tim robins kinoКазалось бы, актер с лицом херувима не имеет в сегодняшнем Голливуде никаких шансов. Однако Тим Роббинс сумел покорить голливудские вершины сразу в трех амплуа: актера, режиссера и сценариста. Четвертая вершина – продюсерская – была взята им условно: в фильме Роберта Олтмана «Игрок» он сыграл продюсера Гриффина Милла – самого обаятельного, беспринципного и страшного изо всех голливудских акул.
Обычно Роберт Олтман не работает с актерами дважды, если они не подбрасывают ему сюрпризов в первом проекте. «Они должны показать мне что-то такое, до чего сам я не додумался», – говорит маэстро Олтман. С Роббинсом же маститый режиссер работал трижды – снял его в «Игроке», «Коротких отрезках» и «Готовом платье». Очевидно, способность удивлять в этом лицедее неистощима.

«Меня не столько удивляет способность Тима перевоплощаться перед камерой, – говорит Олтман, – сколько его удивительная сдержанность в режиссуре. Когда я посмотрел его последнюю режиссерскую работу «Приговоренный к смерти идет», то был по-настоящему потрясен. Затрагивая такую опасную тему, как смертная казнь, многие режиссеры пошли бы по пути сенсационности. Но Тим поставил удивительно сдержанный, сбалансированный фильм. Для этого нужно уметь спрятать свое «я» под ворохом кинопленки. Я так не умею. Он сделал настоящий шедевр».

Роббинс удивляет не только коллег-постановщиков, но и своих поклонников. После нескольких серьезных лент он снялся в комедии «Нечего терять», которая вышла в прокат летом 1997 года. Роббинс играет богатого бизнесмена, который внезапно узнает о неверности горячо любимой жены. Подавленный герой сидит в автомобиле, не зная что ему делать. И тут к нему в машину забирается грабитель (Мартин Лоуренс), у которого свои проблемы… Эксцентричное путешествие героев по дорогам Америки и закоулкам собственных душ стало основой этой смешной и непритязательной ленты.

Больше всех, кстати, был удивлен режиссер фильма. Комедиограф Стив Удекерк, создатель «Эйса Вентуры», вначале видел в роли главного героя Джима Кэрри. «Тим сам позвонил мне, – вспоминает Удекерк. – Он попросил роль, сказав, что готов сделать пробу, если я не уверен в его кандидатуре. Я даже не понял, о чем речь. Тим делал такие серьезные, мрачные ленты. Но познакомившись с ним поближе, я понял, что этот парень просто жаждет рассказывать с экрана великие истории. Он не скован рамками жанра. Он не хочет всю жизнь играть стоиков или хулиганов. Мы прекрасно провели время».
Сам Роббинс на вопрос, почему он захотел играть в легкой комедии, только пожимает плечами. «Конечно, «Нечего терять» вряд ли можно отнести к категории фильмов, которые призваны изменить мир. Это чистое развлечение, но я не имею ничего против развлечений. Я люблю смотреть хорошие комедии, люблю посмеяться. В то время, когда мне в руки попал сценарий «Нечего терять», я заканчивал монтаж фильма «Приговоренный к смерти идет». Сценарий «Нечего терять» стал превосходным противоядием от мрачных мыслей. С тех пор как у меня появилась возможность выбирать, я стараюсь соединять серьезное и легкое кино».
Летом, когда фильм «Нечего терять» появился на экранах, критики упрекали его создателей в том, что их работа мало чем отличается от других комедий, «спаривающих» белого и черного героев. Роббинс не обижается на критику.

«Сколько всего сюжетов в кино? – вопрошает он. – Теоретики подсчитали, что их не больше дюжины. Остальное – вариации. Но вот для того чтобы разыграть перед зрителями эти сюжеты, существует бесчисленное множество способов, потому что сколько личностей, столько и версий. Сделать хорошую комедию безумно трудно, особенно если она не строится на сексуальных и расовых недоразумениях. Можно, конечно, снять сатиру – но это уже совсем иной жанр, здесь нужно разорвать кого-нибудь на куски… в переносном смысле, конечно. В сценарии «Нечего терять» мне больше всего понравилось то, что там есть белый парень и черный парень и расовые проблемы между ними минимальны».

С последним замечанием некоторые не согласны. После выхода фильма представители ряда афро-американских организаций выразили возмущение по поводу того, что белый парень в фильме – бизнесмен, а черный – автоугонщик. Роббинс только разводит руками, когда ему напоминают об обвинениях в политической некорректности. «Они почему-то забыли, что белый бизнесмен в конце концов становится опаснее самых отъявленных бандитов, – говорит он. – Большую часть фильма я играю вооруженного преступника!»
Во время съемок «Нечего терять» с партнером Роббинса Мартином Лоуренсом произошла цепь неприятных инцидентов: сначала его арестовали за хранение оружия; потом принудили пройти курс лечения от наркотиков; а затем ему предъявили обвинение в сексуальных домогательствах…

«Я ничего об этом не знаю, – быстро отвечает Роббинс. – На съемках я не заметил, чтобы он приставал к кому-то».
Говорят, Роббинс и Лоуренс не очень ладили?
«Мы – разные люди, – отвечает Роббинс, тщательно подбирая слова. – Но важно не это. Важнее всего, чтобы алхимия взаимоотношений между героями срабатывала на экране. Это получилось. А за экраном… К концу дня я так устаю, что у меня нет сил тусоваться в компании даже самых милых и приятных людей. Поэтому после съемок я ехал домой, а не на вечеринки. Когда я ставил «Приговоренного к смерти…», мы с Сюзан жили в разных комнатах отеля, потому что работали по разным графикам».
Сюзан – это Сюзан Сэрэндон, спутница жизни Роббинса, мать двоих его детей и исполнительница главной женской роли в «Приговоренном…» – роли, за которую Американская киноакадемия присудила ей «Оскар». В 1994 году, когда Роббинс закончил сниматься в «Готовом платье» Олтмана, Сэрэндон дала ему почитать книгу воспоминаний монахини Элен Прежан, которая была наставницей и утешительницей преступников, приговоренных к смерти.

«Прочитав книгу, я был потрясен глубиной конфликта, положенного в ее основу, невероятным моральным состоянием этой женщины. Сначала, оказавшись рядом с убийцей, она чувствует себя, словно выброшенная на берег рыба, ощущает себя не готовой к новым испытаниям, не представляет себе, что с ней произойдет. Меня заинтересовала мысль о том, что женщина, чья жизнь посвящена бескорыстной любви, обязана любить всех, в том числе и людей, достойных ненависти и презрения. Героине встречается человек, который всячески сопротивляется ее любви. Именно в этом я увидел сердцевину фильма. И меня поразило ее мужество, когда она стучит в дверь родителям жертв этого человека и говорит им: «Я была не права. Мне нужно было сначала встретиться с вами».
Поскольку фильм ставился по мотивам реальных событий, Тим Роббинс тоже встречался с родителями жертв. Однако он признается, что у него это получилось непреднамеренно. «Мы встретились ночью возле тюрьмы в штате Луизиана. Перед казнью преступника мы отправились к тюрьме, чтобы посмотреть, что там происходит.

Там было только два человека. Я сразу же узнал родителей жертв, потому что ранее видел записанное на видеопленку интервью с ними. Они согласились поговорить со мной о фильме, о сестре Элен, о своей жизни. Они сказали, что, если я хочу показать их во время казни, то нужно обязательно продемонстрировать и преступление, совершенное этим человеком. Я ответил: это входит в мои намерения. Когда я начинал писать сценарий, то попытался вообразить себе худшее, что может со мной приключиться – кто-то убьет моих детей. Господи сохрани меня! Я смог себе это представить. Я понял всю меру отчаяния и ненависти, которую испытывают родители убитых детей. Наверное, я бы тоже был полон жестокости и жажды мести. Поэтому, когда я писал сценарий, я не осуждал никого, я только пытался понять обе стороны. Самое страшное, что и после казни большинство родных погибших не находят душевного успокоения. В книге есть сцена, которую мы так и не стали снимать. Сестра Элен приходит к родителям после казни, отец плачет и говорит: «Я всегда буду хотеть видеть его смерть!» Казнь ничего не изменила».

Несмотря на нейтральную позицию фильма, его постановщик остается убежденным противником смертной казни. «Я всегда был против казни, производимой от имени общества, – говорит он. – Сделав этот фильм, я окончательно понял, почему я так думаю. По-настоящему выступить против смертной казни можно только после того, как побываешь в шкуре родителей жертв. На личном уровне каждый способен на возмездие. Я cам спрашивал себя: что бы я хотел сделать, если бы от этого преступника пострадали мои близкие? И отвечал: убить его, задушить собственными руками. Но есть большая разница между тем, что делаешь или хочешь сделать лично ты, и тем, что сделает за тебя государство. По идее именно родители жертв должны быть в рядах противников смертной казни. Я встречался с ними и заявляю: они святые. Они следуют заповедям Иисуса».

Не правда ли, странно: когда фильм «Приговоренный к смерти идет» в конце 1995 года вышел на экраны, многие увидели в нем как раз обратный смысл. Радикальные группировки истолковали «Приговоренного…» как призыв к ужесточению законов и более частому применению смертной казни. Тим Роббинс тяжело вздыхает, когда ему напоминают об ожесточенных спорах вокруг фильма.
«Когда я монтировал фильм, то почему-то все время вспоминал боевик, который я видел в детстве. Не помню названия, но это и неважно. Помню, что герой преследует злодея, приставляет пистолет к его виску, а потом опускает оружие. Злодей спрашивает: «Что же ты меня не убиваешь?» Герой отвечает: «Ты этого не стоишь». В 60-е годы в кино еще понимали, что убийство пятнает человека. Но сейчас в приключенческих боевиках герой подносит пистолет к голове противника, произносит ударную реплику – часто что-нибудь юмористическое – и спускает курок. Мозги злодея растекаются по стенке, зрители ржут и аплодируют. Вот это и есть настоящие фильмы в защиту смертной казни. Нашими героями давно уже стали палачи. Говорят, что наше кино в основном аполитично – это неправда. Такие фильмы – это настоящий политический кинематограф. Они выступают за право решать все проблемы беззаконными способами. И это пропагандируется снова и снова».

На съемках «Приговоренного…», по словам Сюзан Сэрэндон, они с Роббинсом пережили «шесть ужасных дней». Что она имела в виду? Роббинс немного удивляется вопросу.
«Неужели ужасных дней было всего шесть? Впрочем, не помню, я предпочитаю помнить приятное. Наверное, Сюзан имела в виду сцену, по поводу которой у нас не было согласия. Видите ли, я чувствую себя совершенно уверенно как актер и режиссер, но на территории драматургии я становлюсь мистером Невротичным Автором. Я недостаточно верю в себя, чтобы легко воспринимать критику. Я принимаю замечания на личном уровне. Поэтому лучше начинать разговор со мной со слов «Вы написали шедевр!», а потом переходить к критическим замечаниям».
Но несмотря на споры, уверяет Роббинс, их отношения с Сэрэндон остались такими же прочными, как и раньше. «Перед началом работы над фильмом мы условились: все, что произойдет между нами на съемках, – ненастоящее. Режиссерское кресло не лучшее место для выяснения отношений».
На просьбу уточнить, что именно он имеет в виду, Роббинс нехотя сообщает: «Обычно мы с Сюзан много говорим о своих проблемах, делимся друг с другом трудностями и радостями. Но здесь она была мне не просто подругой, а исполнительницей главной женской роли. Я не мог изливать все свои фрустрации на актрису! Существует неписаный закон: режиссер не имеет права говорить с актерами о бюджете, продюсерах, декорациях и прочем, что непосредственно их не касается. Иначе они будут работать хуже, думать не о том, о чем должны. Поэтому на этом проекте я словно задыхался – мне не с кем было поделиться своими заботами, я был как взведенный курок…»

Роббинс обрывает свою тираду на полуслове. Похоже, он жалеет, что начал об этом говорить. Обычно ни он, ни Сэрэндон не рассказывают прессе друг о друге. Максимум, чего можно добиться от Сэрэндон: «Никто не изображает засранцев лучше, чем Тим!» Максимум, чего обычно можно добиться от Роббинса: «Да, я действительно хорошо играю засранца, потому что иногда становлюсь им наяву».
Они познакомились в 1988 году на съемках фильма «Дархэмский бык». По ходу фильма сердце Сэрэндон завоевал Кевин Костнер, но за экраном больше повезло исполнителю роли его нахального соперника.
Сэрэндон на 12 лет старше Роббинса, поэтому их связь была встречена Голливудом с недоумением. До этого Сэрэндон жила с дочерью Евой (от итальянского режиссера Франка Амурри), ей сейчас исполнилось 12 лет. Когда Сэрэндон родила от Роббинса двоих детей, не вступая с ним в брак, голливудцы были шокированы еще больше. На постоянные вопросы о свадьбе Сэрэндон до сих пор отмахивается: «Я не могу устраивать пышную свадьбу, у меня трое детей на руках, мне некогда. Придется подождать, пока детей можно будет пригласить наравне со взрослыми!»
Принимая во внимание, что Баку Генри семь лет, а Майлсу четыре, приходится признать, что ждать еще долго. А что думает по этому поводу Роббинс?

«Я не имею ничего против брака, когда речь заходит о других людях, – улыбается он. – Я против смертной казни, но за официальный брак и семью. Готов бороться за ваше право жениться и выходить замуж!»
Сэрэндон на 12 лет его старше. Кто из них составлял «расписание», по которому они делали детей?
«Я не считаю, что это связано с возрастом, – начинает Роббинс, – мы не составляли никакого расписания, просто следовали естественному ходу событий… Но я не хочу говорить о личной жизни. Более того, скажу вам, что мы до сих пор нормально живем только потому, что никогда не говорим публично о своей частной жизни. Мне кажется, что, начиная рассказывать публике о своих чувствах, ты предаешь партнера и отношения теряют первоначальный смысл».
Хорошо, но, может быть, он расскажет о воспитании детей в их семье? Как, по его мнению, нужно воспитывать детей? Вот Морган Фриман, его партнер по «Побегу из Шоушенка», считает, например, что их нужно пороть. Не беседовали ли они на эту тему между съемками?

Роббинс качает головой. «Я бы хотел, чтобы дети чувствовали силу и уверенность в себе. И чтобы они понимали, что такое справедливость и честь. Порой я задаюсь вопросом: правильно ли меня воспитывали родители? Я не хочу сказать ничего обидного в их адрес, но сейчас очень многое изменилось! Для меня воспитание детей остается загадкой. Иногда получается правильно, иногда – нет. Но ты всегда хочешь сделать как лучше. Порой начинаешь понимать поведение своих родителей в ситуациях, которые раньше тебе казались странными. Иногда я буквально чувствую, что цитирую свою мать. Недавно я назвал дочку «юная леди». Помню, когда мне исполнилось 11 лет, мама отправилась в Куинс и отстояла большую очередь, чтобы купить билеты на стадион, где проходил финальный матч на Кубок мира. В свой одиннадцатый день рождения я увидел, как «Метс» выиграли Кубок мира! Это был лучший подарок, который мать могла сделать сыну!»

Сегодня Тим Роббинс по-прежнему страстный поклонник спорта. Он часто играет в любительской хоккейной команде, страстно болеет за нью-йоркских «Рейнджеров» и уверяет, что главная мечта его жизни сбылась в тот день, когда они выиграли кубок Стэнли.
Роббинс рассказывает, что в тот день он на спор с приятелем сумел испить шампанского из этого кубка. «Мы знали, что не заснем, если не найдем Святой Грааль, – вспоминает он. – Сели в такси и поехали искать полицейские баррикады против фанатов. В конце концов нашли одну на Манхэттене. На нас была рейнджерская форма, мы выглядели как настоящие фанаты. Сначала нас не пустили, но потом один парень нас узнал. Нет, он не узнал во мне актера, а вспомнил, что видел меня на игре в Ванкувере. Мы с Сюзан были единственными на стадионе, кто был в рейнджерских куртках, и поэтому нас несколько раз показывали по телевидению. Поэтому нас пустили, а через час Марк Месье появился с кубком Стэнли и все по очереди выпили из него по глотку шампанского».

Что больше всего нравится Роббинсу в таком жестком виде спорта, как хоккей?
«Скорость. Мне кажется, это один из самых грациозных видов спорта. Главное – ловкость и умение избежать контакта. Это игра для свободных людей!»
Тим Роббинс с детства воспитывался на идее, что свобода – главное в человеке. С 10 лет он ходил на демонстрации протеста против вьетнамской войны. Его родители были убежденными либералами (намного левее центра, уточняет он) и старались внушить своим четверым детям безграничное стремление к свободному самовыражению.
Юный Тим был младшим и оказался самым удачливым. Обе его сестры – актрисы, брат – музыкант, автор музыки к режиссерскому дебюту Тима, фильму «Боб Робертс». Но никому из Роббинсов не удалось добиться таких успехов, как Тиму хотя сначала казалось, что именно он станет головной болью для остальных членов семьи: после школы он временно пустился во все тяжкие.
«Я рос в Гринвич-Вилледж, – вспоминает он. – Меня отдали в школу с техническо-математическим уклоном, а я не особенно хорошо разбираюсь в точных науках. По английскому у меня всегда были хорошие оценки, а в тригонометрии я ни бум-бум. В школе был театральный кружок, он стал для меня способом выжить. Первую пьесу я поставил, когда мне было 14 лет. Я всегда знал, что буду этим заниматься. Обе мои сестры увлекались театром, я видел, что это интересно и забавно. После школы я отправился в колледж SUNY в Платтсбурге, чтобы славно провести два года. Дело в том, что у нас с родителями была договоренность: два года я учусь, а после этого начинаю сам себя обеспечивать. Я хотел уехать как можно дальше от Нью-Йорка и при этом попасть в государственное учебное заведение, чтобы родителям не надо было платить. Я написал во все такие заведения, мне ответили только из Платтсбурга».

Родители Роббинса были людьми небогатыми. Гил Роббинс был музыкантом и пел в фолк-группе Highwaymen, Мэри Роббинс работала в нью-йоркском издательстве и пела в Нью-йоркском хоровом обществе. Жили они вшестером в трехкомнатной квартире. Родители спали в гостиной, сестры обитали в комнатушке над столовой, а Тим с братом спали в шкафу-кладовой, переоборудованном в спальню-нары. «Конечно, мы не голодали, – говорит Роббинс, – но я знал, что после школы у меня есть только два года на то, чтобы повеселиться на всю катушку. Поэтому в Платтсбурге я оттянулся на двести процентов! Записался на разные курсы с таким расчетом, чтобы вставать нужно было не раньше полудня, и каждый вечер мы гуляли, пили, кутили… Короче, я считаю, что колледж – очень важный этап в эмоциональном развитии подростка. Конечно, с тех пор как увеличили возраст, по достижении которого можно покупать спиртное, Платтсбург пришел в запустение. Это ужасно: если тебе 18 лет, ты должен иметь право пить все, что тебе вздумается! Помню, в дни моей молодости центр Платтсбурга был настоящим сумасшедшим домом. Каждое воскресенье устраивались вакханалии – ведь ребята впервые вырвались из-под родительской опеки! Согласен, музыка в то время была жалкая, но мы открывали что-то новое – Sex Pistols, Элвиса Костелло. Мы устраивали вечеринки в честь Sex Pistols, провозглашали анархию как самый прекрасный порядок на Земле… Помню, однажды просыпаемся мы утром вповалку в одном доме, а крыши нет. Потом выяснилось, что мы ее снесли на спор, когда начали прошибать головами потолок. А главное – мы знали, что родители не придут и не устроят нам нагоняй, что отвечать за все придется нам самим. Гениальное было время!»

Два года в колледже пролетели как два дня. После Платтсбурга Роббинс отправился в Калифорнию и год работал на фабрике – грузил на конвейер пачки с журналами и газетами. Заработав деньги на жилье, он поступил в Калифорнийский университет на кинофакультет и сразу же начал работать в трех направлениях – писать, ставить и играть. А чтобы иметь постоянный испытательный полигон для своих увлечений, Роббинс с друзьями основал театральную лабораторию с нестандартным названием Actors Gang («Банда актеров»).
«Я решил, что пора смотреть на жизнь серьезно, – вспоминает он. – После того как год проработаешь на конвейере, начинаешь относиться к учебе иначе. Этот год помог мне выработать очень серьезную этику работы. С тех пор я не могу отдыхать просто так, мне кажется, что я убиваю время. Когда еду с семьей отдыхать, обязательно беру с собой книги в надежде, что они помогут мне что-нибудь узнать и написать».
В институтские годы трудолюбие начало приносить плоды. Театр-лаборатория поставил несколько пьес Роббинса, он начал получать роли в кино. Впервые Роббинс обратил на себя внимание критиков в 1988 году в фильме Тони Белла «Пять углов», где сыграл политического активиста 60-х годов. Вслед за этим фильмом он смог попасть в «Дархэмского быка», принесшего ему славу и подругу жизни.

Со дня премьеры «Быка» за Роббинсом закрепилась репутация эксцентричного актера. Возможно, из-за его внешности, так разительно контрастирующей с традиционными представлениями о кинозвезде. Он мог выглядеть симпатягой, но через мгновение стать сильным и безжалостным мерзавцем. Его можно было принять за хулиганистого подростка, но достаточно было ему изменить выражение лица – и перед зрителями представал зрелый и проницательный человек. Про него писали, что у Роббинса резиновое лицо, которое он лепит в соответствии с новой ролью.
«Эта чепуха мне страшно надоела, – говорит актер, когда ему напоминают о старых прозвищах. – Я сразу вспоминаю знаменитую песню группы Talking Heads о парне, который менял внешность с помощью внутренней энергии. Знаете эту песню? Думаю, она – самый прекрасный гимн во славу лицедейства».
Конечно, Роббинсу сильно повезло с «Дархэмским быком», но в эти годы он не был застрахован от неудач. Актер прекрасно сыграл музыкального продюсера в фильме «Звукозаписывающие головки», но фильм не имел успеха. Он снялся в исторической драме «Викинг Эрик», кинокомиксе «Утка Говард», экранизации драматической пьесы Бет Хенли «Мисс Фейерверк», но они последовательно проваливались в прокате, несмотря на все их достоинства.

Сегодня Роббинс с юмором вспоминает о годах неудач. «Утка Говард» с самого начала была обречена на провал,
потому что они взяли неправильную утку, – лукаво говорит он. – Голос Говарда должен быть хриплым, а перья – менее взъерошенными. И он должен быть немного навеселе. А продюсеры решили сделать из него симпатягу. Они так и не поняли, снимают ли фильм для детей или для взрослых. Я не думаю, что это был фильм для детей. Комикс был явно для взрослых – история сардонической утки, постоянно жующей сигару, глотающей виски и с презрением взирающей на жизнь!»
А «Викинг Эрик»? Почему провалился этот фильм?
«Этот фильм я ругать не буду, – говорит Роббинс. – Наш режиссер Терри Джонс – прекрасный постановщик. Нам очень тяжело дались съемки. Но я всегда буду вспоминать о работе над «Эриком» с нежностью, потому что Джонс – самый замечательный человек на свете!»
Много надежд возлагал Роббинс на фильм Эдриана Лайна «Лестница Иакова», где он сыграл ветерана вьетнамской войны, преследуемого неотвязными кошмарными воспоминаниями о прошлом. Но несмотря на то что почти все критики похвалили исполнителя главной роли, фильм вызвал противоречивые отклики, а в прокате не имел никакого успеха.

Полоса неудач закончилась в 1991 году, когда Роббинс снялся в трех фильмах, которые он нынче именует «трилогией засранцев». Он был засранцем-архитектором в «Любовной горячке», засранцем-продюсером в «Игроке» и засранцем-политиканом в «Бобе Робертсе». В этой ленте, которая стала режиссерским дебютом Роббинса, он смог сполна высказаться об американской политической системе, продемонстрировав головокружительную карьеру фолк-певца, выставляющего свою кандидатуру в сенат.
Роббинс отрицает, что увлекается политикой». Я не считаю себя политически ангажированным человеком, – говорит он. – Я вообще ненавижу слово «политика». Я не имею ничего общего с политикой и не желаю поддерживать никаких политиков. Для меня политика – это делание чего-либо для своего блага, для улучшения своего положения в обществе».
Тогда как же он называет свою деятельность и деятельность своей подруги жизни? В 1993 году Роббинс и Сюзан Сэрэндон, выступая на церемонии присуждения «Оскаров», вместо того чтобы говорить о кино, выступили с заявлением о бесправном положении гаитянских беженцев в США.

«Почему вас это удивляет? – осведомляется Роббинс. – Актеры должны говорить о моде, о своей сексуальной жизни и своих гонорарах, не так ли? Но это же ужасно! Актеры имеют почти неограниченный доступ к средствам массовой информации. Если кто-то из нас захочет выступить в прессе, его охотно примут и выслушают. Однако как только ты начинаешь говорить о чем-то действительно важном, так тебя тотчас же записывают в «политики» или «дидактики». А подразумевают под этим – «ханжа и лицемер»! Но я считаю, что политика – это совершенно иное. Когда человек старается не замечать вещей, происходящих у него под носом, – это тоже политика, да еще какая! Когда людей, пытающихся помочь другим людям, считают лицемерами – это тоже политика, потому что в глубине души эти люди говорят: «Заткнитесь. Не заставляйте меня стыдиться из-за того, что я чего-то НЕ делаю!» Игнорирование – это тоже политика, но об этом никогда не говорят!»

Уфф… ну и отповедь. Неудивительно, что в последнее время на Роббинса косо смотрят некоторые голливудцы. Но друзья его неизменно поддерживают, а среди друзей Роббинса немало влиятельных людей. Крестным отцом его сына Бака Генри стал режиссер «Дархэмского быка» Рон Шелтон, а крестными папашами Майлса – писатель Гол Видал и режиссер Роберт Олтман.
Тем не менее Роббинс с горечью говорит об отвернувшихся от него друзьях: «Все эти прогрессисты, либералы – они поддерживали меня, когда я критиковал республиканское правительство, но когда я посмел погладить против шерсти демократическую администрацию, поднялась настоящая буря. И не только в Голливуде. После этого меня дважды трясла налоговая инспекция. Разумеется, они ничего не нашли – я чист как стеклышко, но я не верю в совпадения».
Родители воспитывали Роббинса католиком. Верит ли он сегодня в католические догмы?

«Я очень редко хожу в церковь. Стараюсь учить детей понимать разницу между добром и злом, основываясь на общечеловеческой морали. Для меня это важнее, чем образ бородатого Бога. Для меня такой Бог – это еще больший радикализм, чем политические выпады. А радикализм я не люблю. Никогда не забуду, как к нам домой приходила сестра Элен Прежан и дети с ней познакомились. Думаю, они поняли, что такое духовность в подлинном смысле этого слова. Эта женщина посвятила свою жизнь Богу, но Бог для нее – бескорыстная любовь, а не свод правил хорошего тона».
Последний вопрос – приходилось ли ему рисковать чем-то дорогим ради любви?
Роббинс смеется (он явно рад, что этот вопрос последний) и подмигивает.
«Да. Но чем именно – не скажу. Это сугубо личное дело, и если люди прочитают об этом в прессе, они скажут: «Он рисковал не ради любви, а для саморекламы». В свое время я действительно попал в пару рискованных приключений, после которых я был очень счастлив. Но больше всего меня радует то, что никто о них не пронюхал».

Сьюзен Хоуард

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: