bonnem karterС тех пор Айвори ни разу не звал Бонэм-Картер в свои проекты. Конфуз случился и тогда, когда Бонэм-Картер предложили стать “лицом“ косметической фирмы Yardly. Актриса охотно согласилась, но на первой же презентации на вопрос, чем привлекла ее косметика Yardly, заявила, что вообще не пользуется косметикой.

“Мне кажется, что любая косметика уродует человека, – заявила актриса. – Когда я снимаюсь в кино, без косметики не обойтись: на съемках тебя освещают мощные юпитеры и поэтому черты твоего лица как бы смазываются. Но в жизни я придерживаюсь принципа: чем меньше искусственного, тем лучше. Я даже серег не ношу!“ А на вопрос, почему же в таком случае она согласилась стать лицом рекламной фирмы, Бонэм-Картер, нисколько не смущаясь, ответила: “Потому что за это хорошо платят“. После выхода ее первого фильма “Леди Джейн“ Бонэм-Картер внезапно стала кумиром молодежи (особенно девчонок-школьниц), и ведущие английские молодежные журналы принялись наперебой расспрашивать актрису о ее вкусах и пристрастиях. “О, у меня ужасные музыкальные вкусы, – спокойно отвечала она. Я люблю заводные мелодии, легкую музыку. Что угодно – лишь бы была мелодия, а не эта новая музыка, в которой только ритм и слова. Я просто не въезжаю в такую музыку“.

Позже корреспонденты модных журналов много раз пытали ее, стремясь получить от Бонэм-Картер рецепты относительно того, как стать красивой и элегантной. На подобные вопросы актриса неизменно отвечала, что лучше всего носить простую, удобную одежду и не мучить себя. “Мода – это то, что приносит наибольший вред здоровью! – говорила Бонэм-Картер, которая половину своих ролей сыграла в корсетах. – Из-за корсетов у меня в 19 лет начали появляться варикозные вены на ногах! Наденьте-ка корсет, походите в нем с месяц и тогда поймете, почему женщины за последние 2000 лет не сделали ничего значительного в большинстве областей человеческой деятельности“.

Это не поза и не попытка шокировать общественность. В жизни Хелена Бонэм-Картер совершенно не похожа на томную красавицу, какой она чаще всего предстает на экране. Актриса обычно ходит в простой и удобной одежде – в свитерах, футболках, мешковатых штанах, не стесняющих тело платьях. Обожает кеды и бутсы. Предпочитает короткие волосы, потому что не любит возиться с прической. А в тех случаях, когда у ее героинь должны быть длинные кудри, пользуется удлинителями волос. “На самом деле мои волосы гораздо короче, чем думают люди, – говорит актриса. – Я всегда любила короткую стрижку. Но многие представляют меня похожей на мадонн прерафаэлитов – с пышной гривой, которой у меня никогда не было. Одно из преимуществ кино в том, что ты можешь сесть в кресло парикмахера и сказать: “Сделайте мне сегодня волосы под Николь Кидман!“ О прическе и волосах Хелены Бонэм-Картер долгое время ходили самые невообразимые слухи. Она одна из первых начала открыто говорить о применении удлинителей, и это страшно рассердило некоторых модниц, наконец-то узнавших, что предметом их зависти многие годы были парики и удлинители волос.

“Несколько лет назад мне рассказали такую историю, – вспоминает Бонэм-Картер. – Мой приятель был в Нью-Йорке на приеме, и одна дама поливала меня последними словами, закончив свой монолог убийственной, по ее мнению, фразой: “И знаете, что я вам скажу? У нее даже волосы ненастоящие!“ Не менее шокирующим фактом для английской кинотусовки (а уж для Голливуда – тем более) стало известие, что Бонэм-Картер только в 32 года решила уехать из родительского дома, где жила с детства. Бонэм-Картер купила себе старинный особнячок в центре одного из лондонских парков. “Это очень удобно, – говорит она. – И близко к цивилизации, и на лоне природы. Единственная проблема заключалась в том, что дом довольно старый, и чтобы привести его в порядок нужно было затратить много сил и времени. А у меня нет ни одной свободной минутки“.

Она не понимает, почему ее знакомых удивляет то, что она так долго жила в родительском доме. “Думаю, они притворялись шокированными, – смеется Бонэм-Картер, когда ей напоминают о реакции друзей. – Возможно, подсознательно они мне завидовали. Я не уезжала из родительского дома только потому, что мне было очень хорошо, уютно и удобно жить с родителями. Понимаю, это выглядит старомодно, но не буду же я портить себе жизнь из-за таких пустяков!“ Актриса уверяет, что переезд в собственный дом стал для нее очень важной жизненной вехой. “До сих пор я никогда не была хозяйкой дома в настоящем смысле этого слова. Знаете, раньше я никогда не готовила, не стирала, не ухаживала за садом. Когда слышала разговоры других женщин об этом, мне нечего было сказать, и я чувствовала себя немного неполноценной“.

Впрочем, ей и сегодня нечего особенно сказать. Она переехала в новое жилище в 1998 году и сразу же уехала на съемки. “Бойцовский клуб“ снимался полгода, и все это время она жила в Лос-Анджелесе в отеле, где обо всем заботились горничные. “Сейчас я медленно привыкаю к самостоятельному хозяйству, – говорит она. – Это целая наука!“ Поговаривали, что обзавестись собственным домом Бонэм-Картер решила в преддверии брака с Кеннетом Браной, ее партнером по фильмам “Франкенштейн“ и “Теория полета“. Но в октябре 1999 года стало известно, что Бонэм-Картер и Брана расстались.
“Мы не говорили о своих отношениях, когда были вместе, и не хотим говорить сейчас, когда все кончено, – спокойно замечает Бонэм-Картер. – Но английские таблоиды преследовали нас днем и ночью, пытаясь выведать, кто у кого ночует, и в конце концов мне это надоело. Пришлось сделать официальное объявление о нашем разрыве, чтобы папарацци перестали ночевать на ступеньках моего дома“. По словам актрисы, ее заявление в Англии расценили как “вопль отчаявшейся души“. “Я не могу этого понять. Сенсаций им не хватает, что ли? – улыбается Бонэм-Картер. – На следующий день я пошла за покупками. В магазине меня начал щелкать папарацци. Я подумала: “Ну, что они напишут на сей раз? Что Хелена купила хлеб и колбасу?“ На следующее утро раскрываю газету, вижу себя и читаю: “ГРУСТНАЯ Хелена покупает хлеб и колбасу“! Рядом был мой юный племянник – он посмотрел газету и сказал: “Хелена здесь совершенно не грустная. Она самая обычная. Всклокоченная и неухоженная“. Брана же вообще не желает говорить на эту тему. Его любовный роман с Бонэм-Картер протекал настолько скрытно, что таблоиды до сих пор не знают, какова последовательность следующих событий: распад брака Браны и Эммы Томпсон; роман Браны с Бонэм-Картер; роман Эммы Томпсон с Грегом Уайзом, ее партнером по фильму “Разум и чувство“.

Год назад, когда Хелена Бонэм-Картер получила номинацию на “Оскар“ за фильм “Крылья голубки“, она пришла на церемонию не с Браной, а с матерью. “Я не понимаю, какое это имеет значение, – морщась, говорит она. – Вокруг “Оскаров“ наворочено столько пустой трепотни! Особенно меня удивляет количество страниц, посвященных тому, кто в чем пришел на церемонию. Когда я поняла, что мне придется пройти сквозь строй всех этих оценивающих взглядов, мне стало страшно“. Но и в этой ситуации Хелена Бонэм-Картер оказалась верна себе. Накануне присуждения премий ее считали наиболее вероятной лауреаткой, поскольку перед этим она получила премии Национального киносовета Америки, Лос-Анджелесской ассоциации кинокритиков и Бостонского общества кинокритиков. Ведущие дизайнеры присылали ей свои новейшие модели и приглашали посмотреть их коллекции. Но она решила, что пойдет на церемонию в… старом мамином платье, многие годы провалявшемся на чердаке. “Я еще ребенком мечтала надеть это платье по какому-нибудь торжественному случаю, – говорит она. – Когда мы вытащили это платье из-под кучи барахла, оказалось, что его вполне можно носить, но оно не совсем подходит мне по размеру. Я попросила мамину портниху его перешить. Когда она узнала, зачем мне это нужно, у нее отвалилась челюсть: “Ты хочешь надеть эту рухлядь на церемонию “Оскаров“?!!“

Но несмотря ни на что, Бонэм-Картер появилась на церемонии именно в том платье. Оценки голливудских ревнителей моды были единодушны: “Сногсшибательно!“ Единственным облачком, омрачившим для Бонэм-Картер этот вечер, можно считать присуждение “Оскара“ ее сопернице Хелен Хант. “Когда они начали говорить “Хелен“, я почему-то решила, что объявляют именно меня, – вспоминает актриса. – Я уже начала приподниматься с кресла, но мама крепко взяла меня за руку и сказала: “Сиди!“ И тогда до меня дошло, что сказали “Хелен“, а не “Хелена“, и на меня обрушилось разочарование пополам с облегчением, что все позади“. Сегодня с расстояния полутора лет можно сказать, что у Бонэм-Картер практически не было шансов выиграть “Оскар“. Хотя в “Крыльях голубки“ у нее была чрезвычайно выигрышная роль. В этой экранизации Генри Джеймса она играла умную и тонкую интриганку, сводящую своего небогатого жениха со своей богатой подружкой, страдающей неизлечимым недугом. Бонэм-Картер не могла конкурировать с Хант. В том году та была единственной номинанткой-американкой, и академики сочли своим долгом поддержать соотечественницу, попавшую в окружение четырех иностранок.

“В связи с этим фильмом все почему-то спрашивают меня только про эротическую сцену, – смеется Бонэм-Картер. – Мне кажется забавным то, что общество по-прежнему зациклено на наготе. По-моему, нынешнее ханжество не может не вызывать смеха: посмотрите, женщине можно раздеться перед камерой, а мужчина ни в коем случае не должен демонстрировать свой… инструмент“. Перед премьерой “Крыльев голубки“ в Англии Бонэм-Картер на время уехала из страны. Не потому, что боялась нападок и разгромных рецензий – ей просто было противно: все таблоиды опубликовали на первых страницах стоп-кадры из этой сцены. “Я довольна своим телом, – говорит она сегодня, вспоминая те дни. – Но не до такой степени, чтобы получать удовольствие от созерцания своей голой задницы в каждом газетном киоске! У меня хватает своих комплексов: за три дня до съемок этой сцены я села на радикальную диету; специально договорилась с режиссером о соответствующем освещении. А на самих съемках я все время смеялась“.

Она объясняет свое поведение “низким порогом смехостойкости“. “Сначала мы сняли сцену на общем плане. На втором дубле камера стала придвигаться ко мне, когда я снимала штаны с Лайнуса Роуча. Помню, я подумала: у меня самая абсурдная профессия на свете. И меня начал разбирать смех. Я долго не могла остановиться“.
Актриса признается, что “низкий порог смехостойкости“ объясняется не только ее беспечным отношением к жизни, но и многими психическими травмами, полученными ею еще в детстве. Смех для Бонэм-Картер – защитная реакция. Хотя на первый взгляд ее судьба и карьера кажутся на редкость гладкими и благополучными, при более внимательном рассмотрении в них можно обнаружить много печальных моментов. У Хелены Бонэм-Картер много знаменитых родственников по отцовской линии. Ее двоюродный дед – знаменитый английский режиссер Энтони Асквит, поставивший фильмы “Версия Браунинга“ и “Как важно быть серьезным“. Прапрадед Герберт Асквит был премьер-министром Англии. Есть еще бабушка Вайолет, которая была возведена в сан королевской фрейлины за долгую и плодотворную работу на ниве женского равноправия.

Мать Бонэм-Картер – наполовину француженка, наполовину испанка. “У нас в родословной нет настоящих аристократов и дворян, – говорит Бонэм-Картер. – Но отца всегда величали “ваше благородие“. Помню, как мы, дети, шутили, что нас нужно называть “нашими полублагородиями“. Семья Бонэм-Картер была обеспеченной (отец был банкиром), но ее преследовали несчастья. Когда Хелене исполнилось пять лет, у матери случился сильный нервный срыв. “Она целые дни проводила за шитьем лоскутного одеяла, которое становилось все больше и больше, – вспоминает актриса. – Мама составляла его из кусочков в сантиметр шириной. Я помню, как брат спрашивал: “Когда ты его закончишь?“ Подразумевалось: “Когда ты поправишься?“ Она отвечала: “Никогда“. Она говорила правду: как только ей стало лучше, она бросила это дело. Недошитое одеяло до сих пор валяется где-то на чердаке“.

Бонэм-Картер и сегодня чрезвычайно близка с матерью и называет ее своим лучшим другом. Она говорит, что причина тому – родство душ. “Мама умеет по-настоящему сострадать бедам и болезням, – говорит актриса, – и при этом принимает себя такой, какая она есть“. “Нет ничего плохого, – утверждает она, – в том, что у тебя хрупкое здоровье!“ Именно мать с раннего детства поощряла в Хелене тягу к творчеству, всячески поддерживая дочь, когда та сначала стала брать уроки актерского мастерства, а затем – сниматься в рекламных роликах. Отец Хелены не мог уделять ей много внимания: когда дочери было 13 лет, он перенес инсульт и у него отнялись ноги. Хелена страшно переживала это несчастье и, кстати, именно поэтому много лет спустя отказалась играть у Ларса фон Триера в фильме “Рассекая волны“. “Я знала, что просто не вынесу этого“, – замечает она.

В 18 лет Бонэм-Картер стояла на перепутье – она должна была либо поступать в университет, либо согласиться на предложение сыграть роль в фильме “Леди Джейн“. Она выбрала последнее. “Сегодня я часто получаю письма от девчонок, посмотревших “Леди Джейн“ – этот фильм крутят по HBO каждый месяц, – говорит она. – Еще бы, ведь леди Джейн – идеальная героиня: хорошенькая, умная и умершая в 15 лет!“ После этого фильма она просто должна была сыграть в экранизации “Комнаты с видом“ с Дэниелом Дэй-Льюисом. “Мне было страшно, – признается актриса. – С первого же взгляда на Дэниела я поняла, что он станет большой звездой. Мне казалось, что ни один человек не поверит, что такая потрясающая личность может влюбиться в такую пустоголовую девчонку, как я. Но Дэн вел себя очень благородно. Чтобы я не дергалась, он пел для меня ирландские песенки. Под конец съемок я стала его фанаткой“.

После этого фильма за Хеленой Бонэм-Картер намертво закрепилось амплуа героини костюмных фильмов. Постановщик “Комнаты с видом“ Джеймс Айвори снял Бонэм- Картер в двух своих фильмах – “Морис“ и “Усадьба Хауардс Энд“. Заграничные вояжи приносили опять же роли в исторических фильмах – например, во “Франциске Ассизском“ Лилианы Кавани. А по возвращении Бонэм-Картер снова ждали классические роли, такие, как, скажем, Офелия в экранизации “Гамлета“ с Мелом Гибсоном. “С Офелией у меня было много проблем, – вспоминает Бонэм-Картер. – Это самая неоригинальная роль в шекспировском репертуаре – до того момента, когда она сходит с ума. Но мне кажется, что в кино играть Офелию проще, чем на сцене, потому что камера может приблизиться к тебе и показать твое лицо. Вообще-то, наша версия была сделана в стиле дайджеста, но все равно поработать с Мелом было приятно. Когда я с ним снималась, его как раз провозгласили самым сексапильным мужчиной на свете!“ Пиком “костюмной карьеры“ Бонэм-Картер стал “Франкенштейн“ (1994), в котором Кеннет Брана долго и изобретательно издевался над внешностью актрисы, “украшая“ ее всевозможными шрамами. Фильм провалился, и тогда Бонэм-Картер решила, что с нее хватит “корсетных“ ролей.

В следующем году она удивила своих поклонников, сыграв невротичную жену Вуди Аллена в комедии “Могучая Афродита“. “Я всегда мечтала работать с Вуди, – вспоминает она. – Понимаю, что это неоригинально – все ведь мечтают с ним работать. Я была очень удивлена, когда мне предложили прийти на пробы, потому что роль, которую мне дали, явно предназначалась для актрисы с американским акцентом. Я пришла на назначенное мне пятиминутное интервью и прочитала роль с английским акцентом. Это, как мне показалось, была самая плохая проба в моей жизни. Я ушла в полной уверенности, что упустила свой единственный шанс сняться у Вуди Аллена. Но через неделю мне позвонили и сказали, что Аллен берет меня. Я спросила: “А можно ли прочитать весь сценарий?“ На том конце долго молчали. Позже я узнала, что Аллен никогда не дает своим актерам читать сценарий полностью. Но в конце концов мне сказали, что я могу прочитать весь сценарий при условии, что приеду в Нью-Йорк и прочитаю весь текст, не выходя из офиса. Прочитав сценарий, я поняла, что буду играть героиню с американским акцентом“. С тех пор современные роли занимают в фильмографии Бонэм-Картер не меньшую долю, нежели костюмные. В этом году, помимо “Бойцовского клуба“, на экраны вышел фильм “Теория полета“, в котором она сыграла парализованную женщину, мечтающую лишиться девственности. Партнером актрисы стал Кеннет Брана.

“У нас схожее чувство юмора, и это нам очень помогало, – говорит Бонэм-Картер. – “Теория полета“ поднимает очень тяжелую и грустную тему, моя героиня больна, парализована. Конечно, работать с человеком, которого ты хорошо знаешь, – большое подспорье. Тебе не нужно ходить на цыпочках вокруг его “я“. Можно без обиняков сказать: “Заткнись!“ Или: “Нормально, я это переживу, давай дальше!“ Премьера “Теории полета“ состоялась в Торонто в октябре 1999 года. “Как раз вовремя подгадали – к нашему расставанию, – язвительно говорит актриса. – Я знала, что фотографы постараются подловить момент, когда я не буду улыбаться, чтобы потом подписать: “ГРУСТНАЯ Хелена на премьере фильма, где она снялась с бывшим дружком“. Я улыбалась направо и налево, но они не щелкали вспышками – ждали. И тогда я сказала друзьям: “Сейчас я сделаю кислую физиономию, и эти стервятники начнут работать“. Они заявили, что я не в своем уме. Тогда я скорчила гримасу грусти, и нас сразу же ослепили фотовспышки. Жаль, что я не успела поспорить с кем-нибудь из ребят на ящик шампанского!“

Но несмотря на хулиганское чувство юмора, сыгравшая более чем в двадцати фильмах Бонэм-Картер для многих зрителей – и особенно, для гостиничных портье – по-прежнему остается чинной и томной барышней из фильма “Комната с видом“. “В каком бы отеле я ни останавливалась, сообразительный консьерж обязательно предоставляет мне комнату с видом, – улыбается Бонэм-Картер. – Все портье почему-то считают это оригинальной шуткой“.

Сьюзен Хоуард

Статьи про актеров

Комментарии закрыты