holli beri Кто такая эта Холли Берри, сумевшая обставить Уитни Хьюстон и Джанет Джексон и ухитрившаяся получить “Золотой глобус“ за фильм “Впервые на экране – Дороти Дэндридж“? Эта история завершилась 23 января, когда Холли Берри стала лауреатом премии Ассоциации иностранной критики в Голливуде.

А началась она пару лет назад, когда три чернокожие красавицы – Хьюстон, Джексон и Берри – одновременно попытались раскрутить соперничающие проекты о знаменитой певице и актрисе 50-х годов Дороти Дэндридж, первой афро-американке, удостоившейся номинации на “Оскар“ за главную роль. Успеха, однако, добилась только Берри, которая стала продюсером и исполнительницей главной роли в телефильме “Впервые на экране – Дороти Дэндридж“ (Introducing Dorothy Dandridge, 1999) в постановке Марты Кулидж на кабельном канале HBO. Берри пробивала этот фильм на всех крупных студиях, когда же все ответили ей отказом, она обратилась на телевидение и все-таки запустила проект. То, что она умеет добиваться своего, Берри доказала еще в те времена, когда она училась в кливлендской школе, где была одной из немногих афро-американок.

Дочь афро-американца и белой женщины, Берри с детства слышала упреки с обеих сторон: для белых она была черномазой, для черных – почти белой. Ей было четыре года, когда родители развелись, и ее мать, работавшая медсестрой, переехала в пригород Кливленда, где в основном жили белые. Несмотря на болезненную застенчивость, Холли Берри с самых ранних лет мечтала стать актрисой. Сумев в конце концов преодолеть вражду и неприязнь одноклассников, она стала президентом класса, редактором школьной газеты, членом команды болельщиц, и наконец, королевой выпускного бала. Ей было 17 лет, когда приятель предложил ей принять участие в конкурсе красоты. Сначала Берри стала мисс Огайо (в подростковой категории), затем мисс Америкой (опять же в подростковой категории). Она выступила и в мировом чемпионате, но призов не снискала, а потому, решив сменить курс, вскоре поступила в Кливлендский колледж на отделение радио- и тележурналистики. Проходя практику на местной радиостанции, она быстро лишилась иллюзий относительно карьеры журналиста и, не дожидаясь диплома, уехала в Чикаго учиться актерскому мастерству.

В 1988 году она пришла на пробы к Аарону Спеллингу, который хотел возродить популярнейший сериал 70-х годов “Ангелы Чарли“. Проект не состоялся, но Берри произвела на Спеллинга столь сильное впечатление, что он порекомендовал ее нескольким своим друзьям на ТВ. Вскоре Берри дебютировала на ТВ в сериале “Кто здесь босс?“ А затем Спайк Ли взял ее на эпизодическую роль наркоманки в свой нашумевший фильм “Лихорадка в джунглях“. Берри безжалостно расправилась со своим имиджем королевы красоты. Чтобы достоверно сыграть бродяжку-наркоманку, она много дней провела в клиниках для наркоманов, присматриваясь к их повадкам и беседуя с ними об их жизни. Завершилась же подготовка к роли тем, что за 10 дней до начала съемок Берри перестала умываться… Год спустя Холли сыграла небольшую роль стриптизерши в фильме “Последний бойскаут“. Чтобы достичь необходимой аутентичности поведения в кадре, она несколько недель проработала в ночном стрип-клубе. После “Бойскаута“ Берри получила первую большую роль в романтической комедии “Бумеранг“ Эдди Мерфи, а в 1994 году засветилась в суперхите “Семейка Флинтстоунов“.

Таблоидная молва приписывала ей романы со Спайком Ли, Уэсли Снайпсом и Эдди Мерфи. Потом был неудачный роман с человеком, чьего имени она не называет (он так ее бил, что у нее лопнула барабанная перепонка). В 1993 году Берри вышла замуж за спортсмена Дэвида Джастиса из Atlanta Braves, но их брак не выдержал постоянного испытания разлукой, и три года спустя они развелись. Сегодня Берри живет одна, активно снимается и много времени посвящает работе в Ассоциации помощи подросткам, страдающим диабетом (сама Берри тоже больна диабетом, и 10 лет назад она едва не умерла, впав в диабетическую кому прямо на телевизионной площадке).

До сих пор экранные работы Берри требовали от нее одного из двух: либо выглядеть сногсшибательно, не заботясь о том, чтобы еще и играть (“Бумеранг“, “Семейка Флинтстоунов“, “Решение о ликвидации“, “Черные американские принцессы“); либо выглядеть отвратительно, но играть потрясающе (“Потерять Исайю“, “Лихорадка в джунглях“, “Булуорт“). В фильме “Впервые на экране – Дороти Дэндридж“ она впервые предстает перед нами и истинной актрисой, и красавицей.

Деннис Хенсли: Когда вы впервые узнали о Дороти Дэндридж?

Холли Берри: Мне было 19 лет, когда я впервые посмотрела по телевизору “Кармен Джонс“. Я подумала: “Почему я до сих пор не видела этого фильма? Почему я ничего не знаю про актрису, которая там играет?“ Я стала копаться в архивах, выяснять, кто такая Дороти Дэндридж, почему она мало снималась и что с ней произошло. Кстати, вчера я ездила на фотосеанс, и фотограф сказал мне: “Ах, Дороти Дэндридж? Я помню это имя. Она была борцом за свободу, не так ли?“ Вот почему я так хотела снять этот фильм.

– Когда вы впервые подумали об этом?

– Около пяти лет назад. Я купила права на книгу менеджера Дороти, Эрла Миллса. После того как меня отвергли все студии, я пошла на телеканал HBO, потому что знала: там умеют снимать отличные биографические фильмы. И мне действительно сразу же сказали: “О”кей, мы рискнем“. Вот тогда-то мне стало по-настоящему страшно.

– Почему?

– Мне сказали: “Вы станете частью проекта – будете заниматься им от начала и до конца“. После этого я много ночей подряд просыпалась в холодном поту, не зная, справлюсь ли я с такой задачей. Ведь до сих пор я была “всего лишь актрисой“. Если мне что-то не нравилось, я шла к продюсеру выяснять отношения. А теперь другие актеры пошли со своими претензиями ко мне. “Мне не нравится моя гримерная!“ “Мне слишком мало заплатили!“

– И как же вы изо всего этого выпутывались?

– Я старалась вести себя как можно дипломатичнее. Когда же меня особенно сильно доставали, я говорила: “Минутку!“ – и убегала. Дело в том, что меня рвало от страха. Потом я возвращалась и как ни в чем не бывало говорила: “О▓кей, так в чем дело?“

– Наверное, перед премьерой вам было еще страшнее?

– Мне было страшно до потери сознания. Обычно я говорю: “Если фильм вам не понравился, я в этом не виновата – я всего лишь сыграла свою роль“. Здесь такой номер не прошел бы!

– В прошлом вы не раз ссорились на съемочной площадке с продюсерами и режиссерами. Наверное, сегодня вы иначе смотрите на те конфликты?

– Конечно. Раньше, когда я не получала того, что, как мне казалось, должна была получать, я думала: “Они ведь загребают столько денег, так почему же они не могут удовлетворить одну мою маленькую просьбу?“ Сегодня я понимаю, что одна маленькая просьба приплюсовывается к другой маленькой просьбе, потом к третьей – и в результате бюджет удваивается.

– Вы чувствовали себя соперницей Уитни Хьюстон и Джанет Джексон, которые тоже пытались раскрутить свои проекты о Дороти Дэндридж?

– В какой-то степени. Я не знаю, когда их заинтересовала эта тема. Я же “заболела“ историей Дороти с того момента как прочитала книгу Доналда Богла о ее жизни. Эту книгу опционировала Уитни Хьюстон, и сразу же вокруг имени Дороти поднялся шум. Поначалу я надеялась, что мы сможем объединить свои усилия, чтобы вместе отдать дань уважения Дороти и ее таланту. Но я быстро поняла, что это детские фантазии.

– Вы не боялись, что вас опередят?

– Я знала, что, если даже кто-то сделает свой фильм раньше меня, я все равно не отступлюсь. Даже если у меня вообще не будет финансовой поддержки. Если бы меня не профинансировали на телевидении, я бы экранизировала эту книгу на свои деньги, сделав что-то вроде “театра одного актера“ – и показывала бы эту ленту в домах моих друзей и знакомых. Но мне повезло. Уитни и Джанет – звезды-певицы, они заняты множеством дел, и для них история Дороти – один проект из многих. А для меня эта работа была главным приоритетом на протяжении последних трех лет.
– Как вам удалось заполучить в проект режиссера Марту Кулидж?

– Я с самого начала сказала себе, что буду делать этот фильм с режиссером-женщиной. Марта очень хорошо поняла все мои идеи относительно Дороти и сразу же согласилась, что определяющее в судьбе Дороти – это ее талант и любовь к жизни, а вовсе не годы заката…

– Как вы считаете, вам удалось ощутить дух настоящей Дороти?

– Мне кажется, да. Помню день, когда ее бывший менеджер дал мне поносить платье, которое Дороти надевала на “Шоу Эда Салливена“ в 1953 году. Весь съемочный период я держала это платье у себя как талисман. Когда я наконец набралась смелости его надеть, обнаружила, что оно сидит на мне как влитое. И в этот момент я поняла, что все, что мы делаем, – правильно. Я верю, что дух Дороти с нами.

– Вы снимали какие-то сцены в этом платье?

– Нет, я просто ходила в нем по дому и разговаривала с Дороти. Потом пригласила своего менеджера, он посмотрел и тоже был потрясен тем, как мне идет это платье. Потом я решила, что буду фотографироваться в нем для рекламы фильма.

– Платье осталось у вас?

– Нет, его пришлось вернуть. Если я когда-нибудь и мечтала что-нибудь украсть – так это платье Дороти! Я все думаю: если менеджер Дороти дал мне это платье для вдохновения, то, оценив его магическое действие, он, может быть, снова даст мне его поносить? И может быть, он потом забудет, кому его отдал? Надеюсь, он прочитает это интервью и поймет мой “тонкий“ намек.

– На съемках были какие-то смешные моменты?

– В фильме есть сцена, в которой Обба Бабатунде обнажает задницу. Я была так счастлива, что это приходится делать ему, а не мне! На мгновение я почувствовала себя мужчиной. В тот день на площадке собралось много женщин, у которых в тот день не было съемок, – все пришли посмотреть задницу Оббы. Я называла ее “Сладкие Щечки“. К счастью, он не стал подавать на меня в суд за сексуальное домогательство.

– Если бы вы могли задать Дороти один вопрос – всего один! – о чем бы вы ее спросили?

– Я хотела бы знать, действительно ли она покончила с собой или это был несчастный случай. Я не думаю, что в ту ночь, когда Дороти приняла таблетки, она сказала себе: “Я хочу умереть“. Думаю, она просто устала постоянно сражаться. Она была не просто женщиной в Голливуде. Она была черной женщиной в Голливуде. Она больше не могла одна сражаться со всеми и вся. Даже со своей любовью.

– Вы, видимо, хорошо ее понимали, поскольку вам тоже пришлось много страдать из-за любви…

– Да. Большинство женщин поймут Дороти.

– Чтобы получить роль Кармен Джонс, Дороти в облике этой героини без приглашения пришла в офис режиссера Отто Преминджера. Вам когда-нибудь приходилось проделывать подобные трюки?

– Такие – нет. Но для того чтобы получить роль в фильме “Потерять Исайю“, мне пришлось много раз приходить на студию в обличье героини и по 50 раз разыгрывать сцены со слезами. Студия не хотела меня брать, а я не хотела сдаваться. В конце концов после одной из проб я попала в медпункт с оцарапанной роговицей глаз. Дело в том, что каждый раз мне нужно было играть сцену “начисто“, словно до этого я не плакала. Поэтому гример каждый раз капал мне в глаза “Визин“. Но зато я получила роль.

– В фильме Дороти много говорит о своей красоте. Как вы думаете, почему?

– Вряд ли она понимала, что кроме красоты, она может еще очень много дать миру.

– В картине о Дороти есть один пронзительный момент: когда она забирает платье в магазине отеля, то продавец, считая ее чьей-то горничной, говорит: “Ваша хозяйка за него уже заплатила“. Не доводилось ли вам когда-нибудь испытывать нечто подобное?

– Такое порой бывает, когда я захожу в некоторые крупные магазины, не буду называть в какие именно. Попадая туда, я чувствую, что для продавцов я – черная девчонка, которая пришла в дорогой магазин, чтобы что-то украсть. Правда, когда они узнают меня, их отношение ко мне сразу меняется: “О, мисс Берри, чем мы можем вам помочь?“

– В прессе писали, что, когда ваша мать вышла замуж за афро-американца, ее белые родственники перестали с ней разговаривать. А как складывались ваши отношения с этими людьми после того, как вы прославились?

– Мне было трудно заставить себя хорошо к ним относиться. И со стороны отцовских родственников были люди, которых я раньше никогда не знала. Они считали мою мать белой сучкой с двумя детьми-ублюдками. Честное слово. А теперь все они внезапно повылезали из своих углов и хотят дружить со мной семьями.

– Не охватывает ли вас паника, когда вы начинаете думать о том, что стареть вы будете в Голливуде?

– Я представляю себе весь ужас этого, но ложиться под нож хирурга, чтобы сделать пластическую операцию, не буду. Хотя я всегда восхищалась женщинами, которые умудрялись красиво стареть. Но когда я вижу подтянутые лица у 60-летних женщин, старающихся выглядеть на тридцать, то говорю себе: “Благослови их Господь, но это не для меня!“

– У вас хорошая фотография на водительских правах?

– Нет. Но я их никому не показываю.

– Как вы считаете, вы рано повзрослели и физически сформировались?

– Мне было лет шестнадцать, когда я из девочки стала девушкой. До этого я была толстухой. В одном журнале недавно написали, что я сделала пластическую операцию носа; в качестве доказательства они привели фотографию, на которой черты моего лица крупнее и мясистее, чем сейчас. Объяснение этому самое простое: в те далекие годы я при росте 5 футов 2 дюйма, весила 140 фунтов.

– Как произошло ваше знакомство с тайнами секса?

– Когда мне исполнилось пять лет, мама рассказала мне все. Кстати говоря, это мое первое детское воспоминание – рассказ мамы о том, как происходит “это“. Мы с сестрой не очень-то стремились поскорее испробовать секс, потому что и так все знали.

– Какие слова вашей матери вы особенно цените?

– Недавно она сказала мне: “Прежде чем ты снова выйдешь замуж, позволь, пожалуйста, мне провести неделю наедине с этим человеком“. Не думаю, что эти слова нужно понимать буквально, но в следующий раз я обязательно приобщу ее к процессу. Моя мама очень хорошо разбирается в людях.

– Чему научил вас брак с Дэвидом Джастисом?

– Меня научил не столько брак, сколько развод. Точнее, время, когда я осталась одна. С тех пор прошло три года, и сегодня я оправилась от душевных травм. Я больше узнала о себе. Поняла, что нуждаюсь не только в том, чего я хочу.

– С тех пор вы встречались с кем-нибудь?

– Два года я ни с кем не встречалась, а сейчас стала встречаться с мужчинами. Именно встречаться – проводить вместе вечера, ходить на вечеринки и в ресторан, а потом целовать в щеку и говорить: “До свиданья, до завтра“. Это так забавно. Некоторые люди хотят встречаться не со мной, а с кинозвездой Холли Берри, чтобы потом можно было похвастаться этим. Такие люди стараются затащить меня на вечеринки к друзьям или на какие-нибудь светские рауты. Их не устраивает ужин у меня дома или в каком-нибудь тихом ресторанчике. Раньше я не замечала в мужчинах стремления показать себя в компании красивой и знаменитой женщины. Вернее, не хотела замечать. Сегодня в вижу это с первой же минуты знакомства с такими типами.

– Вы хотите детей?

– Ужасно.

– Смогли бы вы родить ребенка и воспитывать его в одиночку, без отца?

– Сегодня в моей жизни нет “мистера Идеала“. Время от времени я думаю, что вообще не смогу его найти. И тогда придется искать альтернативные варианты.

– В свое время вы вытатуировали на ягодице имя вашего мужа…

– Теперь на этом месте огромный подсолнух. К счастью, я редко вспоминаю о своей татуировке, потому что не так уж часто смотрю на свою задницу!

– Можно ли сказать, что после развода вам здорово помогла работа?

– Она меня спасла. Сразу же после развода я начала сниматься в комедии “Чернокожие американские принцессы“. Друзья говорили мне: “Зачем ты снимаешься в этой глупейшей ленте?“ Они не знали, что я выбрала комедию из чувства самосохранения. Играла в ней главную роль и была занята по 18 часов в сутки.

– В чем люди ошибаются относительно вас?

– Все почему-то считают, что я встречалась с Эдди Мерфи и Спайком Ли. Я никогда не была девушкой Спайка или Эдди. Оба они – замечательные люди, и мне даже немного льстит то, что меня считают их любовницей, но не нужно приписывать мне победы, которых не было! (Смех.)

– В свое время вы критиковали Спайка Ли за то, что он с предубеждением относится к афро-американкам со светлой кожей, а братьев Хьюз – за эксплуатацию афро-американской тематики. – Мой агент говорил мне, что Спайк был задет, а братья Хьюз на меня обиделись. Мой менеджер предложил мне написать Спайку письмо и извиниться. Я отказалась. Я не сказала ничего такого, в чем не была бы убеждена. Почему я должна извиняться за свои убеждения?

– Какой из своих фильмов вы считаете наиболее недооцененным?

– “Потерять Исайю“. Я очень много работала над этим фильмом. Он не имел успеха в прокате, и мне было очень горько.

– Что вы помните о работе с Джессикой Лэнг?

– Она вообще не смотрела в мою сторону, стараясь сохранить иллюзию, что мы – по разные стороны баррикады. Я никогда и ни с кем еще так не работала. Думаю, что это повысило уровень моей игры.

– Кого вы считаете самым неожиданным вашим поклонником?

– Дастина Хоффмана. Мы с ним познакомились на вечеринке в честь 50-летия Самуэля Л. Джексона, и он сказал, что я очень понравилась ему в “Булуорте“. После этого я долго чувствовала себя полезным членом актерского сообщества.

– Вам трудно было получить роль в “Булуорте“?

– Получить – нет. А вот играть – да. Так как сценария вообще не было, то я даже не могла толком понять, что мне нужно играть. Уоррен до последнего момента не мог решить, будет ли его персонаж жить или погибнет, а если он все-таки погибнет, то кто его убьет. Я все время жила в предвкушении того, что Уоррен именно мне поручит его укокошить!

– Вы считаете Битти сексапильным?

– Да, очень. Я прекрасно понимаю, почему все эти годы женщины были без ума от него. Он умеет сделать так, что его собеседник – неважно, мужчина или женщина – начинает чувствовать себя самым красивым, интересным и значительным человеком на свете. Я все это испытала на себе. Он может очаровать кого угодно – и при этом он совершенно искренен. Ты не чувствуешь, что тебя обманывают. И еще – он ребенок в душе. Уоррен очень умный и ответственный человек, но при этом он ухитрился остаться пятилетним мальчишкой.

– Какие сценарии вы хотели бы получить в ближайшее время?

– Те, которые студии посылают Мег Райан, Джулии Робертс, Кэмерон Диас, Гвинет Пэлтроу, Сандре Буллок – любой из них.

Статьи про актеров

Комментарии закрыты