uorrena-bitti-i-annet-beningО своих победах над женщинами Уоррен Битти не говорит никогда. Не в его правилах. Зато женщины на протяжении последних сорока лет говорят о них постоянно. На светских раутах и элитных суаре, за партией в бридж и за утренней чашечкой кофе, в супермаркетах и во время вручения “Оскаров” — всюду, всюду многозначительным полушепотом шелестит его имя.

Он возник в Голливуде в начале шестидесятых годов — мальчишка-красавчик, дэнди с блуждающей улыбкой и бархатными ресницами, застенчивый херувим, густо красневший, когда какой-нибудь прилипала-интервьюер донимал чересчур интимными вопросами. Так уж случилось, что не одна, а сразу две славы обрушились на него: слава актера и слава любовника. Те, кто видел его на экране, сравнивали Битти с Кларком Гейблом, Джеймсом Дином, Марлоном Брандо. Те же, кто оказывался с ним в постели, компетентно утверждали, что сравнить его решительно не с кем.
С тех пор и стали его называть Несравненный.
Донжуанский список Битти можно легко спутать с антологией мирового кинематографа: в нем нет случайных имен, одни знаменитости. Диапазон действия его обаяния необычайно широк: по вертикали времени — от Натали Вудс до Мадонны; по горизонтали пространства — от англичанки Лесли Карон до француженки Изабель Аджани. Романы Битти всегда бывали стремительны. Они начинались бурно, а обрывались внезапно — без видимого повода, без утомительных объяснений. Просто однажды утром он неслышно уходил из одной жизни, из одного сердца — и тут же появлялся в другом.
Его сестра, знаменитая Шерли Маклейн, предупреждала подруг, томительно вздыхавших над его фотографией: “Если пообещает жениться, не верьте. Он даже на ужин, когда обещает, не приходит”. Но вздохи никогда не прекращались. Только Битти не слышал вздохов. Битти не отвечал на пригласительные взгляды, даже если таковые бросала сама Элизабет Тейлор. Первый шаг он всегда должен был сделать сам. Его влекли женщины, окутанные тайной, женщины непредсказуемых поступков, женщины, чей внутренний мир был загадочен и непознан.
Создание собственной семьи в планы Битти никогда не входило. “Если я и женюсь, — говорил он, — то уж будьте уверены, покончу со всеми церемониями с утра пораньше. Брак все равно к обеду расстроится, но хотя бы остаток дня не будет безнадежно испорчен”. Семейная жизнь казалась ему слишком прозаичной. Ведь жена — это значит все найдено, устроено, достигнуто; это значит дом и никаких сумасбродств; это значит, если Брижит Бардо вновь неожиданно пригласит на романтический ужин в Риме, придется что-то уклончиво тянуть в телефон вместо того, чтобы немедленно вызвать такси и мчаться в аэропорт к ближайшему самолету. Дастин Хоффман, отец шестерых детей, восклицает: “Какой Рим, Уоррен, тебе уже сорок пять лет, у тебя седина в волосах, посмотри!” Уоррен смотрит: действительно седина. Только ему уже не сорок пять, а пятьдесят четыре.
И в этот момент происходит одно из тех необъяснимых чудес, которые реальная жизнь изредка заимствует из мелодраматических голливудских историй. В фильме “Багси”, Уоррен Битти должен был играть гангстера, основателя игорного дома в Лас-Вегасе, который под занавес жизни встречает свою настоящую любовь. На роль “любви” пробовалась актриса Аннет Бенинг. У нее были щечки с ямочками (совсем такие, как у юной Шерли Маклейн) и чарующий смех. Ей было тридцать три года.

Их первая встреча состоялась в маленькой пиццерии, куда Битти пригласил Аннет, чтобы поговорить о роли. В пиццерии пахло тестом и томатной пастой, и пекари, усыпанные мукой, переговаривались между собой по-итальянски, и маленькая девочка с огромным бантом на макушке подошла попросить автограф “для мамы”, влюбленно смотревшей на Битти из-за соседнего столика. “Запомнить и когда-нибудь в будущем — снять”, — привычно подумал тогда Битти, расписываясь на протянутой открытке, улыбаясь влюбленной “маме”, улыбаясь Аннет, улыбаясь маленькой девочке, и потом, много дней спустя, настигнутый журналистами, желавшими знать, в какой именно миг Несравненный задумал жениться, он принялся описывать ту пиццерию — и снова разулыбался.
Нет-нет, это не было тем банальным чудом, которое принято называть “любовью с первого взгляда”. Просто он вдруг понял, что устал, что странствия кончились и что перед ним женщина, которая ждала его всю свою жизнь. Ждала даже не подозревая об этом. Круг замкнулся — он возвратился к ней. Фильм “Багси” имел шумный успех. Еще более шумный успех имело известие о том, что Бенинг ждет ребенка. “Это правда? — рычал в телефонную трубку старинный приятель Битти Джек Николсон, привыкший в подобных делах не доверять газетам. — Если это правда, Уоррен, надеюсь, ты понимаешь, что теперь, как честный человек, ты просто-таки обязан жениться?” Так донжуан наставлял собрата по донжуанству.
И настало утро, и была свадьба, и жених в строгом смокинге и в летах вышел под руку с очаровательной невестой. Шутливому предсказанию Битти не суждено было сбыться: брак не расстроился ни до, ни после обеда, ни даже на следующий день, когда гости разъехались и началась “прозаическая” семейная жизнь. Дом на вершине холма с живописным видом на океан и предместья Лос-Анджелеса, дом, приобретенный Битти еще в середине семидесятых, но за все эти годы так по- настоящему и не обжитый, с приходом Аннет совершенно преобразился. Ожила детская, появилась бонна, повар — в кухне, садовник — в саду. Стали устраиваться вечера, наезжали родственники, прилетали со всего мира друзья — завидовали уюту и покою.

Дастин Хоффман неделю гостил со всем своим выводком, окрестил Уоррена “счастливчиком”. “Hey, lucky man, — дразнил он. — Why are you so lucky?” Битти не знал что ответить.
Он ведь действительно счастлив. Счастлив несравненно. Счастлив настолько, что даже не боится признаться в этом журналистам, которых всю жизнь избегал. Впрочем, за последние несколько лет вопросы их утратили былую колючесть, ибо спрашивают теперь не про женщин, а про детей.
— Вы им меняете подгузники?
— Случается.
— И как часто?
— Чаще, чем вы думаете, но реже, чем хотелось бы Аннет.
— А что еще хотелось бы Аннет?
— Долго-долго брести вдоль океана.
Из окна его кабинета видна полоса пляжа — извилистая меловая дорога, уводящая за горизонт. Аннет появляется на ней почти ежедневно. Двое старших детей бегут следом или держатся за руки, младший сидит в специальном рюкзачке на груди. Битти смотрит, как они уменьшаются, удаляясь. Однажды он заметил кому-то, что Аннет обладает способностью не только людей, но даже и вещи делать счастливыми. Битти ждет, пока они совсем не пропадают из вида, и только после этого, усевшись в счастливое кресло, погружается в счастливую книгу с непременным счастливым концом.

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: