Hurt William oskar“Уильям Хeрт – это очень умный и очень изобретательный актер, – говорит постановщик “Империи мрака” Алекс Пройас. – Играя детектива, он должен расследовать дело, в котором главный подозреваемый – человек, не помнящий своего прошлого. Загадка в квадрате, не так ли? И Уильям прекрасно с ней справился!” …Чем дальше заходит расследование, тем больше и больше неувязок оказывается в этой истории.

Расследование перерастает в кошмар. Погружаясь все глубже и глубже в паутину причин и следствий, герои приходят к жуткой разгадке: жизнями всех людей в городе манипулируют Чужаки – загадочные существа, которые ставят эксперименты над людьми. Они могут изменить прошлое человека, могут остановить жизнь всего города, погрузив жителей в сон, могут видоизменять ландшафт сообразно своим нуждам… “Мне очень хотелось показать человека, одержимого фактами, уверенного, что из фактов всегда можно сложить правильную картину мира, – рассказывает Пройас. – И вот факты начинают противоречить друг другу. Герой же верит только фактам, поэтому его привычный мир разрушается, и за его фасадом оказываются Чужаки. Для такой роли мне был нужен неординарный актер”. Вначале режиссер хотел пригласить Хeрта на роль доктора Шребера, с помощью которого герой все время на шаг опережает Чужаков, но после проб и собеседований было решено, что он сыграет более сложную и многослойную роль.

“Уильям разглядел в этом проекте множество различных уровней, – говорит Пройас. – Он нащупал даже больше уровней, чем я предполагал. Он сумел привнести в проект чертовски много, причем не только в отношении своего героя. Он дал “Империи мрака” удивительно сильный внутренний стержень. Без него фильм не получился бы таким, каким стал”. Хeрт никогда не боялся крайностей. Необычный сюжет “Империи мрака”, фантасмагорические события которого заставляют зрителей посмотреть на мир в ином ракурсе, перекликается по духу с дебютным фильмом Хeрта “Другие ипостаси”, снятом 17 лет назад. Роль ученого, который испытывает на себе наркотики, превращающие его в сверхсущество, принесла Хeрту признание критиков и славу умного, интеллектуального актера, который не боится рискованных ролей. Первая киноработа молодого актера удивила знатоков и своей внутренней наполненностью, и внешней выразительностью. “Нам в этом фильме пришлось много обнажаться, – говорит его партнерша Блер Браун. – Впервые я увидела Билла… в виде полностью обнаженной гипсовой статуи. Я подумала: “Привет, коллега! Очень неплохой вид!”

Браун охотно вспоминает начало 80-х годов – время нестандартных фильмов и необычных поисков. Херт стал идеальным актером для таких искателей новых психологических и визуальных истин, как Кен Расселл и Лоренс Каздан. “Хeрт казался неисчерпаемым, – говорит Браун, которая в то время жила с актером Ричардом Брауном. – Вечером я оставляла Билла и Ричарда за выпивкой. Ночью просыпалась, потому что они орали друг на друга из-за какого-то неправильного хода в шахматной партии. Они были готовы швыряться шахматными досками и рыдать от отчаяния. Но на рассвете все успокаивались, и Билл отправлялся на свою ежеутреннюю семимильную пробежку по пляжу. Он один из самых страстных, умных и чокнутых людей, которых я знаю”. “Он очень сильный и одновременно хрупкий до боли в сердце, – говорит партнер Херта по фильму “Большое несчастье” Джефф Голдблюм. – Он всегда казался мне фантастическим литературным героем, сошедшим в наш мир со страниц какого-то романа”. С первых же шагов в кино Хeрт зарекомендовал себя не только как талант, умница и интеллектуал, но и как чрезвычайно трудный человек. И репутация эта с годами только крепла, и сегодня 47-летний актер то и дело поражает репортеров эксцентричностью поведения. Корреспондентка Холли Милли, наблюдавшая за ним на съемочной площадке фильма “Затерянные в космосе” (премьера – в 1998 году), не без ехидства отмечала, что, когда актера дружелюбно приветствовали незнакомые люди, узнававшие его в коридорах студии, он сетовал на их невежливость и вторжение в частную жизнь; а когда Хeрта спрашивали, правда ли, что он тот самый знаменитый актер, он уверял, что это ошибка.

Возможно, Хeрт нервничал на съемках “Затерянных в космосе”: ведь эта лента уже сегодня, до завершения работы над ней, преподносится прессой как большое, громкое возвращение “трудного” актера в студийное кино. Сочиненный по мотивам популярнейшего сериала телеканала CBS, выходившего в эфир с 1965-го по 1968 год, фильм “Затерянные в космосе” расскажет о космических Робинзонах, причем в буквальном смысле слова. Хeрт играет профессора Джона Робинзона, который вместе с женой и детьми отправляется на одну из планет звезды Альфа Центавра, чтобы вести там исследовательские работы. Но зловещий доктор Захари Смит (работающий на некую иностранную державу) портит навигационную систему корабля, и семейство Робинзонов вместе со своим врагом оказываются в неисследованном районе космоса. Теперь они вынуждены скитаться от планеты к планете в поисках пути домой.

Актер-интеллектуал, лауреат “Оскара” снимается в таком детском кино? Каким образом кинокомпании New Line удалось уломать Хeрта сыграть в космическом боевике стоимостью 70 миллионов долларов, где главным героем, несомненно, станут спецэффекты? История прихода Хeрта в этот проект длинная. Поначалу студия хотела пригласить на роль Джона Робинзона Тома Селлека, но когда Гэри Олдман согласился играть злодея, New Line решила, что нужно подбирать главного героя под стать таланту этого знаменитого английского лицедея. Хeрта долго обхаживали, и под конец он согласился. Но актер клянется, что снимается не из-за денег, а потому, что увидел в сценарии возможность высказаться от первого лица.

“Некоторые спрашивают меня: “Что это такое – “Затерянные в космосе”?” – говорит Хeрт. – Они хотят услышать из моих уст: “Это фантастический боевик”, или: “Это детское кино”, или: “Это попытка эскапизма”. Но я так не считаю. Конечно, этот фильм прежде всего предназначен для развлечения молодежной аудитории, но это только с точки зрения студии. А если посмотреть повнимательнее, то можно увидеть, что фильм рассказывает о вечном противоборстве семьи против технологии, промышленных достижений и трудоголизма. И еще: этот фильм призывает нас подумать о том, что аморально, а что нет?” Несмотря на уверения актера, многие видят в его согласии иной смысл: Хeрт идет на уступки студиям только потому, что ему нужно обеспечить тылы. Дело в том, что 47-летний актер готовится дебютировать на режиссерском поприще. В конце года он начнет снимать свой первый режиссерский опыт, драму “Конец Джо”, где сам сыграет главную роль: его партнершей в этом фильме станет Джина Роулендс. Страшно ли ему оказаться по другую сторону камеры?

“Больше всего я боюсь, что окажусь нетерпеливым по отношению к актерам, – говорит он, смеясь. – Я очень многого жду от них. Возможно, слишком многого. Я не могу и не хочу облегчать им работу на съемочной площадке, хотя многие актеры-режиссеры умеют это делать. Но у меня на этот счет другое мнение. Я не считаю, что актерам должно быть уютно на съемочной площадке. Я не думаю, что актер лучше всего играет, когда ему хорошо и комфортабельно”. Конечно, бюджет фильма будет очень маленьким (Хeрт уверяет, что снимет его на “сдачу, бренчащую в кармане”, имея в виду, очевидно, сдачу со студийных гонораров), но уже сегодня к будущему фильму прикованы взоры многих голливудских экспертов. За последние годы “Оскары” не раз доставались фильмам, поставленным актерами-режиссерами – достаточно вспомнить “Храброе сердце”, “Танцы с волками” и “Непрощенного”. “Я ужасно хочу, чтобы он наконец сделал этот фильм, – говорит режиссер Эрин Дигнэм, близкий друг Хeрта. – Он многому научится по ту сторону камеры. После этого испытания он сможет понять, почему режиссер поступает так, а не иначе”. В этом году Хeрт снялся у Дигнэма в фильме “Боль любви” в роли прокурора, который пытается посадить в тюрьму парня, периодически доводящего своих подружек до попыток самоубийства. Фильм-размышление об ответственности человека за свои поступки получил приз зрительских симпатий на кинофестивале в Сиэтле и стал для Хeрта неплохим противоядием от коммерческого кино, вроде комедии “Майкл”, в которой он снялся год назад. Однако, несмотря на высокие оценки, данные “Боли любви” критиками, отметившими великолепную игру актеров, Хeрт нервничал из-за невозможности подолгу репетировать важные сцены – из-за мизерности бюджета и предельной ограниченности съемочного периода.

“Они дают на репетиции максимум две недели. Подчеркиваю – максимум. Что, по-вашему, должны делать актеры в такой ситуации? Над серьезными вещами нужно работать три-четыре месяца, нужно искать в герое новые и новые слои, найти в нем глубину, широту… и вместе с тем остаться спонтанным. Как? И почему нам не дают репетировать? Мне кажется, что сегодня практически нет по-настоящему вдохновенной актерской игры. Вернее, ее очень мало. Ее и не может быть. Взгляните на условия, в которых мы работаем. Это же соковыжималка! Чего они от нас хотят?” Подобные отповеди Хeрт обрушивает не только на репортеров, но и на режиссеров, причем нередко в разгар съемочного процесса. Кто-то называет его за это честным и бескомпромиссным, а кто-то – гвоздем в заднице. “Когда у тебя есть время, споры о роли интересны и ценны, – говорит один из режиссеров, работавших с Хертом (он попросил не называть его имени). – Но когда осталось десять минут до захода солнца, споры невольно обретают истеричный характер”. Может ли сам актер прокомментировать причины своей плохой репутации в шоу-бизнесе?

“Это не бизнес, – отрезает Хeрт. – Это искусство”. Но потом он немного смягчается и добавляет: “Здесь есть разные варианты. Бывают дни, когда я просто встаю утром не с той ноги. А бывают дни, когда я великолепно настроен, полон энергии и жду самого лучшего от себя и от всех остальных. А кто-то, возможно, настроен иначе. Но я не могу отступить, и вместо шага назад делаю два шага вперед. Если выбирать между работой и репутацией, то я предпочитаю хорошую работу, если это даже наносит ущерб благоприятной репутации”.

Некоторых режиссеров это устраивает. “Он может два часа скандалить на площадке, а после этого выдать пять минут гениальной игры, – говорит Эктор Бабенко, поставивший “Поцелуй женщины-паука”, за который Хeрт получил “Оскар”. – Случаются конфликты, которые в конечном итоге становятся продуктивными”. Бабенко, адаптировавший в 1985 году смелый и вызывающий роман Мануэля Пуига об отношениях гомосексуалистов в латиноамериканской тюрьме, рассказывает, что порой ему было очень трудно работать с Хeртом. Особенно в финале, когда герой сбрасывает одежду. Режиссер объяснил, что в этой сцене герой, обнажаясь, как бы сбрасывает кожу и рождается заново. У Хeрта было свое мнение на этот счет. “Он заявил моему ассистенту, что я пью его кровь, как вампир, – вспоминает Бабенко. – Я ответил ему: “Не совсем так, мистер Хeрт, я лишь высасываю вашу кровь, но не проглатываю ее, а выплевываю на цветную кинопленку!” После этого он, не пикнув, сыграл сцену так, как я хотел”.
“Оскар”, полученный за роль в “Поцелуе женщины-паука”, не смягчил отношений Херта с Голливудом. На съемках и на просмотрах он по-прежнему предпочитает держаться в стороне от толпы. На первом показе “Майкла” Джон Траволта охотно развлекал собравшихся рассказами о съемках, очаровывал киношников и критиков, смешил публику. Хeрт спокойно сидел в сторонке, и при этом не испытывал никакого дискомфорта. “Он не относится к числу легких людей, – говорит продюсер Полли Платт, работавшая с Хeртом на фильме “Теленовости”. – И это прежде всего проклятье для него самого. Он невольно отвращает людей, привыкших к открытости. Чтобы быть большой звездой, нужно делать большую, хотя на первый взгляд и незаметную работу. Если кто-то заходит в офис Кевина Костнера, тот всегда примет его любезно и дружелюбно. Костнер считает, что одна из его обязанностей в качестве звезды – производить хорошее впечатление. Билл же никогда этого не делает”. Некоторые считают, что Хeрт намеренно рядится в тогу недооцененного гения. “Он так старательно преподносит себя непонятым художником, что если даже люди его понимают и приглашают в свою компанию, он не идет, потому что нужно держать марку”, – говорит голливудский продюсер, пожелавший остаться анонимным.

Однако есть свидетельства, доказывающие, что Хeрт думает о других не меньше, чем о себе. Правда, его попытки оказать кому-то помощь порой могут вызвать улыбку… Партнер Хeрта по фильму “Теленовости” Альберт Брукс не без юмора вспоминает момент, когда Хeрт потребовал прервать съемки сцены, так как ему показалось, будто Брукс неловко себя чувствует перед камерой. “Мы почти закончили сцену, – вспоминает Брукс. – И вдруг Билл говорит прямо в камеру: “Нужно остановиться: я чувствую, что Альберту не по себе”. Джим, наш режиссер, подошел и спрашивает меня: “В чем дело, приятель?” Я ему в ответ: “Ты меня спрашиваешь? Ты его спроси – он лучше меня знает, что со мной!” Тогда мне было очень неудобно, но сейчас, спустя 10 лет, мне это представляется трогательным – остановить съемку, потому что тебе кажется, будто другому актеру трудно играть”. Брукс и Хeрт играют в “Теленовостях” двух противоположных по типу героев, между которыми должна сделать выбор Холли Хантер. Брукс выступает в роли телерепортера с тяжелым характером и высоким интеллектом, Хeрт – в роли телеведущего с легким характером и низким интеллектом. В течение всего съемочного периода режиссер Джеймс Л. Брукс не мог решить, с кем останется героиня в финале. В первоначальной версии, смонтированной режиссером, девушка доставалась герою Хeрта. После ссоры в аэропорту она в слезах едет домой на такси, а он, вместо того чтобы улететь в Европу, впрыгивает в ее машину на фоне финальных титров. “Актерам понравился этот финал, – говорит Джеймс Л. Брукс. – Но мне казалось, что в их любовном уравнении отсутствует взрывной компонент, и поэтому такой конец не обоснован”. Он снял другой финал, в котором все трое расстаются. “Я помню, как снимал сцену, в которой Билл все-таки садится в самолет, – говорит Брукс. – Я спросил его: “Как ты думаешь, этот парень ее любит?” И он ответил: “Это неважно. Главное – сыграть вопрос, а не ответ”. Я решил, что это чертовски интересная мысль. Надеюсь, нам удалось “сыграть вопрос”.

Среди тех, кто хвалит и оправдывает Херта, – его партнер по фильму “Жар тела” Тед Дэнсон. Правда, он тоже вспоминает моменты, которые иначе как конфузными не назовешь. “Репетировать с Биллом было божественно, – говорит он. – Собственно, я учился на этих репетициях актерскому мастерству без дураков. Он был воплощением профессионализма. Билл был готов отдать деньги за то, чтобы ему разрешили подольше репетировать. Он ночевал в офисе режиссера на кушетке, чтобы не тратить времени на дорогу. Меня это потрясло. Но больше всего мне запомнилась наша “тренировка доверия”. Билл сказал: “Давай потренируем доверие”. Я не понял, но на всякий случай сказал: “Давай”. Он схватил меня за яйца и велел, чтобы я сделал то же самое, и сказал: “Вот это и есть тренировка доверия”. Я сначала не понял, зачем это было нужно. Но с тех пор, оказываясь в кадре, мы чувствовали себя сообщниками”. Дэнсон вспоминает также долгие дискуссии в баре после окончания съемочного дня. “Мы обсуждали какие-то невообразимо сложные, абстрактные темы, – говорит он. – Выпивка невольно направляла наши беседы по кругу, и у меня кружилась голова. Но у Билла такой могучий интеллект, что ему все было нипочем”.

Впрочем, даже интеллект Хeрта порой становится для него препятствием в общении с другими людьми. Он одержим правильными формулировками и никогда не расстается с толковым оксфордским словарем. Стоит интервьюирующему сказать: “Ваши фильмы…” – как он твердо поправляет: “Это не мои фильмы. Фильм – продукт совместной работы большого коллектива. Это работа, частью которой я являюсь, но не более того”. Едва только упоминается слово “звезда”, как Хeрт прерывает: “Быть звездой – значит отделять себя от остальных членов съемочной группы. А отделять себя от остальных нечестно по отношению к моим коллегам. Мне не хотелось бы выделяться”. Порой демарши актера против системы звезд ставят его в смешное положение. Когда Хeрт играл главного героя в пьесе “Смятение”, он не позволил продюсерам поместить его имя на рекламном плакате над названием пьесы, как это обычно делается, если в спектакле участвует звезда. В результате при определении кандидатов на премии его выдвинули не как исполнителя главной роли, а как актера второго плана.

Возможно, именно нежелание Хeрта играть по голливудским правилам постепенно отодвинуло его на вторые роли. Времена менялись, по всем фронтам надвигались боевики, спецэффекты, сценарии, напоминающие компьютерные игры… Это было ему чуждо. 1985 год стал для Хeрта пиком карьеры: за “Поцелуй женщины-паука” он получил “Оскар” и приз Каннского кинофестиваля. В течение двух последующих лет он дважды номинировался на “Оскар” – за “Детей младшего Бога” и “Теленовости”. А потом его карьера, с точки зрения голливудцев, пошла по нисходящей. Сам он не раз давал понять, что отказывался от коммерческих американских проектов, предпочитая работать в Европе, потому что в Старом Свете сохраняется отношение к актеру, как к личности, а не как к придатку к компьютеру. Но его недоброжелатели считали, что причиной ухода Хeрта из “большого” кино стала сумятица в личной жизни. Еще в годы учебы он женился на актрисе Мэри Бет Хeрт, но в 1982 году они развелись: у них почти не было времени друг на друга. В середине 80-х Хeрт увлекcя балериной Сандрой Дженнингс, которая родила ему сына Алекса. Когда в 1989 году они расстались, Сандра подала на него в суд, требуя компенсации за проведенные вместе годы, и пыталась доказать, что имеет на Хeрта такие же права, какими должна пользоваться официальная супруга. Она также обвинила актера в алкоголизме и жестоком обращении. Процесс наделал много шума: первая жена Хeрта выступила на суде в его защиту, заявив, что он никогда не собирался жениться на Дженнингс. Выяснилось также, что Херт и без судебных исполнителей платил бывшей подружке по $60 тысяч в месяц на содержание ребенка. Дженнингс проиграла процесс материально, Хeрт – морально: вся страна была посвящена в малоаппетитные подробности его личной жизни. По завершении процесса он был вынужден лечь в клинику для алкоголиков, где познакомился со своей следующей женой Хейди Хендерсон, дочерью руководителя оркестра Скитча Хендерсона. Их брачное соглашение также прогремело на всю Америку: если после развода он снова начнет пить, то ему придется платить гораздо более крупную сумму алиментов, а если сорвется она, он может сократить выплаты. Возможно, это в какой-то степени помогло актеру удержаться от пьянства, но не спасло от очередного развода.

Встретив в 1991 году Сандрин Боннер, Хeрт, по свидетельству близко знающих его людей, заметно изменился. Он по-прежнему выбирает роли, руководствуясь какими-то своими критериями (так, например, он отказался играть главную роль в “Парке юрского периода”), но не исчезает из кино надолго. Снимаясь в “Затерянных в космосе” на лондонской студии Shepperton, Хeрт организовал свой график съемок так, чтобы у него было время видеться со всеми своими детьми – трехлетней Жанной (от Сандрин Боннер), 14-летним Алексом (от Сандры Дженнингс) и двумя сыновьями от брака с Хейди Хендерсон. Актер говорит, что всегда мечтал иметь как можно больше детей. “Его не смущает, что его дети от разных матерей: поскольку собственные родители Хeрта развелись, когда ему было 6 лет, он полагает, что “главное – не лгать и не притворяться, что у папы с мамой все хорошо, если на самом деле это не так”. Уильям Хeрт родился 20 мая 1950 года и первые годы жизни провел на островах Тихого океана, куда отправили работать его отца – государственного служащего. Когда Уильяму исполнилось шесть лет, родители расстались и жизнь мальчика резко изменилась. Он и его братья переехали в Манхэттен, где жили девять месяцев в году. А на летние каникулы Билл каждый год ездил к отцу, по-прежнему кочевавшему по различным экзотическим уголкам планеты – Пакистану, Сомали, Судану и другим странам. В четыре года он говорил на смеси английского и “гуамского”, а в девять лет от повара-мусульманина узнал, что такое честь. Уильяму было 10 лет, когда жизнь его снова круто изменилась. Мать вышла замуж за Генри Ласи-третьего, сына основателя корпорации Time Inc и наследника богатейшего состояния. Из простой квартиры мальчик переехал в роскошный 22-комнатный особняк; вскоре его отправили учиться в закрытую частную школу, где единственным утешением для него был школьный театр. “На меня обрушилась целая лавина перемен, – вспоминает он. – Достижение половой зрелости, новый брак матери, новая социальная среда. У меня немного расшатались винтики в голове”.

По воспоминаниям Хью Фортмиллера, его школьного учителя актерского мастерства, Билл был симпатичным подростком, которому явно недоставало уверенности в своих способностях. “Он отличался трудолюбием и спокойствием, но уже тогда в нем чувствовалась одержимость, которая потом стала его фирменной маркой”, – вспоминает Фортмиллер. Он также говорит, что, едва оказавшись на сцене, Хeрт начал спорить с режиссером. “Он заявляет, что это я сделал его секс-символом, – смеясь, вспоминает Фортмиллер, – потому что я заставил его поцеловать девушку на сцене”. Но шутки-шутками, а первые настоящие уроки драматического искусства Херт получил именно в школе. “Я смотрю на старый плакат “Антигоны”, – говорит Фортмиллер, – 17-летний Билл играл 55-летнего мужчину и не испытывал при этом никаких сложностей. Он был Креоном, отцом, оплакивающим погибшего сына, и в глазах его можно было прочесть опыт прожитых лет”. Откуда этот опыт взялся у старшеклассника?

На вопрос о трудностях в детские годы Хeрт отвечает уклончиво: “У меня было вовсе не ужасное детство. Конечно, были проблемы, но у кого их не было? Я обожал мать. Время от времени с ней было трудно ужиться, но она была моей матерью”. Фортмиллер уверяет, что родители Хeрта были очаровательными, отзывчивыми, понимающими людьми. “Мать Билла казалась мне аристократкой, она всегда прекрасно одевалась и держалась удивительно элегантно”. “Да, мама была очень красива, – говорит Хeрт. – Воздушная, очень умная… Обычно я не говорю о маме с репортерами. Но хочу, чтобы вы знали: она была не только красивой, но и очень смелой женщиной. Она вела довольно авантюрную жизнь. У нее было много талантов, и все это знали”. Хeрт не любит вспоминать, как он поступал в Джульярдскую школу, и это отчасти тоже связано с воспоминаниями о матери. В 1971 году, заканчивая курс теологии в Тафтском университете, Хeрт позвонил в Джульярд, чтобы узнать, как попасть на прослушивание, и услышал: “Приходите завтра с утра, нужно знать два отрывка и иметь при себе 40 долларов”. Всю ночь он учил монологи из “Короля Лира” и “Оглянись во гневе”, утром блестяще исполнил их перед приемной комиссией, а потом его попросили разыграть импровизацию: спеть “Поздравляю с днем рождения” у смертного одра своей матери.

“Моя мать умерла за полгода до этого, – нехотя говорит Хeрт. – Мне было очень тяжело. Но я ничего не стал говорить, просто сыграл и ушел. Вернулся в университет и постарался обо всем забыть. А потом узнал, что меня приняли”. Хeрт шел к актерской карьере непростым путем. После школы по настоянию отчима он поступил в университет на отделение богословия. Но, как и в школе, в университете его не привлекало ничего, кроме студенческого театра. Там он, кстати, познакомился со своей первой женой Мэри Бэт Хeрт. Оба хотели стать актерами, и, обвенчавшись, уехали в Англию – подальше от родителей, поближе к знаменитой британской актерской школе. Профессиональная карьера Херта началась в 1976 году, когда он вступил в труппу нью-йоркского независимого театра Circle Repertory Company. Через год он получил премию “Оби” за лучшую мужскую роль, а три года спустя его похитило кино. В 80-е годы он стал для голливудского мейнстрима тем, чем были Де Ниро и Хоффман для 70-х – только Херт был гораздо сексуальнее и выше ростом. Но чем больше его завлекал Голливуд, тем больше он стремился за его пределы. Все чаще и чаще Херт снимался в Европе. Некоторые из фильмов стали вехами в его творческой биографии (например, “На край света” Вима Вендерса), некоторые – в личной (фильм “Чума”, на съемках которого он познакомился с Сандрин Боннер). К середине 90-х Херт, казалось, полностью расстался с прежней жизнью: переехал из Лос-Анджелеса в Париж, обрел спутницу жизни из Франции, даже сменил агента, представлявшего его интересы в Голливуде. “Он считает это актом освобождения, – говорит Джин Парсегян, который был раньше его агентом. – Он никогда не хотел быть кинозвездой”.

Даже сегодня, возвращаясь в кино на звездные роли, он упрямо настаивает на том, чтобы его не называли звездой. “Кому какое до меня дело? Неужели так важно, что я скажу? Лучше смотрите мои киноработы. Это все, что я хочу сказать. Я хочу, чтобы люди знали обо мне только то, что они знают о самих себе. Именно это я и пытаюсь раскрыть в своих героях. Поэтому, если вы хотите получше узнать меня, постарайтесь разобраться в себе. Чем лучше вы поймете себя, тем больше будете знать обо мне – впрочем, не только обо мне, но и обо всех остальных людях на нашей планете. Надеюсь, мои работы рассказывает не только о моей крошечной эгоистичной личности”. Разные грани “крошечной эгоистической” личности Хeрта много раз поражали зрителей широтой ума и души, будь то следователь МУРа в “Парке Горького” или доктор в экранизации романа Альбера Камю “Чума”. В “Империи мрака” Хeрт впервые оказался в стране без названия, где действуют особые кафкианские правила игры. И он блестяще сыграл по этим правилам. Посмотрим, каково ему придется на территории детского кино в картине “Затерянные в космосе”: ведь он так любит детей.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты