vell killmor akterОн идеально вписывается в любую обстановку. Дикий Запад (“Тумбстоун”), фантастический Готэм-сити (“Бэтмэн навсегда”), американская военная база (“Топ ган”) или, наконец, роскошь и нищета современной России, куда Вэл Килмер попадает в своем новом приключенческом триллере “Святой”. Приключения неуловимого джентльмена-мошенника Саймона Темплара, взявшего себе кличку “Святой”, многие годы волновали сердца кино- и телезрителей. В разные годы героя романов Лесли Чартериса играли Джордж Сэндерс, Роджер Мур, Йэн Огилви… Впрочем, Вэл Килмер ухитрился в одном фильме продемонстрировать больше масок Святого, чем все его предшественники.

В романах Чартериса походя упоминалось о любви Святого к переодеваниям и мистификациям. Килмер решил сделать это ключевым элементом роли. Человек-хамелеон, персонаж с тысячью лиц, личность, заблудившаяся в своих ипостасях, – таким играет Килмер джентльмена-мошенника. В разных сценах фильма он предстает то богемствующим творцом, то профессором-очкариком, то туповатым крутым парнем… Но каков Саймон Темплар на самом деле?

В новом фильме о приключениях Святого герой попадает в сложную и щекотливую ситуацию. Американская ученая дама Эмма Расселл (Элизабет Шу) открывает секрет “холодной ядерной реакции” (подробности не уточняются). Это открытие может разрушить энергетическую систему планеты, поэтому заветная формула притягивает к себе нехороших людей. Российский нефтяной магнат (Раде Сербеджиа), замахивающийся на титул нового диктатора России, решает завладеть формулой, чтобы с ее помощью сбросить законное правительство и стать главою страны. Он обращается за помощью к Саймону Темплару, который за кругленькую сумму соглашается выкрасть заветный листок с формулой. Он обольщает Эмму, прийдя к ней в обличье непонятого миром поэта, получает доступ к формуле, а затем передает ее заказчику. Однако вскоре Святой узнает об истинной стоимости информации и о том, какими катастрофами может обернуться его поступок. И тогда он отправляется в Россию, чтобы остановить своего бывшего заказчика…

Съемки в России обещали стать таким же рискованным предприятием, как и авантюры Святого, однако в конце концов все устроилось наилучшим образом. Студия вначале не хотела отпускать съемочную группу в Москву, поскольку российский политический климат в марте 1996 года внушал некоторые опасения, и, как вспоминает режиссер картины Филип Нойс, кинематографистам пришлось пригласить в Москву нескольких чиновников со студии и усиленно вскармливать их водкой и икрой. После нескольких дней гастрономических излишеств чиновники сломались. “Первое время они опасались, что кого-нибудь из актеров возьмут в заложники, – вспоминает Нойс. – Но после этого визита они боялись только одного: что все мы здесь обожремся и сопьемся! Приступая к работе, я и сам немного побаивался России. Но за все три недели, что мы там снимали, у нас приключился только один маленький инцидент: цыганята попытались обчистить карманы нашего пресс-агента”. Нойсу казалось, что самым трудным будет получить разрешение снимать на Красной площади. Он был поражен тем, с какой легкостью удалось достать нужные бумаги.

“Мы работали с кинофирмой Никиты Михалкова, нам помогала его команда, – говорит он, – а у них везде свои люди, вплоть до канцелярии Ельцина! Нам разрешили пять ночей снимать на Красной площади, мы могли закрыть ее для посторонних, и никто нам и слова не сказал. Мы снимали, как армейские грузовики въезжают в Кремль; нам предоставили танки, бронированные машины, солдат в форме. Таково преимущество работы в стране, где все еще боятся власти. Стоит милиционеру поднять палочку, как машины останавливаются. Никто не гудит, не скандалит, не идет выяснять отношения. В любой другой столице нам устроили бы настоящий бунт!” Но если российские водители вели себя по-джентльменски, то о западной прессе этого сказать нельзя. Еще до съемок фильма в масс-медиа циркулировали самые невероятные слухи об этом проекте. Права на киноверсию “Святого” долгие годы пребывали непонятно где. В начале 90-х годов стало известно, что ими владеет продюсер Роберт Эванс, который тщетно пытался уговорить сыграть ведущих голливудских кинозвезд главную роль в этом фильме. Имена менялись: Мел Гибсон, Ральф Файнс, Лиам Нисон… Проект не двигался. Наконец сценарист Джонатан Хенсли сочинил сценарий, который заинтересовал Вэла Килмера. Но актер, известный своим упрямством, поставил условие: он получит право вето на все сценарные изменения и самолично будет лепить своего героя так, как ему нравится, и его решения будут окончательными. Продюсеры скрепя сердце согласились.

Килмер действительно внес в сценарий много поправок, самыми существенными стали две: расширение любовной линии и маскировка героя. Как показали впоследствии тест-просмотры, именно эти придумки больше всего понравились зрителям. Но в преломлении бульварной прессы контроль Килмера над проектом вырос до гаргантюанских размеров. Газета The Daily Mail написала, что Килмер лично отбирал всех членов съемочной группы, причем требовал заполнять анкеты, в которых необходимо было указывать свое вероисповедание, знак Зодиака и сексуальную ориентацию. The Sunday Times, в свою очередь, сообщила, что Вэл Килмер дал распоряжение, чтобы никто не смел смотреть ему в глаза во время съемок. “Это полная чушь, – пожимает плечами актер. – Я могу понять, откуда взялась история насчет глаз – очевидно, она возникла из-за того, что режиссер попросил статистов не смотреть в камеру, чтобы не разрушать кадр. Когда мы снимали в России, нам пришлось набирать массовку из людей, не имеющих никакого опыта работы в кино, поэтому приходилось инструктировать их, как вести себя перед камерой. А откуда взялась анкета со знаками Зодиака, вероисповеданием и прочим, я не знаю. Когда появилась эта статья, ребята из съемочной группы долго меня дразнили. Я находил у себя в трейлере записки: “Вэл, я Близнец, можно, я останусь?” Или: “Вэл, я голубой, не выгоняй меня, я тебе еще пригожусь!”

Килмер, однако, не забыл о своих особых правах, которые он получил в результате договора с продюсерами. По его настоянию у героя появилось прошлое: в прологе мы видим юного Саймона Темплара, сироту, попавшего в монастырь. Он скрашивает суровые монастырские будни розыгрышами и мелкими кражами; чтобы выжить, ему приходится быть хамелеоном. Любовная линия также была изменена – в первоначальной версии героиню Элизабет Шу быстро убивали, в окончательном варианте фильма она остается жива (хотя Филип Нойс обещает выпустить на видео оба варианта, так что желающие лицезреть гибель возлюбленной Святого скоро смогут это увидеть). Во время съемок в Москве и Лондоне шесть дней в неделю шла работа на площадке, а в седьмой день Килмер и Шу работали вдвоем – импровизировали сцены, которые предстояло снимать в ближайшие дни. Разумеется, сразу же пошли слухи о том, что у них роман, но обе стороны категорически отвергли эти домыслы. “Все остальные снимали боевик, а мы делали любовную историю, – говорит актер. – В первом варианте сценария наши герои вообще ни разу не целовались. Каждый раз, когда нам удавалось отстоять еще один поцелуй, Элизабет говорила: “Видишь? Это маленькое чудо”.

“Вэл живет удивительной внутренней жизнью, – уверяет Элизабет Шу. – Играя с ним, невозможно это не почувствовать. Стоя рядом, ты ощущаешь, как он мысленно прорабатывает очередную сцену. Такое в кино бывает крайне редко”. Партнерша Килмера по “Бэтмэну навсегда” Николь Кидман тоже отзывается о нем с большой симпатией. “Мне было очень приятно с ним работать. Но я никогда еще не слышала так много гадостей, как об этом замечательном человеке. Наверное, дело в том, что Вэл ничего о себе не рассказывает, поэтому люди плетут о нем всякое… Я же считаю, что Вэл – партнер-мечта для любой актрисы. Он умен, он предан своей профессии, оказавшись перед камерой, он мгновенно включается в роль. Мы сразу же настроились на волны друг друга”. Но обличителей у Килмера не меньше, чем поклонников. Режиссер Джон Франкенхаймер, снимавший Килмера в прошлогоднем фильме “Остров доктора Моро”, публично заявил: “Есть два препятствия, которые я не смогу преодолеть ни за какие блага в мире: подняться на Эверест и снять еще один фильм с Вэлом Килмером”. Джоэл Шумахер, который дипломатично молчал во время выпуска на экраны “Бэтмэна навсегда”, позволил себе высказаться о Килмере только после того, как стало известно, что в следующей серии его не будет.

“Мне надоело прикрывать дорогих скандальных звезд, – сказал он. – Обычно мы опасаемся говорить о звездах плохо, так как боимся, что они откажутся с нами работать, а режиссера заменить легче, чем исполнителя главной роли. Но теперь я могу сказать, что Вэл Килмер делал гадости куче людей. Мне же он оказал две большие услуги. Во-первых, согласился сниматься в третьей серии “Бэтмэна”, а во-вторых, создал ситуацию, оказавшись в которой я могу взять на четвертую серию другого актера. Я чрезвычайно признателен ему за это. Он не просто заводной или вздорный актер. Этот человек нуждается в лечении. Я говорю это публично только потому, что ранее говорил то же самое Килмеру при личной беседе. Он самый трудный актер, с которым мне приходилось сталкиваться. Во время работы с ним я использовал методы, которые годились бы для общения с пятилетними детьми”. Да, этот человек умеет довести любого режиссера. В свое время он купил бинокль для одного постановщика, который, по его мнению, недостаточно внимательно следил за происходящим на съемочной площадке. Килмер едва не бросил проект “Призрака и Тьмы”, когда студийные чиновники попросили его не акцентировать ирландское происхождение героя. “Не понимаю, как можно писать “по мотивам реальных событий” и заменять ирландца на американца, – до сих пор кипятится Килмер. – Джон Паттерсон сумел стать полковником британской армии в 27 лет, а для ирландца такое было почти невозможно. Если бы герой был американцем, он вел бы себя совершенно иначе, по-другому реагировал на поступки коллег… короче, сценарий пришлось бы переписывать от начала до конца!”

Вне всякого сомнения, Вэл Килмер – перфекционист. Для того чтобы исполнить в “Тумбстоуне” кусочек шопеновского ноктюрна, он три месяца учился играть на пианино. “А потом они испортили эту сцену при монтаже, – сердито добавляет он. – Кстати, вы заметили, что я там одиннадцать раз стреляю из шестизарядного кольта? Это был жуткий бардак. За кадром они убили гораздо больше народу, чем в кадре. За время работы было уволено более 100 человек. Я до сих пор удивляюсь, как мне удалось уцелеть”. Режиссер Майкл Эптид, снимавший Килмера в “Сердце грома”, вспоминает, что актер сам стирал и гладил свои рубашки, чтобы проникнуться стилем жизни агента ФБР, находящегося на задании. А когда Килмер снимался в “Схватке”, то, по воспоминаниям режиссера Майкла Манна, он полтора дня провел в тюрьме, чтобы лучше понять своего героя, недавно вышедшего на волю.
Но, пожалуй, все свои рекорды актер побил на съемках “Настоящей любви” Тони Скотта. В этом фильме Килмер изображает “явление Элвиса Пресли”, которого главный герой обожает и с которым “консультируется” в решающий день своей жизни. Для того чтобы сыграть эту эпизодическую роль, Килмер просмотрел все фильмы с участием Пресли, прослушал все его песни и изучил все фотографии! Марлен Стюарт, работавшая костюмером на фильме “Святой”, вспоминает, что по настоянию актера целый месяц искала нужный ему свитер для сцены, в которой герой соблазняет Эмму Расселл. Килмер говорил, что, создавая это воплощение Святого, он копировал одного своего приятеля из ЮАР. Стюарт принесла актеру более 100 свитеров всех цветов, фасонов и размеров. Ни один его не устроил. По заказу актера ему связали несколько свитеров в соответствии с его указаниями. Опять не то. Стюарт принесла Килмеру книгу, целиком посвященную свитерам, и попросила указать, что ему необходимо. В ответ на это он сказал, что нужный ему свитер мог бы носить “берлинский каменотес, который способен купить самолет за наличные”. Марлен Стюарт признается, что после этого объяснения она испытала настоящую панику. Килмер описывал нужный ему свитер так тщательно и многословно, что пришлось нанять ассистентку-стенографистку, которая записывала его соображения на этот счет. “Вэл очень любит возражать, – говорит Стюарт. – Я поняла, что при нем ни в коем случае нельзя говорить “мне это нравится”, потому что тогда он наверняка отвергнет эту вещь. Но я не думаю, что он делает это нарочно. По-моему, он вообще не представляет себе, насколько сложно доставить сотни образцов из Лос-Анджелеса в Лондон, а потом в Москву – и только из-за того, что он вдруг придумал что-то новое”.

В конце концов Килмер выбрал свитер, который костюмер показывала ему в самом начале поисков. Капризы звезд по отношению к техническому персоналу – дело привычное. Но Килмер не считает нужным сдерживаться и общаясь со знаменитостями. В начале карьеры, еще будучи нулем без палочки, он не стеснялся пререкаться с такими гигантами, как Оливер Стоун и Джордж Лукас. На съемках “Ивы”, продюсером которой был Лукас, то и дело вспыхивали скандалы. “Меня не устраивали те принципы, которых придерживался Лукас, – говорит Килмер. – Знаете его знаменитую формулировку, что успех или провал фильма определяется еще на той стадии, когда только выстраивается его концепция? Лукас убежден, что исполнение – второстепенный элемент, который может лишь незначительно повлиять на конечный результат. В его представлении идея – все, воплощение – ничто, или почти ничто. Меня это бесило. Я в то время относился к актерству гораздо серьезнее, чем сейчас. Мне казалось, что моя работа должна впрямую воздействовать на общий итог нашей работы. Наверное, со стороны я казался чокнутым, но в те годы это был мой фирменный стиль. Потом я извинялся перед Лукасом, но не знаю, простил ли он меня”. Очевидно, именно репутация безумца помогла Килмеру, у которого были десятки конкурентов, получить роль Джима Моррисона в фильме Оливера Стоуна “Группа Doors”. “Моррисон занимал очень важное место в жизни Оливера, – говорит Килмер. – Он и его песни помогли Стоуну выжить во Вьетнаме, поэтому проект фильма был его личным, выстраданным. У меня тоже было свое отношение к Моррисону, которое наверняка отличалось от режиссерского. Собственно говоря, это была первая моя настоящая роль в кино, роль, в которой я мог что-то рассказать о своих чувствах и о своем отношении к жизни. Я буквально заболел Моррисоном. Но мне было ужасно тяжело вкладывать недели и месяцы подготовки в обрывочные, хаотичные съемки, которые вел Стоун. Он тщательно контролировал проект, не давал ходу моим идеям, но самое страшное было то, что мы снимали не больше минуты экранного действия в день. Все, кто работают с Оливером, знают, принимают, и даже любят его стиль. Но мне казалось, что все делается помимо меня. По-моему, Стоун, если бы мог, сам бы сыграл Моррисона. Мне казалось, что стиль фильма входит в противоречие со стилем Моррисона. Все его песни – это ожидание. Ожидание взрыва. А мы суетились и порой теряли что-то ценное из-за того, что в фильме было слишком много движения”.

Но несмотря на трения, Килмер целиком отдался проекту. “Я отрастил для роли Моррисона длинные волосы, – рассказывает он. – Но в середине съемочного периода нужно было снять эпизод, когда у него короткие волосы. Я подобрал мои лохмы шпильками и заколками, мне надели короткий парик, и мы начали снимать сцену концерта. Наш оператор использовал в этой сцене какие-то специальные юпитеры, от которых исходит такой жар, что все металлическое накаляется. Кайл МакЛахлен играл на органе, и вдруг инструмент перестал его слушаться – оказалось, что внутри в нем что-то начало плавиться. А когда я подошел к этим чертовым юпитерам, мои шпильки и заколки раскалились так, что я едва мог терпеть эту жуткую боль. Представьте себе, я пытаюсь донести до зрителей какие-то философские глубины творчества Моррисона, а у меня в это время поджаривается голова!”

Испытания, которые пришлось перенести Килмеру, когда он надел костюм Бэтмэна, оказались не менее тяжелыми. Исполнитель этой роли в первых двух фильмах Майкл Китон отказался играть в третьей серии, заявив, что в костюме Человека-летучей мыши он чувствовал себя гигантским презервативом. Килмер соглашается, что роль Бэтмэна отнюдь не так проста, как кажется на первый взгляд. “Конечно, со стороны это выглядит очень просто – натянул костюм, и готово. Но знаете ли вы о том, что от жары эта проклятая резина начинает сжиматься? Через две недели костюм был на несколько размеров меньше, чем в начале работы. Но его по-прежнему надевали на меня, потому что резина растягивается. В концу съемок я смог понять, что такое старость. Я знаю, как чувствуют себя люди в преклонном возрасте. Твоя мысль работает по-прежнему, но тело не повинуется тебе так, как раньше. Ты движешься, словно в воде. Постоянно преодолеваешь несуществующие препятствия. К тому же в костюме Бэтмена ничего не видно. И почти ничего не слышно. К вечеру все мускулы начинают болеть. Ночью ноют кости. Утром тебе говорят, что готов новый костюм с кучей улучшений. Ты надеваешь его, и все начинается сначала. К этому надо добавить, что костюм с плащом весит 40 фунтов, а под светом прожекторов черная резина мгновенно нагревается. Чтобы вылезти из костюма или снова влезть в него, нужна помощь как минимум четырех человек. Помню, однажды во время работы мне позвонила жена и спросила, почему у меня такой странный голос. Я ответил, что в данный момент ощущаю на своем теле восемь женских рук. Она только вздохнула и сказала, что перезвонит позже”.

Говоря о своей жене, Вэл Килмер заметно грустнеет. Недавно Джоанна Уолли Килмер подала на развод. “Я узнал об этом по телевидению, – говорит актер. – Джоанна приехала в Лос-Анджелес и подала документы в суд. Меня не было дома, я уехал на съемки. Там по телевизору и услышал, что мы разводимся”. Актер уверяет, что у него нет никаких претензий к Джоанне. Они быстро поделили деньги, имущество – все, кроме детей. По решению суда пятилетняя Мерседес и годовалый Джек остались с матерью, и Килмер может видеть их только полчаса в неделю в присутствии третьего лица. Но актер уверяет, что намерен бороться за право видеться с ними чаще и без свидетелей. А пока он превращает свой номер в отеле в магазин игрушек каждый раз, когда к нему приезжают дети. “Я ужасно по ним скучаю, – говорит он. – Никогда не забуду выражения лица Мерседес, когда мы с Джоанной сказали ей, что собираемся разводиться. Говорят, что смерть дана людям для того, чтобы они умели по-настоящему любить жизнь. А эта постоянная разлука с детьми учит меня еще сильнее ценить любовь”.

Во время учебы в школе актерского мастерства Килмер встречался с актрисой Мэйр Уиннингем. Ее сменила Эллен Баркин. В 1983 году немало шума наделал роман Килмера с Шер, а позже, когда он встречался с Мишель Пфайффер, пресса долго писала о том, что они вот-вот поженятся. Но единственным плодом их связи стало сочиненное Килмером стихотворение “Пфайффер воет на луну”, опубликованное в его стихотворном сборнике “Мой рай после пожара”, вышедшем в Нью-Йорке мизерным тиражом. В 1983 году, снимаясь в Лондоне в своем первом фильме “Совершенно секретно”, Килмер впервые увидел на сцене английскую актрису Джоанну Уолли, которая в то время была любимицей завсегдатаев театров Уэст-Энда. Килмер ходил почти на все ее спектакли, любовался ею издали, но подойти к ней постеснялся. Пять лет спустя они встретились на съемочной площадке “Ивы”, и Килмер признался, что давно уже является поклонником таланта Джоанны. Первое время она весьма скептически относилась к знакам внимания с его стороны, но он не отступал: заваливал ее цветами, подарками и предложениями пообедать вместе. Когда она все-таки согласилась встретиться с ним, то призналась, что сделала это только потому, что он ее достал. Тем не менее за первым романтическим свиданием последовало второе, третье, а по окончании съемок Килмер и Уолли объявили, что намерены пожениться. Долгие годы их брак считался одним из самых благополучных и прочных в Голливуде.

Сегодня Килмер говорит, что часто отказывался от интереснейших кинопроектов только из-за того, что не хотел расставаться с женой: все эти годы Джоанна Уолли-Килмер работала в кино втрое интенсивнее мужа, успевая играть и в боевиках (“Морские львы”), и в мелодрамах (“Скарлетт”), и в интеллектуальном кино (“Тайна вознесения”). Килмер же словно нарочно отказывался от потенциальных хитов и играл в фильмах, которые не имели коммерческого успеха: “Убей меня снова”, “Сердце грома”, “Настоящая МакКой” и др. Сравните этот список с другим: “Голубой бархат”, “Коматозники”, “На линии огня”, “Непристойное предложение”. Это список тех фильмов, от которых Килмер отказался. “Я выбираю роли, а не проекты, – говорит он, оправдываясь. – Я ищу роли, в которых можно высказаться от первого лица. Вы видели первоначальный сценарий “Голубого бархата”? Так вот, в той версии, что дал мне агент, с первой по тридцатую страницу шла настоящая неприкрытая порнография. Дальше я и читать не стал. Вернул сценарий и сказал, что это не для меня. Конечно, Линч снял потом совершенно другой фильм, но меня в него уже не приглашали”. А согласился бы он сыграть в сексуальной сцене, если бы она по своему духу соответствовала характеру героя и стилю фильма? “В эротических сценах меня привлекает загадка, – туманно говорит Килмер. – Думаю такие сексуальные сцены, какие мне нравятся, в Голливуде не будут снимать никогда. Вспомните “Любовника” – как интимны сцены между героями и как откровенны. А “Империя чувств”? Вы не просто смотрите на секс, вы чувствуете, что происходит в душах героев”.

После выхода на экраны третьей серии “Бэтмэна” критики писали, что в отношениях главного героя и его помощника Робина чувствуется гомоэротический подтекст. Что думает по этому поводу Килмер? “Это чушь! – безапелляционно заявляет актер. – Бэтмэна придумали в те времена, когда затрагивать такие темы было невозможно. Не надо превращать сказку в проблемное кино для взрослых!” Вэл Килмер признается, что временами любит поиграть в детство, потому что ему пришлось рано повзрослеть. Наполовину индеец племени чероки, будущий актер родился в городке Четсуорт в штате Калифорния в 1959 году накануне Нового года. Его детство прошло на ранчо бабушки и дедушки в долине Сан-Фернандо. Сегодня Килмер говорит, что он и его братья вели себя, “как три Тома Сойера”: лазили по огромным эвкалиптам, перебегали дорогу перед поездом в туннеле, устраивали пикники в пещерах и ходили на соседнее ранчо в коммуну хиппи, руководителем которой был никому в те годы не известный Чарлз Мэнсон. Отец с матерью развелись, когда Килмеру было 9 лет. Вместе с братьями Марком и Уэсли он жил в основном у отца, торговавшего аэрокосмическим оборудованием. “Сейчас я жалею, что мало расспрашивал отца о его жизни, – говорит актер. – Он вырос в нищей хижине в резервации в Нью-Мексико. Отец собирал хлопок в Техасе и однажды его едва не заклевал огромный орел – к счастью, папу спасла его собака. Мой отец умел играть на скрипке. Он был странным, эксцентричным человеком. Конечно, папа любил меня, но порой мне казалось, что он где-то очень далеко. Он нажил целое состояние на разработке новых земель, а потом все спустил”.

Джин Килмер умер в 1993 году, по наследству передав своим сыновьям страсть к риску. Старший брат Вэла, Марк, сейчас занимается сомнительными финансовыми делами, и Вэл Килмер отказывается платить его долги. Младший, Уэсли, трагически умер в 16-летнем возрасте – он захлебнулся в ванной, когда у него внезапно начался эпилептический припадок. “Я в то время как раз поступил в Джульярдскую школу, – вспоминает Килмер, – и мне казалось, что я пришел туда вместо брата. Словно он одолжил мне частичку своей души, и я должен сохранить ее ради него. Уэсли во многом помог мне научиться понимать искусство”. Вэл Килмер рано почувствовал страсть к лицедейству. В 12 лет он впервые принял участие в школьном спектакле, а вскоре стал профессионалом – правда, не на сцене, не в кино, а всего лишь в рекламных клипах, где он аппетитно поглощал гамбургеры. “Все, что мне нравилось в актерской игре, исходило от людей с театральным опытом, – вспоминает актер. – Я понял, что искусство актера рождается на сцене”.

В 15 лет Килмер убежал из дома и поехал в Лондон, потому что там были лучшие актерские училища и лучшие актерские традиции в англоязычном мире. Он попытался поступить в Королевскую академию драматического искусства, однако в столь юном возрасте туда не принимали. Зато два года спустя Килмер стал самым молодым учеником престижнейшей Джульярдской школы в Нью-Йорке. Еще будучи студентом, он начал играть на сцене и с 1977-го по 1987 год в основном выступал в театре. Сначала Килмер видел себя как актера-автора. Он написал пьесу “Как все это началось”, которую поставили на Бродвее. Однако затем восходящая звезда переключилась на… документальное кино. Килмер снял фильм “Путешествие в Магну” – об опасности ядерного оружия. Впрочем, он скоро вернулся на сцену и в последующие годы стал одним из самых знаменитых исполнителей в пьесах шекспировского репертуара на Бродвее.

Сегодня у Килмера нет никаких театральных проектов. А вот кинопродюсеры уже обсуждают вопрос, когда можно будет приступить к съемкам второй серии “Святого”. Разумеется, Килмер по-прежнему будет иметь полный контроль над сценарием и сможет воплотить свою юношескую концепцию актера-автора применительно к кино. Что же ждет нас в следующей истории о приключениях Святого? “В последнее время мне нравится сниматься с актерами, которые старше меня, – говорит Килмер. – Еще два года назад я сказал моему агенту, что хочу поработать с более опытными артистами. Я долго изображал мальчишек, мне это нравилось, но сейчас мне хочется обрести на экране зрелость. Грешник, ставший Святым, – замечательная концепция. Ее, как мне кажется, можно дополнять новыми и новыми подробностями”. Неужели Килмер и впрямь намеревается стать паинькой? Или его имидж Тома Сойера – очередная маска?

Статьи про актеров

Оставьте свой комментарий

Имя: (обязательно)

Почта: (обязательно)

Сайт:

Комментарий: