей общей работы. Через несколько минут мы вернулись на площадку и успели снять сцену до захода солнца. Минута в минуту. С тех пор я поверила, и верю до сих пор, что я действительно всего лишь посредник между режиссером и пленкой. Это помогает мне раскрепоститься и избавиться от всех страхов».

«В те дни я любил ее, но старался держать дистанцию, – вспоминает Верхувен. – Шарон обладает опасным качеством: она может стать иной в считанные доли секунды. Мгновение – и любящее существо превращается в демона. Думаю, что только очень сильный человек сможет стать ее мужем. Я боялся того, что с нами происходило. Если бы я поддался, она могла бы проглотить меня, прожевать и выплюнуть. Став ее любовником, я полностью утратил бы над ней контроль и не смог бы добиться того, чего хотел. В моей душе происходила та же битва, что и в герое: я любил ее и в то же время ненавидел… Но наши чувства вылились не в секс, а на кинопленку. Я считаю, что мы оба победили. Поэтому фильм и получился таким сильным. В нем остался привкус этого поединка». А что он может сказать по поводу знаменитой скандальной сцены во время допроса, когда героиня показывает, что она без трусов?

«Я знаю, Шарон обвинила меня в обмане, – пожимает плечами Верхувен. – Но, поверьте мне, перед съемками она сама отдала мне свои трусики и сказала: «Это мой подарок, тем более что мне они не нужны!» Потом мы сняли эту сцену, причем она видела, как оператор ставит камеру. Единственное, о чем она попросила, – чтобы актеры, которые во время съемок допроса сидели напротив, ушли. Поэтому тот кадр сняли в самом конце дня. Но сразу же после съемок она проверила его на мониторе и сказала: «Хорошо смотрится». Больше разговоров об этом не было до первого просмотра. Шарон сидела в зале в компании своего менеджера и агента, и они начали ахать: «Что ты наделала! Ты себя губишь!» Думаю, она немного испугалась и решила свалить все на меня». В этой сцене режиссер и актриса действительно прошли по лезвию ножа. Но риск оправдался: «Основной инстинкт» стал одним из самых кассовых и знаменитых фильмов 90-х годов. Шарон Стоун говорит, что до сих пор помнит тот день, когда почувствовала себя суперзвездой.

«Это произошло за один уик-энд. В пятницу все еще было спокойно. А в понедельник фотографы уже начинали щелкать затворами своих камер при моем появлении в любом месте. В тот уик-энд прошла премьера «Основного инстинкта». А вскоре мы отправились на Каннский фестиваль, и в течение недели мне не давали проходу. Временами приходилось даже прятаться в душевой комнате. Не может ли она назвать какое-нибудь свое качество, благодаря которому стала знаменитой? Стоун пожимает плечами… «Я прославилась благодаря силе воли, а не из-за таланта, красоты или же сексапильности. Тем не менее, при всей своей силе воли я верю в судьбу. Все, что с нами происходит, предопределено заранее, но я всегда чувствовала, что когда-нибудь стану очень-очень знаменитой». Неужели всегда?

Шарон улыбается: «Еще ребенком я не любила играть на улице. Предпочитала смотреть старые киноленты. С трехлетнего возраста. Все черно-белые фильмы приводили меня в восхищение, потому что позволяли проникнуть в мир, где все получается именно так, как вам хочется. Когда я повзрослела, мне очень хотелось стать знаменитой и, осуществив свои детские фантазии, вернуть на экран неповторимую прелесть кино тех лет. Слава же предоставляет тебе такую возможность…»

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: