teilor chegvort kinoТейлор Хэкфорд – мастер «наэлектризованных» сцен с участием актеров и актрис, играющих любовников. Вспомним Дебру Уингер и Ричарда Гира в «Офицере и джентльмене»; Джеффа Бриджеса и Рэйчел Уорд в фильме «Несмотря ни на что»; Денниса Куэйда и Джессику Лэнг в картине «Стопроцентные американцы»; Кийану Ривза и Шарлиз Терон в «Адвокате дьявола». В своей новой ленте «Живое доказательство» Хэкфорд снова создал прекрасный актерский дуэт. Мег Райан, получившая за роль 15 миллионов долларов, играет жену инженера (Дэвид Морз), взятого в заложники южноамериканскими террористами.

Расселл Кроу играет переговорщика, который влюбляется в героиню Райан, пытаясь договориться об освобождении ее мужа. Действие фильма происходит в разных уголках мира – от Чечни до неназванной южноамериканской страны, похожей на Колумбию. О картине много писали. В основном – из-за любовного романа Райан и Кроу на съемочной площадке, приведшего к разрыву актрисы с ее мужем Деннисом Куэйдом, с которым она прожила девять лет.

Но для Тейлора Хэкфорда «Живое доказательство» очень важно по другой причине: из-за ауры космополитизма, окутывающей фильм. В середине 60-х Хэкфорд изучал международные отношения в Университете Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе, а позже был представителем Корпуса мира в Южной Америке. С давних пор он мечтал вернуться в эти места в качестве режиссера. Кинокарьера 55-летнего Хэкфорда началась на лос-анджелесском телеканале КСЕТ, где он работал продюсером и режиссером-документалистом. В 1978 году он получил «Оскар» за короткометражную ленту «Отец-подросток». Два года спустя дебютировал в игровом кино фильмом «Создатель кумиров» и быстро добился статуса знаменитого режиссера благодаря огромному успеху «Офицера и джентльмена». С тех пор Хэкфорд снимал очень разные произведения – мелодраматический триллер «Несмотря ни на что», политическую драму «Белые ночи», семейную сагу «Стопроцентные американцы», гангстерскую ленту «За кровь платят кровью», экранизацию Стивена Кинга «Долорес Клэйборн», мистический триллер «Адвокат дьявола».

Хэкфорд женат на английской актрисе Хелен Миррен, снимавшейся у него в «Белых ночах». С 1998 года супруги живут в Лондоне. Стивен Ребелло: Правда ли, что идея «Живого доказательства» позаимствована из статьи в Vanity Fair? Тейлор Хэкфорд: Совершенно верно. Я увидел в этой истории уникальность благодаря профессии героя – переговорщика, занимающегося освобождением заложников. Не так уж часто кино может открыть для себя новую профессию. Похищение человека и процесс его освобождения несут в себе и приключенческий, и личностный потенциал. В современном кино редко удается соединить первое и второе. К тому же сегодня экономика становится глобальной, большинство корпораций сейчас являются транснациональными, и они рассылают своих сотрудников по всему миру. Опасности международных конфликтов порождают острые, интересные ситуации.

– Как создавался сценарий?

– Мы со сценаристом Тони Гилроем создали его с нуля. Иногда сценарии проходят долгий кружной путь, но этот был сочинен довольно быстро. Уже первый вариант сценария удовлетворил и кинокомпанию Castle Rock, и актеров, что случается крайне редко. Если, конечно, у тебя нет чертовски хорошего материала.

– Вы с самого начала хотели снимать Мег Райан?chegvort rezhisser

– Да. Ее и Мела Гибсона. С участием этих актеров фильм получился бы ужасно дорогим, но зато обладал бы огромным кассовым потенциалом. Однако Мел решил, что этот проект не для него. Я смотрел «Секреты Лос-Анджелеса», мне этот фильм очень понравился, и я подумал, что Расселл Кроу – интересный актер. Я знал, что после «Секретов…» он снялся в лентах «Свой человек» и «Гладиатор», которые тогда еще не вышли на экран. Я позвонил режиссерам этих картин Майклу Манну и Ридли Скотту. Они разрешили мне прийти к ним в монтажные комнаты и посмотреть большие куски с участием Расселла еще до того, как их увидели студийные чиновники. Я был поражен тем, насколько не похожи эти две роли и как убедительно обе сыграны. В «Гладиаторе» Расселл стал эмоциональным центром фильма, он источал силу, угрозу и в то же время – благородство. А в «Своем человеке» Расселл был интеллектуальным центром – он играл мыслителя, ученого.

– Но в то время ему было далеко до Мела Гибсона по части звездной славы.

– Да. Мне пришлось сражаться за него во всех инстанциях. Castle Rock хотела видеть в этой роли гораздо более известного актера. Я сказал им: «Вам придется поверить мне на слово – он скоро станет суперзвездой».

– Но у вас, наверное, все-таки был «план Б», «план С» и так далее?

– Я хотел снимать Расселла. Он прочитал сценарий, и ему понравилась история. Я верю в актерскую увлеченность. Мне было важно пригласить на главную мужскую роль неамериканца, потому что я хотел сделать интернациональное кино. Расселл уже много лет не мог говорить на экране с родным акцентом. Думаю, ему было интересно впервые сыграть австралийца в голливудском фильме.

– Наверное, в спорах с Castle Rock вам помогло и то, что в свое время именно вы подтолкнули карьеры Ричарда Гира, Дебры Уингер, Джеймса Вудса и Шарлиз Терон?

– Я сказал руководителям кинокомпании: «Если вы верите в мой опыт, то я клянусь: этот парень – то, что нам нужно!» Кроме того, проект строился вокруг Мег. И именно она должна была сказать, подходит ей этот партнер или нет. Мег тоже очень хотела пригласить Расселла – она смотрела «Секреты Лос-Анджелеса», слышала о Кроу много хорошего и чувствовала, что с ним будет интересно работать. Это мне очень помогло. Я приходил к чиновникам и говорил: «Он нужен не только мне, с ним хочет работать и Мег!»

– О Кроу рассказывают самые разные истории…

– Работать с Расселлом очень сложно и интересно. Это настоящая личность. Он потрясающий актер, способный передавать тончайшие нюансы чувств и в то же время обладающий огромным физическим магнетизмом. Он сам исполнял в фильме трюки – не все, но многие, в том числе и довольно трудные. Когда мы снимали в Польше, стояла зима, было очень холодно. И Расселл настоял на том, чтобы он сам висел на движущемся вертолете. В Южной Америке мы снимали в джунглях. Это были очень трудные натурные съемки, потому что там все время шел проливной дождь, мы находились на высоте 14 тысяч футов, и за первую неделю съемок я отправил обратно человек 35. Расселл же все время работал и ни разу не пожаловался. Я знаю звезд, которые на его месте наверняка сказали бы: «К черту – снимайте дублеров!» Но Расселл все делал сам. Да, он колючий человек. Он отвечает вызовом на вызов. Но благодаря этому кадр оживает. У него много идей, многие из них действительно хороши, и он хочет, чтобы его слушали. Думаю, он прекрасно справился с ролью. Сложно ли с ним работать? Разумеется. Но результат того стоит.

– Кроу стал звездой как раз тогда, когда вы снимали «Живое доказательство». Изменилось ли после этого его отношение к работе и к коллегам?

– Знаете, когда он снимался в «Гладиаторе», они с Ридли постоянно цапались – а ведь он тогда не был звездой. Уверен, что чиновники с DreamWorks не раз задавали себе вопрос: «Какого черта этот парень устраивает нам постоянную нервотрепку?» Расселл подходит к роли как характерный актер. Он много лет играл характерные роли – пока не стал звездой. Не знаю, что с ним будет через пять фильмов, но он готов к звездному статусу, и я надеюсь, что мне удалось состричь с этого статуса первые купоны.
– Как сложились ваши отношения с Мег Райан?

– Она заслуживает своего гонорара. Она замечательная и необычная актриса. Когда мы дали ей готовый сценарий, то немного опасались – а вдруг она, ради того чтобы удовлетворить свое тщеславие, предложит что-нибудь сугубо звездное? Но она встретилась со мной и Тони и высказала совершенно правильные идеи. Мег знала, что у нее интересная роль, но она также знала, что должна наполнить ее собой. И она одарила героиню собственными манерами и стилем – что и должна была сделать настоящая звезда. Только очень глупый режиссер не принял бы вклад Мег в нашу общую работу.

– Ей трудно было играть в драме, а не в романтической комедии?

– Она приняла это как вызов. Во всем мире Райан известна как звезда романтических комедий – но она всегда мечтала доказать, что обладает и большим драматическим диапазоном.

– Повлияли ли на работу Райан и Кроу их отношения за пределами съемочной площадки?

– И Расселл, и Мег вели себя в высшей степени профессионально. Каждый день они работали, полностью отдавая себя героям.

– И все-таки… Повлияли ли их отношения на конечный продукт?

– На это можно посмотреть с разных точек зрения. С одной стороны, мне хотелось бы, чтобы о фильме судили по тому, что есть в кадре, а не по сплетням. Но с другой стороны, благодаря таблоидам сегодня все знают, что за фильм мы сняли. За это, конечно, спасибо. (Смех.)

– В ряде эпизодов сценария присутствовал большой эмоциональный и сексуальный потенциал. Трудно ли было снимать эти сцены?

– Как правило, такие съемки оказываются скучными или конфузными – или то и другое вместе. Мы знаем, что в этих эпизодах должно быть напряжение, причем настоящее, а не вымученное. В фильме «Стопроцентные американцы» у нас получилась отличная любовная сцена, когда герой Денниса Куэйда, увидев свою жену после всех этих лет в старом платье с выпускного бала, бросается к ней – это получилось и смешно, и трогательно, и я очень горжусь это сценой. Мне также нравится любовная сцена в «Адвокате дьявола», когда Кийану Ривз занимается любовью с двумя женщинами – с одной в реальности, а с другой – мысленно.

– Почему на вашей съемочной площадке между звездами всегда возникает эмоционально-психологическая совместимость?

– Эта совместимость воплощается на экране благодаря сотрудничеству актеров и режиссера, но закладывается она в сценарии. Есть смысл приглашать на роль актера, близкого герою по характеру и темпераменту, потому что в этом случае актер сливается с героем. Далее – актер должен знать, чего ты от него хочешь. Ты просишь его открыть окна, каковыми являются глаза актера, и впустить зрителя внутрь. И здесь с каждым актером нужна своя тактика. Я никогда не работаю одинаково с двумя разными актерами. А уж если ты снимаешь романтическое кино, то эмоционально-психологическая совместимость исполнителей становится основой основ. Актеры должны открыться перед камерой и друг перед другом. Нравятся они друг другу или нет – режиссеру придется использовать то, что есть. Я видел, как совместимыми на экране становились не только те звезды, которые хорошо относились друг к другу, но и те которые не нравились друг другу.

– Вам не кажется, что у вас особое чутье на актеров?

– Я считаю себя режиссером, умеющим работать с актерами. Конечно, я сам выбираю объектив, которым буду снимать, и вообще разбираюсь в кинотехнике, но меня гораздо больше интересуют актеры, нежели киноприемы. Я приглашаю замечательных исполнителей – причем не только на главные роли, но и на второстепенные. Джимми Вудс, когда я пригласил его в фильм «Несмотря ни на что», сыграл тогда только в «Луковом поле», и для него роль в моей картине была очень важна. В «Долорес Клэйборн» Кристофер Пламмер и Джуди Парфитт так же важны, как Кэти Бэйтс и Дженнифер Джейсон Ли. Когда ты рассказываешь историю и ищешь необычные уникальные характеры, тебе нужны исполнители, способные не только на широкие мазки, но и на тончайшие нюансы. Мег и Расселл великолепно сыграли в «Живом доказательстве», но их окружают не менее интересные актеры. Процесс создания фильма долог и труден, поэтому я говорю актерам: «Если вас интересует только размер вашей гримерной, вы пришли не по адресу. У нас есть возможность создать что-то, что будут смотреть через 30 лет. Ваши внуки посмотрят то, что мы сняли, и скажут вам: «Неужели это ты?» или «Ну и глупость!» – в зависимости от уровня вашей работы.

– Дэвид Морз, играющий похищенного мужа Мег Райан в «Живом доказательстве», порой кажется тайным оружием многих хороших режиссеров – таких, например, как Роберт Земекис и Фрэнк Дарабонт.

– Да. И еще Шона Пенна, моего друга, который приглашает Дэвида в свои фильмы. Я восхищаюсь Дэвидом, он прекрасный характерный актер. Но в центре «Живого доказательства» – любовный треугольник, поэтому я считаю, что в этой картине он полноправная звезда. В то время как жена его героя и переговорщик пытаются его вызволить, он впервые оказывается наедине с самим собой и, поскольку у него много времени, может переосмыслить свою жизнь. По большому счету это его приключение – очень странное приключение, потому что он – обычный парень, который никогда не оказывался в экстремальных ситуациях. Думаю, Дэвид многих удивит своей игрой.

– Вы снимали в экзотических местах.

– Я всегда мечтал вернуться в Анды – с тех пор как в 1968 – 1969 годах работал там в Корпусе мира. Мы снимали в Эквадоре – получился замечательный фон для нашей истории. Я объехал почти все большие города Южной Америки, подыскивая актеров на роли латиноамериканцев. Хочется, чтобы зрители почувствовали аутентичность того, что они увидят на экране. Чеченские эпизоды мы снимали в Польше, где сейчас живет много чеченцев. Все статисты в этих сценах настоящие чеченцы, они и говорили по-чеченски. Конечно, далеко не всякий это поймет, но обязательно почувствует.

– Вы снимаете очень разные фильмы. Как вы охарактеризовали бы Хэкфорда-режиссера?

– Я бы сказал, что это режиссер-популист. Я вышел из рабочей среды, и поэтому все мои герои стремятся чего-то достичь в жизни, оставить свой след на земле. Эта идея проходит через все мои картины и через всех моих героев, начиная с Рэя Шарки в «Создателе кумиров» и Ричарда Гира в «Офицере и джентльмене».

– Если вы популист, то сильно ли вы расстраиваетесь, если зрители не принимают ваш фильм?

– Несколько моих лент имели большой успех – и я этому радуюсь. Но картины, которые были обойдены вниманием, дороги мне не меньше. «Долорес Клэйборн» нашла своего зрителя только на видео – слава Богу, у нас есть видео! – и на телевидении. Это один из моих любимых фильмов. Это было мое «женское» кино, я тогда попытался сделать героем место действия. Думаю, мои фильмы так или иначе находят своих зрителей. «За кровь платят кровью» задумывался как малобюджетная лента о латиноамериканских гангстерах, но мои амбиции были гораздо больше. Так получилось, что во время съемок в Лос-Анджелесе начались беспорядки, и всех студийных чиновников охватила паранойя. Они боялись, что если большие группы людей определенного происхождения соберутся в кинотеатре, то начнутся драки и скандалы. На Disney просто выбросили фильм в помойку. Правда, сейчас его можно посмотреть на видео. Все латиноамериканцы, с которыми я общался, видели эту картину и высказывали мне свое мнение о ней.

– Вашим первым большим хитом стал фильм «Офицер и джентльмен». Какие воспоминания остались у вас от работы с Ричардом Гиром?

– Когда мы встретились, я сказал ему: «Я видел тебя на экране, в тебе есть настоящий магнетизм, но если ты будешь все время пользоваться только магнетизмом, ничего не получится. Нужно влезть в душу этому герою. Внешне он тверд как алмаз и полностью закрыт, но в нем есть трещинка. Я сразу же говорю тебе об этом, чтобы ты потом не жалел, что согласился сниматься». Он сказал: «Согласен», – и мы стали работать. В фильме есть момент, когда герой говорит: «Мне больше некуда идти». Думаю, что в этот момент Ричард Гир по-настоящему велик.

– Вашей предпоследней работой в кино был «Адвокат дьявола». Вы довольны им?

– Я горжусь этим фильмом, особенно режиссерским вариантом с добавочными сценами, который вышел на DVD. Аль Пачино сыграл в этой картине одну из лучших своих ролей – а это что-нибудь да значит. «Адвокат дьявола» – социальная сатира о природе нашего общества на рубеже тысячелетий, общества, страдающего от нарциссизма и культа самого себя. Что может быть лучше, чем показать в качестве главного героя Дьявола, который смотрит на мир и говорит: «Я побеждаю». Удивительно – человек получает все новые и новые возможности заниматься тем, что ему интересно, и снова и снова оказывается по уши в дерьме.

– Что вы можете сказать о партнере Пачино, Кийану Ривзе?

– Кийану – очень сложный, я бы сказал, неуловимо сложный человек, в душе которого прячется много демонов. Я старался изловить этих демонов и продемонстрировать их на пленке. Кийану очень хорошо справился с ролью, сыграв такого героя, какого до сих пор не играл.

– А какое впечатление осталось у вас от Шарлиз Терон, сыгравшей его жену?

– Она чертовски талантлива. Я смог добиться от нее такой игры, которая сразу сделала ее знаменитостью. После первого же просмотра «Адвоката дьявола» в неофициальных кругах Шарлиз подписала контракты на съемки в трех фильмах.

– Есть ли среди ваших картин такие, которые не оправдали ваших ожиданий?

– Мне кажется, что я ни разу не снял такую ленту, в которой полностью реализовался бы ее потенциал. Идеального фильма вообще не существует. Есть моменты, которых тебе не воссоздать. Режиссер всего лишь пытается показать на экране что-то особенное в рамках отпущенного времени и бюджета. Иногда это удается лучше, иногда – хуже.

– Много ли надежд вы возлагаете на «Живое доказательство»?

– Люди давно не видели такого фильма. Все натурные съемки настоящие – от замерзшей бесплодной пустыни и фантастических видов южноамериканских джунглей до самого уникального здания в Англии – конторы Lloyd. Но несмотря на космополитизм обстановки, это камерная история о семье, о проверке брака на прочность, о людях, которые, пройдя через многие испытания, снова начали задавать себе вопрос о том, кто они. Я хочу, чтобы зрители почувствовали себя попавшими в предлагаемые обстоятельства и пережили уникальный опыт. Очень честолюбивая идея, не правда ли? Но получилось ли это в фильме? Ответить на этот вопрос должны зрители.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты