Великолепная Ребекка Де Морни

de morni aktrisaК тому времени, когда Ребекка Де Морни наконец-то пришла ко мне, моему терпению почти пришел конец. В ожидании интервью с ней я провела в Лос-Анджелесе пять дней, однако она всякий раз откладывала нашу встречу, потому что – так, по крайней мере, заверяет меня агент – у Ребекки страшный кашель. И вот я собрала свой чемодан, но в этот момент раздался стук в дверь.

Открыв ее, я была поражена. Де Морни великолепна – ее волосы ослепительно светлы, глаза – того же оттенка, что и морская синева. Я знаю, что не первая говорю это, но, тем не менее, не могу удержаться от восторженных эпитетов: какой бы привлекательной Де Морни ни казалась на экране, все-таки в жизни, без актерского грима, она еще красивее. Мучительно видеть, как кашель сотрясает ее тело; мне становится стыдно из-за того, что я подозревала ее в обмане. Чувствуя, что мучаю ее, заставляя говорить, я все же задаю ей свои вопросы. Однако Ребекка внимательно слушает меня, склонив голову набок, и быстро отвечает, время от времени потирая шрам на губе. Даже если она и думает о том, что лучше бы ей быть сейчас дома в постели, она никак не показывает этого. Во время разговора Де Морни смотрит тебе прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд в сторону.

– Я прочитала все, что было написано о тебе, – говорю я, показывая на толстую кипу журнальных статей на столе. – И теперь наизусть знаю историю твоей жизни. Она краснеет от смущения:

– Ну и как, отвратительно?

– Нисколько, – отвечаю я. – Твоего отца звали Уолли Джордж. Он ушел из семьи, когда тебе было два месяца. Твоя мать еще раз вышла замуж за некоего Де Морни. Он умер, когда тебе было пять лет. Вы долго ездили по всему свету, пока, наконец, не остановились в Австрии. И там, в школе, гды ты, естественно, была новенькой, тебе довольно быстро удалось доказать, что ты умнее многих своих сверстников и заслужить их уважение.

– Неужели я говорила такое? – изумленно спрашивает она.

– Это мои выводы, – объясняю я. – Ты выучила три языка. Училась в либеральной школе: твои учительницы загорали на пляже без верхней части купальника. Успешно окончила школу. В 19 лет вернулась в Америку, снялась в небольшой роли в картине Фрэнсиса Форда Копполы “От всего сердца” (One From the Heart). Известность же тебе принес фильм “Рискованное дело” (Risky Business). Ты неохотно говоришь о своих мужчинах, однако известно, что твоими любовниками были Гарри Дин Стэнтон, Том Круз, сценарист Брюс Вагнер (с ним вы даже поженились, но потом быстро разошлись), а также поэт и певец Леонард Коэн. После “Рискованного дела” ты снялась в нескольких плохих или не имевших успеха фильмах, но лишь после того, как ты сыграла няню из ада в фильме “Рука, качающая колыбель” (The Hand That Rocks the Cradle), о тебе заговорили снова. Ты выступила режиссером и исполнительным продюсером нового фильма с Антонио Бандерасом “Никогда не разговаривай с незнакомцами” (Never Talk to Strangers). Уже несколько лет пишешь роман. Я ничего не упустила? Де Морни смеется.

– Боже, ты все обо мне знаешь!

– Нет, – возражаю я. – Я не знаю о тебе ничего.

– Давай уточним кое-что. В прессе всегда пишут, что моим первым фильмом был “От всего сердца”, но там у меня была всего одна реплика, и этой роли вообще не было в сценарии. В том фильме я была помощником режиссера, и Фрэнсис Коппола, наверное, только из жалости дал мне эту реплику. Моим настоящим дебютом в кино стало “Рискованное дело”.

– Хорошо. Еще что-нибудь надо уточнять?

– Да нет, все остальное правильно. Но что нам теперь делать? Мне совершенно нечего больше сказать.

– Не волнуйся. Давай поговорим о кино, о жизни. И я начинаю допрос:

– Откуда у тебя этот шрам? На прошлой неделе я смотрела фильм со своим другом, и он сказал, что, когда впервые увидел тебя, то на твоей губе уже был этот загадочный шрам. В фильме же его не видно.

– Это память об одном ревнивом мальчике. Был мой день рождения, мне исполнилось пять лет, и мама пригласила маленьких детей, моих друзей. Чтобы мы не скучали, мама раздала всем музыкальные инструменты. Одному мальчику достались оркестровые тарелки, так вот он, когда я стала разговаривать с другим малышом, очень обиделся, подошел ко мне и, ударив острым краем тарелки, рассек мне губу. Меня отвезли в больницу, губу пришлось зашивать. Хирурги не подумали о том, чтобы наложить рассасывающиеся швы, поэтому следы швов остались.

– Ничего себе, подарочек на день рождения…

– Да уж. Но все равно я очень люблю мужчин, хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобы, оценивая меня как актрису, они замечали бы не только мой шрам.

лько мой шрам.

– Ты имеешь в виду какой-то конкретный случай?

– Да. После того как я снялась в “Рискованном деле”, один из рецензентов сказал, что “с этим очаровательным шрамом на губе Де Морни выглядит на редкость симпатичной”. Я тогда подумала: “Неужели это все, что он может сказать о фильме?”

– Каждый новый фильм с твоим участием открывает нам совершенно иную Де Морни. Когда я начала смотреть “Огненный вихрь” (Backdraft), то лишь через 10 минут поняла, что это ты. Я подумала, что ты сделала пластическую операцию…

– Журналист Стэнли Кауффман, большой мой поклонник, написал в одной рецензии: “Мне кажется, что Ребекка Де Морни специально для каждой роли изменяет набор своих хромосом”. В этом есть некая странность, но мое лицо действительно меняется, когда я представляю себя в той или иной роли.

– В фильме “Виновен, грешен” (Guilty as Sin) ты была очень похожа на Хиллари Клинтон! Она бьет меня по руке.

– Я нисколько не похожа на Хиллари Клинтон. Правда, один мой друг говорил, что во мне есть что-то общее с Хиллари, но я так не считаю.

– Ты когда-нибудь встречалась с ней?

– Да, на одном благотворительном вечере, еще до того, как Билл стал президентом. Я сказала ей: “Странно, но мне часто говорят, что я похожа на Вас”. Она ответила: “Спасибо, я польщена, мне тоже говорят, что я похожа на Вас”, – и мы рассмеялись.

– Несколько месяцев назад журнал Details напечатал интервью с Трейси Лордс…

– Я читала его, – морщится Ребекка. – Там все время повторяли, что она похожа на меня!

– Да, но наверняка никому не приходило в голову сказать Хиллари, что она похожа на Трейси Лордс.

– Да, – соглашается Де Морни. – Кстати, ты можешь теперь убедиться, что я никогда не делала пластической операции, хотя, может быть, я когда-нибудь и решусь на это… Я ужасно боюсь любых ножей. Если я откажусь от артистической карьеры, то я даже не подумаю о том, чтобы сделать пластическую операцию. Но если этого не произойдет, тогда, наверное, придется пойти на это. Если твой заработок зависит от того, как ты выглядишь, нужно заботиться о своей привлекательности. Но когда я снимаю фильмы или выступаю продюсером, но не снимаюсь сама, я об этом совсем не думаю. Она поворачивает голову в разные стороны, чтобы я убедилась: на ее лице нет подтяжек.

– Хорошо. Мы когда-нибудь дождемся твоего романа?

– Я действительно начала писать его, но потом все изменилось. Я снова стала известной, стала сниматься и снимать сама. Мне нужно подождать, пока все успокоится, что, кстати, уже и происходит. “Рука, качающая колыбель” постепенно забывается; если мой новый фильм “Никогда не разговаривай с незнакомцами”) не удастся, то у меня, наверное, будет больше времени для романа! Я должна закончить его в любом случае, потому что уверена: это будет хорошая книжка. Но мне, конечно, не надо было говорить о своем романе заранее, я же рассказала об этом и продолжала говорить, в то время как должна была делать только одно – писать.

– Поговорим о твоих фильмах… Де Морни вздыхает.

– Ну давай же, – подгоняю я ее. – У тебя ведь были хорошие ленты.

– Конечно. “Рискованное дело” до сих пор держится; его изучают в киношколах. Затем появилась “Рука, качающая колыбель”. Мне нравится “Поезд-беглец” (Runaway Train), хотя не многие видели его. А фильм “Поездка в Баунтифул” (The Trip to Bountiful ) я просто обожаю.

– Но смотреть его очень утомительно, – говорю я.

– Многим эта картина понравилась. Хотя я понимаю, о чем ты говоришь. Это довольно тягучий фильм.

– Я все время думала: “Лучше бы они поехали в Баунтифул на поезде, а не на автобусе”.

– Согласна с тобой. Я выросла в Европе, и мне нравились неторопливые европейские фильмы. Американская культура заразила меня, и теперь я хочу, чтобы все происходило быстрее. Но это по-настоящему красивый фильм.

– А как насчет “И Бог создал женщину” (And God Created Woman)? В ответ Де Морни смеется.

– Наверно, у тебя в том году не было другой работы?

– Именно так.

– А фильмы Feds и “Дилеры” (Dealers)? Я ничего о них не знаю.

– От этого ты ничего не потеряла.

– “Огненный вихрь”? Де Морни издает тихий звук, похожий на хрип, и спрашивает меня:

– Ты видела Getting Out?

– Нет. Я даже ничего не слышала о нем.

– Это телефильм по пьесе Марши Норман. Это невероятный фильм. Одна из моих лучших работ. Я сыграла девушку из бедного города на Юге; Эллен Берстин исполнила роль ее злой, жестокой матери. Я выхожу из тюрьмы, у меня ребенок, власти собираются отнять его у меня, мне приходится противостоять своему бывшему сутенеру и всем вокруг.

– Надеюсь, нас никто не подслушивает под дверью, – говорю я. Де Морни повышает голос:

– Я воюю против своего бывшего сутенера, а моя мать, эта злая стерва… Она смеется.

– Знаешь, люди говорят мне о моих фильмах так, как будто бы у меня был выбор, и я могла бы, если бы захотела, взяться за что-то другое. Но на самом деле ты иногда снимаешься в том или ином фильме только потому, что ничего другого тебе не предлагают.

– Есть ли у тебя кто-нибудь, с кем ты советуешься, выбирая сценарии? Или все решения ты принимаешь сама?

– Я все выбирала самостоятельно. Теперь мне ясно, что иногда я ошибалась, но сделать что-то другое в то время было невозможно. Я отвечаю за каждый свой шаг. Я не могу сказать: “Мой агент или мой менеджер посоветовал мне сделать это”. У меня никогда не было менеджеров, а агенты постоянно менялись. Но я счастлива; у меня два великолепных фильма, в то время как у многих актеров нет ни одного. Конечно, я сделала много случайных вещей, но не жалею об этом.

– Даже о “Виновен, грешен”? – спрашиваю я о фильме, в котором она снялась с Доном Джонсоном. Де Морни сыграла женщину-адвоката, которая вынуждена защищать своего клиента, хотя точно знает, что он выбросил свою жену из окна.

– Нисколько. Мне понравилось работать с Доном, у нас получился отличный ансамбль. Совместная работа в фильме – это всегда загадка: никогда не знаешь, что получится в итоге. В фильме “Никогда не разговаривай с незнакомцами” нам с Антонио Бандерасом удалось достичь хорошего актерского взаимодействия. Все, кто видел фильм, говорили мне об этом.

– Мне запомнился еще один отличный дуэт – Де Морни и Том Круз в “Рискованном деле”…

– Он был хорош не только на экране… – добавляет Де Морни с улыбкой.

– У меня есть статья о поцелуях, о том, у кого на экране они получаются настоящими. Том Круз, например, в “Рискованном деле” доказал, что он умеет целоваться, но после этого фильма он словно забыл, как это делается, наверное, потому, что у него не было для того подходящей партнерши. Его два фильма с Николь Кидман с этой точки зрения неудачны.

– О, я очень польщена.

– Может быть, Круз так целовал тебя на экране потому, что в то время был твоим любовником?..

– Нет, – возражает она. – Между нами все началось позднее. Мне кажется, что нельзя спать с тем, с кем ты вместе работаешь. И я всегда придерживаюсь этого правила.

– Что для тебя важнее: работа или секс? Могла бы ты отказаться от чего-то одного, чтобы получить взамен другое?

– Думаю, что можно не отказывать себе ни в чем.

– Ты оптимистка?

– Нет, – громко смеясь, отвечает Де Морни. – Я реалистка.

– Если бы слава помогала в достижении высот искусства, ты хотела бы стать сверхзнаменитой?

– Я мини-звезда, и меня это устраивает. Я думаю, что нельзя самому изменить степень своей славы. Я смогла убедиться в этом на примере Тома Круза. Мы работали вместе, но зрители отдали предпочтение ему. Да, у него большой талант, но есть и другие актеры. Однако в лице Тома, в его энергии есть что-то еще, то, что заставляет кинозрителей думать: “Он – наш человек, он говорит за нас”. И в конце концов именно это делает человека суперзвездой.

– Да нет же, работая, я всегда чувствую себя счастливой.

– Ну хорошо, расскажи мне о фильме “Никогда не разговаривай с незнакомцами”. Разве такого фильма раньше не было?

– Нет, был фильм “Когда звонит незнакомец” (When a Stranger Calls), потом “Не будь чужаком” (Don’t Be a Stranger). Но мой фильм новый. В нем я сыграла женщину – криминального психолога, уравновешенную и уверенную в себе, когда дело касается ее профессии, но совершенно беспомощную в личной жизни.

– Как и все мы?

– Вот именно. Поэтому мы и можем сравнивать себя с ней. Она самостоятельна, несколько робка и скрытна, образованна и умна. Она влюбляется в парня (его сыграл Антонио Бандерас), встретившись с ним в супермаркете. На нем кожаные брюки, он ездит на мотоцикле, весь в татуировках…

– Этот фильм мне уже нравится.

– …и он относится именно к тому типу мужчин, которые никогда не привлекали ее. Она доверяет ему больше, чем кому бы то ни было в своей жизни, но потом в ее доме начинает происходить что-то странное. Главный подозреваемый, естественно, ее новый друг. Этот фильм мне очень нравится; на мой взгляд, он говорит о любви в наши дни. О всем том, что нас беспокоит: можно ли ему доверять? не заражен ли он СПИДом?

– Вчера я встречалась с подругами, – заметила я, – и одна из них сказала, что ей вдруг позвонил парень, с которым она встречалась пять лет назад. Мы все посмотрели на нее и хором спросили: “С ним все в порядке?” Каждая из нас в тот момент подумала: а вдруг он позвонил ей, чтобы сказать: у него положительный анализ на ВИЧ.

– Понимаю. Сейчас все изменилось. В наши дни. когда ты в кого-то влюблен, это совершенно не похоже на то, что было в 50-х, 60-х, 70-х годах…

– Значит, это правда? Де Морни закатывает глаза, готовая к любому вопросу.

– Что правда?

– То, что ты влюблена? Все вокруг говорили мне, что именно об этом была статья в журнале People на прошлой неделе…

– Это была не статья, – поправляет она. – Там были всего лишь две строки.

– Как бы то ни было, по-моему, все прочитали эти две строки, чтобы узнать имя твоего нового друга.

– Тебе не кажется ненормальным, что все читают каждую строчку этого дерьма? Тебя не раздражает, что мы в Америке помешаны на культе знаменитостей и ни о чем другом больше не думаем?

– Дорогая. – отвечаю я, – если люди перестанут интересоваться этим, то мы обе можем остаться без работы…

– Ну и что, – говорит она и подмигивает. – Тогда у меня появится время, чтобы дописать роман.

По материалам Марты Франкель подготовили к печати Виталий Жумагалиев и Андрей Михайлов.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты